Мой бог и мой царь.

Ночь окуталась пряным дыханием костра, лагерь после шумного веселья был объят глубоким сном. За шатрами с тихим треском догорали дрова, и только стук копыт нарушал застывшее безмолвие. Тень, сошедшая с фигуры коня, поспешила укрыться под сенью шатра, раздвинув полог. Человек, облаченный в дорожный плащ, вступил внутрь, занося с собой прохладное дуновение ночного ветра. На шум обернулся стоящий спиной мужчина и не успел молвить и слова, как к нему стремительно придвинулись, чтобы в следующий миг с трепетом прижимать к себе, целуя онемевшими губами и глотая соленые слезы. *** Багой прошел в шатер хилиарха, занося сосуд с холодной водой из ближайшего источника, и опустился перед ложем, где лежал воин, пробираемый мелким ознобом. — У меня лихорадка?.. — прошептал сухими губами мужчина прежде, чем позволить евнуху приложить к своему челу влажный компресс. Наложник покачал головой в знак отрицания и заботливо стер мокрые дорожки со лба Гефестиона. — Почему ты делаешь это? — пеллеец вопрошающе заглянул в глаза напротив. — Ведь я всегда принебрежительно относился к тебе, за что такая доброта? — Я не таю обиды прошлого, господин, — Багой мягко улыбнулся и опустил глаза. — Мне никогда не понять потемки человеческой души... — стиснул зубы от резкой боли, которая прошла судорогой в низу живота. — Дай мне свое зелье!.. Юноша быстро поднялся и отыскал флакон среди прочих ампул со снадобьями. Раскупорив пробку, вылил содержимое в кубок с водой и дал испить ее хилиарху, осторожно придерживая того под затылок. — Спасибо... — скользнул рукой по животу и прикрыл глаза - обычно боль отступала не сразу, надо лишь потерпеть... Багой взглянул на хилиарха, тот равномерно хватал бледными губами воздух, потому что каждое лишние действие доставляло ему боль. — Господин знает, что с ним происходит? — тихо спросил юноша. — Боги... — Гефестион раскрыл глаза. — Они наказывают меня... За мои деяния, гордынью... За то, что я полюбил неравного себе и возомнил, что также любим... — Разве за это боги наказывают? — губы наложника тронула ласковая улыбка. — В любви стираются все грани, это самое удивительное явление, никогда не знаешь, кого изберет твое сердце. И счастье, если два сердца бьются в унисон. Человек может выбирать с кем вести дружбу и с кем прожить свои дни, но когда речь заходит о любви, тут уж никто не волен сам решать. Все предопределено богами. — Где же боги, когда так нужны?... Они покинули меня, я знаю... Они безмолвны к моим мольбам... С каждым днем я чувствую, как теряю веру. — Они ближе, чем ты думаешь, Гефестион, — не своим голосом изрек юноша. — Подними на меня глаза. Хилиарха удивило то, что наложник обращается к нему без надлежашего почтения, будто на равных, если не более того. Гефестион обратил взгляд на лицо юноши и онемел, потеряв нить мыслей. Перед ним предстала сама богиня Лето, прекраснее явления ему еще не доводилось видеть. Он смотрел на юношу, но перед ним возвышался лик неземной женщины. Вот значит как боги гуляют среди смертных: они вселяются в наши тела, завладевают нашим разумом, чтобы только увидеть, как живут люди. — Мои глаза мне не лгут? — Гефестион медленно поднялся с ложа, протягивая руку перед собой, чтобы прикоснуться к чарующему видению. — Мы никогда не забываем о вас, — богиня едва заметно улыбнулась, глядя на смертного, который скорее всего полагал, что у него началась горячка. — И даже больше, сын Аминтора из Пеллы, верховные боги не зря избрали тебя... — Избрали? Для чего? — он вглядывался в завораживающий образ и все не мог поверить, что к нему снизошла сама богиня Лето. — Я верно сплю и вижу... — Ты перестал верить не только в нас, но и собственным глазам, Гефестион? — бархатным голосом произнесла богиня. — Но почему именно я? — Ваши чувства с Александром доказали нам - богам, что любовь на Земле еще сохранилась, что люди окончательно не опорочили то святое, что было им даровано. Нам приходилось лишь однажды встречать нечто подобное, то были Ахиллес и Патрокл, история любит повторяться, — богиня загадочно улыбнулась. — Мы вознаградили их бессмертной жизнью среди нас, встретившись после смерти, они пожелали впредь никогда не разлучаться. Боги исполнили их единственное пожелание. Признаться, мы долго размышляли, боги спорили, о чем вы желаете сокровеннее всего! И как ты думаешь, что мы даровали вам? — Вечную жизнь? — с великим сомнением предположил Гефестион. — Ты действительно предпочтешь вечную жизнь всему прочему? Неужели это именно то, о чем ты попросил бы нас... — Я... Я не знаю, что может быть выше жизни среди богов... — Ты сам дал нам подсказку, помнишь вечер венчания царя?.. Тогда ты искренне, от всей души пожелал своему другу сердца одну вещь... Разумеется это вселило в нас сомнение, тогда мы дали еще одну попытку, чтобы убедиться в своем решении. И Александр развеял все сомнения прочь, когда выбрал тебя, а не свою супругу, которую тоже любил. Но ваша любовь возвышеннее, она также чиста, как наш дар, который растет под твоим сердцем. Затаив дыхание, Гефестион приложил руку к груди и медленно опустив ладонь, поймал одобрительную улыбку богини.