Мой бог и мой царь.

Александр подоспел как раз, когда часовые выпускали Гефестиона из покоев диадоха. Окровавленным запястьем измазав кровь по виску, царь направился навстречу. Увидев Александра живым и, насколько это возможно, невредимым, хилиарх расцвел улыбкой, ускорив шаг. В следующий миг они уже стояли, скованные в объятиях друг друга, каждый благодарил богов, что невредим другой. - Я тревожился, - шепчет пеллеец, осязая возлюбленного на наличие телесных повреждений, но Александр будто вышел сухим из воды. Даже кровь на нем бугрилась чужая. - Напрасно, - царь нежно поцеловал уста, желая вселить в избранника спокойствие. - Пойдем в купальню, я смою с тебя это месиво, - Гефестион стер с виска царя впитавшую кровь грязь. - Какое искушение, - обольщено улыбнулся македонский царь. - Но мой долг проведать того, кто заслонил мою жизнь от неминуемой гибели. Он еще жив? – с тихой тревогой произнес Александр. - К нему нельзя. - Неужто уже бальзамируют? – подвергся изумлению полководец. - Не принимай поспешных выводов, Александр. - Я должен хотя бы преподнести слова благодарности. - Его исцелят, и ты поднесешь ему свое царское благодарение, - мягко настоял Гефестион, уводя царя от опочивальни, где происходило сакральное таинство: испуская последний вздох, Кассандр дал понять, что не собирается так просто прощаться с жизнью. *** Многое на своем веку довелось поведать славному воину, который верностью служил двум царям, когда сын пришел на смену отца. Но то, что предстало следующим утром пред его взором, превзошло все мыслимые и немыслимые границы человеческого понимания. Восставший из мертвых, а иначе Клит назвать не мог, сын Антипатра сидел на торжественном пиру живее всех живых и распивал наравне с остальными за здравие несокрушимой армии. - Я, верно, не пробудился еще ото сна… - пробормотал Черный, наблюдая за мальчишкой в доспехах воина, чей румянец на щеках лишь подтверждал, что Кассандр находится в полном здравии и выпьет сегодня немало вина. В сердце изумительно отлегло, дышать стало легче и слаще. Клит широченно улыбнулся, оскалив белоснежный ряд зубов, и, переполненный буйным восторгом, звонко шлепнул проходящего мимо наложника по аппетитным долькам. Евнух раскраснелся и, смущенно потупив взор, понес поднос, ломящийся от изобилия заморских изысков, к царскому трону. Вчерашним поздним вечером, когда генералу доложили о том, что юный диадох не имеет шансов к выживанию, Клит впал в доселе неопознанное им состояние опустошенности. Боль сковала легкие, им овладело мучительное осознание, что с угасшей жизнью дерзкого юнца в нем самом что-то истлеет. За ночь он настрадался, безвылазно таясь в самых дальних углах покоев, в мыслях уже похоронив своего друга. И как не опьянеть от восторга, новым днем увидев этого наглеца вновь бросившим вызов самой злодейке-Судьбе?! Боги могучи. Боги великодушны. Ночью им взывали сотни голосов, молясь о спасении обреченной души. Но самым громким и грозным был голос воина, чей взгляд был мрачнее смога, а сердце - холоднее льда. Не страшась божьего гнева, как и всего прочего на свете, этот воитель позволил страху овладеть собой лишь единожды. Он предлагал бессмертным свою жизнь в обмен на несколько лет на земле своему товарищу. И возможно, те прислушались к нему, но он проснулся этим утром не у подножия Олимпа, стало быть, боги действительно великодушны. Клит предпочел не нарушать веселье своим появлением, он остался издали наблюдать за Кассандром, который возился с сыном Александра и Гефестиона, и было похоже, что юноша получал от этого не меньшее удовольствие, чем мальчишка, что заливался звонким смехом, размахивая клинком под бдительным наблюдением диадоха. - Учись управлять им, - наставлял Кассандр, склоняясь к Орфею. - Держишь ты правильно, но бьешь неверно. - Я всего-лишь играю, - оправдывался мальчик, сверкая азартом в синих глазах. - Урок нужно извлекать из всего, - раздался над ним голос царя, и мальчик благоговейно вскинул взор на Александра, упиваясь каждым словом, обращенным к нему. - Наймите ему хорошего тренера, пусть он станет Орфею и вдохновителем, и учителем, - произнес Кассандр, наблюдая за тем, как мальчишка сбежал вниз по ступеням навстречу к отцу. - Мысль хорошая, - одобрил Александр, присоединившись к созерцанию чудной картины: сын и отец рассматривали клинок, рукоять которого была искусно расписана лучшими мастерами и исполнена специально для диадоха, который теперь с оружием не расставался. Поддерживая живот, Гефестион начал забираться к престолу, а мальчишка носился рядом, перепрыгивая ступени дикой ланью. - Заберите у него клинок кто-нибудь, - выдохнул пеллеец, опускаясь между царем и Кассандром. Рука Александра бережно притянула его к себе. - Кассандр предложил свою кандидатуру оружейного наставника для Орфея, он будет обучать его военному искусству, - с хитринкой улыбнулся златоволосый македонец. - Орфей, не играйся с ним, эта вещь отнимала не одну жизнь, а ты спокойно рассекаешь воз… Ч-что?? – Кассандр встрепенулся, переводя взгляд на царя и его хилиарха. - Не говорил я такого! Царь все выдумал! За их столом пронесся смех, отложив клинок рядом с кубком Кассандра, Орфей забрался к Гефестиону на колени, с предвкушением готовый разделить потеху. - Почему мы смеемся? – сквозь смех спросил мальчишка, подняв новый гам веселья. Поцеловав макушку сына, Гефестион пересадил его на колени Кассандра. - Один из лучших диадохов царя будет твоим наставником, Орфей. Теперь Кассандр будет обучать тебя всему, что знает. - И обольщать персидских юношей? – добавил ребенок. - Молчи, - неловко проскрипел зубами диадох. - Твой наставник в этом преуспел, не так ли? – язвительно заметил Александр. - Но учить этому тонкому мастерству нашего сына мы тебе не дадим.