Мой бог и мой царь.

Наутро, проснувшись, Гефестион обнаружил себя в одиночестве, не было ни следа, напоминающем о вчерашнем явлении богини, не оказалось и Багоя. Все прошло, будто сон. И только безмерное счастье, поселившееся в груди, свидетельствовало о том, что все это было и не является проделками Морфея или еще чем-то абстрактным. Он там, под теплой ладонью, которую хилиарх осторожно прикладывал к своему животу, боясь обнаружить пугающую пустоту, спугнуть сказку, в которую он поверил. Неожиданно Гефестион похолодел от мысли, что все это время внутри него находился плод их с Александром любви, а он так отчаянно лез в бой, рискуя жизнью того, чье крошечное сердце уже билось в такт его собственному. Нет, он во что бы то ни стало будет оберегать того, кто был дарован богами, он будет нести его, словно самое величайшие сокровище мира, а потом подарит своему возлюбленному... царю. Александр... Это еще один страх, который теперь поселился в его сердце. Сумеет ли царь поверить тому чуду, которому суждено изменить всю их жизнь? Он сам-то с трудом в это верит. А что если... Гефестион прислушался к своим ощущениям, стараясь направить все мысли только к тому, кто поселился под его сердцем. Ты ведь там? Правда там?.. Он ждал, затаив дыхание, но чего ждал? Ироничная усмешка скользнула по лицу пеллейца, заставив усмехнуться над собственной мнительностью. Ожидаешь, что сейчас произойдет что-то воистину невероятное, почувствуешь едва ощутимый толчок внутри, присутствие новой жизни? Отогнав веру в напрасное ожидание, Гефестион резко поднялся с ложа и направился... Куда угодно, лишь бы отвлечь мысли чем-нибудь более существенным. *** - Куда это ты смотришь? - Кассандр весьма ощутимо пихнул под бок генерала, который отправил игривый взгляд евнухам, что нежелись в тени царского шатра. - Мы вообще-то военные стратегии обсуждаем. - На личном фронте знание тактик тоже не помешает, - Клит одарил своего спутника безупречной улыбкой, чуть не выбив сознание Кассандра из колеи. Совладав с собой, юноша невозмутимо продолжил. Догадывается ли этот сердцеед, каких титанических усилий стоит изображать безразличие на его явные заигрывания и подколки, причем с каждым, кто покажется ему привлекательной добычей? Определенно его мысли заняты более амурскими делами. Сколько себя помнил Кассандр, Клит Черный всегда славился своими любовными похождениями, и на что он только надеется? Что ему несказанно перепадет, что всеобщий любимец и любовник всего гарнизона вдруг изберет его половиной своего непроглядно-черного сердца? Неужели боги так порешили, что ему будет суждено напрасно вздыхать по этому мерзавцу и подлецу весь остаток своей жизни? За что молодого, красивого воина постигла подобная участь? С мрачными мыслями Кассандр все же находил ответ на этот вопрос. Мы ведь любим себе подобных. *** Он видел его глаза, в которых плескались причудливые огни звезд. Хилиарх любовался небесными светилами, что раскинулись по ночному небу, а Александр любовался источником света, который грел ему душу даже в самую непроглядную ночь. Гефестион, будто почувствовав взгляд царя, перестал созерцать звезды, их глаза встретились, обдавая друг друга небывалым сгустком тепла и нежности. Сколько привязанности читалось во взгляде каждого, сколько любви и обожания. Но все это теплилось за прочной стеной обиды и недопонимания. Они лишь перекинулись взглядами и развернули своих коней по две разные стороны. Полночи в пути, к утру армия уже вступит на свою землю, а там уже Александрия. Гефестион обернулся и проводил гордый стан Александра потерянным взглядом. Неожиданно внимание всех привлек переполох двумя рядами дальше, где шествовали диадохи. Пеллеец слез с коня и направился к месту разборки, откуда доносились яростные высказывания. - Не твоего ума дело! - грозного вида мужчина с густой бородой, всегда напоминавщий Гефестиону бывшего царя Филиппа, Кратер вел оживленный спор с Клитом, вот-вот готовый перерасти в кулачную разборку. Зная темперамент обоих, этого и стоило ожидать. - Закрой рот, циклоп невежественный, - усмехнулся Клит, глядя тому в единственный глаз, второй же был прикрыт окклюдером из плотной кожи. - Сам ты невежда, только и знаешь, как уводить чужих любовников!!! - Это еще что за обвинения? - генерал картинно вскинул бровью. - Скажем так, я лишь взял то, что плохо лежало. Чья здесь вина, когда ты не можешь удержать никого в своем ложе? Бессвязно прорычав, Кратер круто развернулся, удаляясь с поля брани. - Вот как ты поступаешь, отстаивая свою честь, - Клит иронично ухмыльнулся, отворачиваясь от этого, как он полагал, жалкого зрелища. - Побег это, конечно, мудрое решение, а главное - гордость не пострадала. Еще имелась бы она у него... Кратер застыл на месте, кипя от переполняющего все жилы гнева. Последнее слово, небрежно брошенное дерзким генералом, окончательно сломило его терпение. А ведь он пытался, видят боги, пытался уйти от разборки! Выхватив из ножен клинок, воин ринулся за своим обидчиком, и уже было неважно - поражать ублюдка в сердце, глядя прямо в ненавистные, черные глаза или подло напасть, вонзая меч в спину. Одним из первых предвидев действие Кратера, Гефестион кинулся вперед, пробираясь между плотной цепочкой солдат, для которых это представление было бесплатным зрелищем. - Уйди с дороги! - хилиарх смел с пути последнюю преграду и сам не успел осознать, как оказался между двумя соперниками. Сначала последовал крайне удивленный взгляд единственного глаза, который с безумным желанием мести, едва не перепутал молодого хилиарха с генералом. Еще дюйм-два - и острое лезвие бы распороло тяжело дышащую грудь пеллейца. - Трус! - презрительно выплюнул обвинение Гефестион, смиряя воина едва достойным взглядом. - Это ты мне говоришь, щенок?! - прохрипел Кратер. В действительности, какая разница на кого выплескивать свою ярость? Они оба травят его жизнь, эти высокомерные выскочки ненавистны ему до нехватки воздуха. - Дерзить мне смеешь? - стиснул подбородок хилиарха в крепких тисках своих пальцев. - Подло нападать со спины... - прошипел сквозь стиснутые зубы Гефестион. - Это проявление трусости... - Ты поплатишься за эти слова, гнусный шакал, ты всегда меня бесил, вот и пришла расплата, - резким движением оттолкнул пеллейца от себя, не забыв на последок вдать в челюсть так, что, кажется, даже прозвучал жалобный хруст костей. Гефестион тяжело впечатался спиной прямо в грудь Клита, когда тот возвратился, чтобы разобраться с негодяем. - Ты цел? - не успел генерал рассмотреть его поврежденное лицо, как хилиарх грубо скинул поддерживавщие его руки и рванул к Кратеру, чтобы как минимум, разнести ему череп. Но Кратер оказался проворнее, он с легкостью увернулся от удара юноши, зато получил еще более увесистый от того, кто появился за спиной Гефестиона. Когда Кратер открыл глаз, на него сверху вниз взирал тот, кому никто бы не хотел переходить дорогу. И даже то, что ты до сегодняшнего дня являлся его левой рукой, не спасет тебя от праведного гнева, который обрушится на твою несчастную голову. - Александр... - диадох попытался встать, но ледяной взгляд царя пресек все его попытки подняться, буквально приковав к земле невидимыми силками. - То, что ты здесь устроил, мы еще обсудим, - холодно предостерег Александр. - А теперь прочь с моих глаз. Когда поверженный и сломленный духом Кратер неуклюже поднялся на ноги и поспешил скрыться от царя, Александр смягчился в лице и подошел к хилиарху, который яростно вытирал тыльной стороной ладони кровь с разбитой губы. Под напором тяжелого взгляда генерала, солдаты обратно выстроились в строй и двинулись дальше, учтиво обходя двух мужчин, которые остались, чтобы догнать их позже. Когда уже никто не мог услышать их разговора, Александр осторожно скользнул по окровавленному подбородку Гефестиона. - Зачем ты вмешался? - ни упрека, ни злости, просто вопрос, который сорвался с разбитых губ. - А ты зачем? - мягко произнес Александр. Гефестион смолчал. Он стоял с опущенной головой, и пол-лица прикрывали вьющиеся пряди волос, скрывая от взора напротив. - Посмотри на меня, - еще мягче попросил царь. - Гефестион, я прошу тебя, взгляни. И дыхание царя оборвалось, когда его возлюбленный поднял свои глаза, глубокие, словно два омута, и обтянутые пеленой слез. - Простишь ли ты меня? - сбивчиво произнес Александр. - Мне не за что тебя прощать, Александр... - выдохнув его имя, Гефестион припал к груди царя и беззвучно разрыдался. - Ну, что ты плачешь? - нежно перебирая его длинные волосы, Александр бережно прижал возлюбленного к себе.