Мой бог и мой царь.

Клит подкараулил молодого диадоха, дождался, когда конюхи уйдут, оставив мирно щиплющих душистое сено коней у закрытого стойла. Наблюдал за серпом полумесяца, за ленивыми перекатами грозовых туч, что сгущались вокруг небесного светила. Далеко трубили раскаты грома, добираясь и до царских владений. Ветер буйным табуном привольно гулял, где вздумается, рвал тяжелый подол дорожного плаща и заметал черным валом пряди генерала, сорвав с головы капюшон. Первые капли зарядили, мелодично дробя по крыше конюшни. Лошади заметались по стойлу, разрыхляя копытами землю и испуская клубы пара из раздутых ноздрей. - Тихо вы! – прикрикнул генерал, запахиваясь от лютого ветра, что стрелял снарядами холодных дождевых капель. Животные тесно сбились горячими боками к своим стойлищам и, утихомирившись, засопели. Голос человека вселил в них бесстрашие, как во время пекла битвы, когда воин, сидящий верхом, командовал ими и подчинял их упрямый и строптивый нрав, а те не скидывали наездников. Одна скотина даже признала голос хозяина, заржала звонко, встав на дыбы, и чуть было не протаранила свой загон. - Утихомирься, - Клит водрузил на морду коня узду. - Пошли, дам тебе порезвиться под проливным дождем, что тут чахнуть? Натянул уздечку покрепче и распахнул перед вороным, как сама ночь, конем двери станка. Животное учуяло свободу, затянуло носом грозового ветра и дико, спесиво заржало, предчувствуя разминку. Генерал похлопал коня по мускулистому крупу, выводя наружу, где ветер уже заигрался. - Где же его носит? – риторически задал вопрос Клит, приглядываясь вдаль. С востока лихие ветрила подгоняли раздутые, свинцовые облака. Из их нутра заряжала молния, вспыхивая и исчезая сей миг. Зевс Амон гремел на своей колеснице, запряженной исполинскими лошадьми, а за ними неслась его несметная конница, метая из-под колес ворох искр. Клит оседлал вороного жеребца, и тот сам помчался, сорвавшись с места. Заряженный воздух наполнял легкие, уже за спиной сверкали правосудные стрелы Амона, сотрясая ночной Вавилон. - К реке! К реке!!! – перекрикивал бушующий гром генерал, волосы и плечи промокли под потоком ливня, что начал орошать земли царя трех сторон плотным занавесом. К водопою они прискакали уже взмокшие и разве что не протухшие под грозой. Сойдя с коня, Клит подвел его к самому низовью реки. Оставив животное поиться, сам пошел вдоль берега, скользя сандалиями по мокрой траве. Сквозь ливневый шлейф приметил маячащий силуэт неподалеку, дальше разглядеть было невозможно. Некто додумался купать своего скакуна в такую погоду. Бранно подивившись, Клит направился прямиком к звуку всплеска воды. Катаясь верхом без седла - то покоилось забытым на грязной земле, - молодой воин, промокший до нитки, подгонял своего коня из стороны в сторону. Сизый жеребец мотал лебединой шеей и некогда шикарной гривой, которая теперь завивалась в колечки и липла к бархатной шкурке. Уже чистенький конь резвился в речке, фыркал, когда вода забивала ноздри, и хлопал веером ресниц. Его всадник веселился не меньше. Встряхивал энергично длинными волосами, и те блестящим водопадом струились по спине. Горяча лошадь, юноша припадал грудью к скользкой холке и улыбался, теребя жесткой щеткой ярему. Конь запротестовал, доселе мирно терпевший чистку, хлюпнулся упрямо на ягодицы, сбросив седока. Наездник забарахтался, завозился, нахлебавшись грязной воды, и вынырнул, как речная нимфа, такой же тонкокостный и грациозный. - Да кто же купает коня в дождь? – протянув широкую ладонь, осклабился насмешливо Клит. Чтобы помочь вылезти горе-наезднику из толщи воды, куда его немилостиво скинул скакун, генералу самому пришлось по бедра залезть в реку. Кассандр набычился и, точь-в-точь свой жеребец, строптиво мотнул темной россыпью волос. По скользкому от камней и тины днищу пробрался к берегу без чей-либо помощи. Лишь у кромки воды перестал склёзить по грязище и пронзительно свистнул коню. Тот мотнул тяжелой головой, захлопал умными глазенками, но сидеть остался, комично промокая под дождем. А ливень тем временем усиливался. - Глупая скотина, - парировал диадох, совершенно не замечая присутствие генерала, а тот потешался от души с этой чудной картины. - И сиди там, пусть Зевс тебя покарает! Кассандр нахохлился, отбросил назад липнущие к лицу пряди. Босыми, грязными ступнями нырнул в сандалии. - Он мог покарать и тебя - неразумно плескаться в воде в грозу, - авторитетно заметил Клит. - А ты что тут вообще забыл? – метнул в генерала злым, обиженным взглядом. - Догадался, что ты здесь, - простодушно признался Черный, бросил взгляд через плечо - его конь мирно пасся, выбравшись на лужайку. - Мне конвой не нужен, - холодно отрезал Кассандр, выжал без жалости волосы, низ туники, которая облегала ладную, стройную фигуру. - Не желаю тебя видеть. - Кассандр, я искал встречи с тобой, - возразил спешно Клит, заглядывая ему угольными глазами в серчающее лицо. - Какая ирония, а я избегал ее. - Уж ни мне ли это не заметить, - мягко улыбнулся генерал, по крайней мере, Кассандр не хватался за ножны клинка, значит, слушать имел терпение. - Ты спас царю жизнь, ты и меня спасал, - казалось, даже гроза поутихла, прислушиваясь к их откровениям. - Я в неоплачиваемом долгу перед тобой. - То было ошибкой, и я сполна поплатился за нее, - диадох невольно вздрогнул, приложив ладонь к груди. - Зачем-то же ты спас меня?! – не унимался Клит. Кассандр наградил его ледяным взглядом, сковав на месте. Жеребец диадоха решил, что хватить отсиживать филейную часть, и выбрался неуклюже из реки. Боднул Кассандра в спину, и мужчины больно стукнулись лбами. Кассандр обмер, позволил панике овладеть собой, попытался выскользнуть из захвата цепких рук, но оказался лишь плотнее прижат к широким нагрудным пластинам. - Отцепись… - прошипел, цедя ядом, сын Антипатра. - Я молился за твое спасение, - отчаянно прошептал мужчина, буравя глазами искаженное яростью молодое лицо. - Я бы не смирился с жизнью, доставшейся такой ценой. Тонкие брови юноши страдальчески заломились, по лицу стекали злые слезы вперемежку с каплями дождя. С зареванным лицом Кассандр отпихнул от себя генерала, а когда тот к своей глупости попытался вернуть его, с размаху заехал крепкими костяшками пальцев по виску. Попятился в испуге, но Клит не стал применять грубую силу, больше не трогал. По его правой щеке заструилась алая нить из разбитого виска. - Лучше б кто-нибудь из нас подох, - процедил юноша. - Ты злишься, и ты вправе, - согласился Клит, пошагово уменьшая расстояние. - Хочу, чтобы ты ушел, - Кассандр отвел взгляд, мокрые ресницы совсем не удерживали влагу и глаза раскраснелись от раздражения. - Правда? Вели мне уйти, я не ослушаюсь. Кассандр молчал, глотая остатки своего самообладания. - Ты никогда не мог меня отпустить, глупый самонадеянный мальчишка, - с нежной хрипотцой в голосе обратился Клит, скользнул влажной ладонью по гладкой, впалой скуле юноши. У того задрожали ресницы, диадох опустил веки, замерев от ласки. - Совсем юный, а такой храбрый. Кассандру очень хотелось сказать, что он вовсе не храбрый, что сейчас ему действительно страшно, но его губы накрыли манящим поцелуем с терпким вкусом кальяна и мускуса.