Мы с тобой одной крови

Её аромат мгновенно заполнил комнату — чистый, глубокий, сносящий голову. Горло судорожно сжалось, мышцы напряглись… но я уже знал, что не причиню ей вреда. Сто четыре года этого вполне достаточно, чтобы научиться держать себя в руках. — Тебе нужен горячий душ. Ванная там, справа от входа, — сказал я, кивая через её плечо. Белла бросила взгляд в ту сторону, но не двинулась. Вместо этого шагнула чуть ближе — так, что между нами осталась лишь тонкая полоска воздуха. — Помоги мне снять джинсы, — сказала она тихо, — они промокли насквозь, я сама не справлюсь. На мгновение комната будто стала меньше. Воздух плотнее. Каждое моё чувство — обострённым до предела. То, что случилось дальше, было неизбежно. И, возможно, неправильно. Но я помог ей. И не только с джинсами. Футболка, трусики и лифчик также последовали вслед за ними. Не знаю, что в ней было такого особенного, но я чувствовал, что начинаю тонуть. Ее непосредственность, ее красота и полное отсутствие стыдливости, завели меня так, как я уже давно не заводился. Ни с человеческими девушками, ни с вампирами. Проникая в нее глубже и глубже, слушая ее хриплые стоны, заставляя ее просить меня еще и еще, я уже тогда знал, что эта девушка, надолго войдет в мою жизнь. Потому что впервые за девяносто лет я встретил ту, которая одним своим взглядом, заставила меня, забыть о благоразумии. Красивый и страстный подарок, подобранный на дороге. Да, секс с ней был горячим и запоминающимся. Но как бы мне ни хотелось отпустить контроль, я не позволил себе перейти ту грань, которая навсегда привязывает человека ко мне. Не совсем понятно, о чем я? Все о том же. О своей сущности. Секс с вампиром небезопасен. Хотя нет, я не правильно выразился. Он прекрасен, незабываем, ошеломляющ. Вампир чувствует глубже, сильнее, ярче, чем любой человек. И та близость, что рождается, когда он перестаёт скрывать свою природу, не сравнима ни с чем земным. Это опыт, который не способен подарить ни один смертный мужчина. Такие переживания невозможно забыть и почти невозможно пережить без последствий. Я видел это много раз. Людей, которые однажды соприкоснулись с нашей темной стороной близости. Женщин, потерянных, сломанных, вечно ищущих то чувство, которое обожгло их всего один раз. Поэтому, если я и связывался с человеческими девушками, то никогда не переставал контролировать себя и всегда держал под уздой свой вампирский магнетизм. И эта девушка, какие бы желания она во мне не разбудила, не стала исключением. После секса она устроилась на кровати рядом со мной и курила, пуская дым в потолок. Я же стараясь не обращать внимания на неприятный мне запах никотина, раздумывал над тем, как быть дальше. Учитывая то, что она человек, мне стоило бежать от нее, как можно дальше. Но, воспоминание о том, как с ней было приятно в постели, не давало мне этого сделать. — Послушай, — обратился я к ней, — я только приехал в Форкс и даже не успел увидеться с родными. Может, встретимся завтра вечером? Куда-нибудь съездим, поужинаем… — Извини, — неохотно ответила она, — но я не могу. —Ты занята? — Дело в не в этом. Я тебе соврала, — спокойно ответила она, и, заметив мое недоумение, с самым невозмутимым выражением на лице, пояснила, — мне еще нет восемнадцати. Если тебе увидят со мной, тебе не поздоровиться. Я, наверное, был похож на идиота… Ведь когда она сказала, что ей уже исполнилось восемнадцать, что мы почти ровестники, я ей поверил, так искренна она была. — Что? Теперь ты ко мне больше не прикоснешься? — бросила она лениво и, потянувшись, потушила сигарету о прикроватную тумбочку. Секунду я рассматривал шрам, оставленный ею на гладкой поверхности, пытаясь понять, зачем она это сделала. И как вообще мне стоит воспринимать такое поведение. А она, скрестив ноги, сидела рядом со мной и с интересом ожидала моей реакции. Ну что ж, раз девочка хочет поиграть во взрослые игры, она в них поиграет. — Меня это не пугает, — ответил я, прищурив глаза. — Вот и хорошо, — заметно расслабилась она, — Не выношу лицемеров. — Ты правда считаешь, что я похож на лицемера? — спросил я уже тише, глядя на неё так, что слова стали почти ненужными. — Нет, — ответила она, подвинувшись ближе, дерзкая, вызывающая. — Ни на секунду. Белла Форкс встретил нас проливным дождем. Неудивительно… Еще когда я собиралась в этот забытый богом городок, я с помощью интернета выяснила, с чем мне придется столкнуться. Дожди, холод, снова дожди, снова холод… Конечно, я возмущалась, конечно, я была против. Ведь родители принимая решение о нашем переезде пеклись прежде всего о Мари и ее удобстве. О том, каково придется мне, никто не подумал. И на мои возражения, следовал один и тот же ответ: — Пожалуйста, Белла, прекрати капризничать… Твоя сестра, наконец-то сможет ходить с тобой в один класс и никто не будет указывать на нее пальцем. Подумай о Мари, а не о себе. Что я могла сказать? Меня просто ставили перед фактом. Правда, лучом света в этом дождливом царстве было то, что все это временно, всего лишь на один год. Потом, как я уже и говорила, мы разъедемся в разные стороны. Я была в этом уверена. Несмотря на учителей и репетиторов Мари не могла сравниться со мной. И поступить с ее баллами в юридический, так же нереально, как мне полететь на Луну. Впрочем, это год обещал быть для меня нелегким. Я решила, что не буду заводить друзей, а уж тем более не буду встречаться с парнями. Ведь рядом будет Мари… Я была уверена, что стоит ей узнать о том, что кто-то мне близок или нравится, как она непременно, снова попытается сделать мне больно. Потому что, теперь я уже знала, как она меня ненавидит. Она сама мне это сказала, через пару дней, после того, как я застала ее с Крисом и пришла к ней поговорить. Тогда, невозмутимо выслушав меня, она мне бросила: — Я не обязана перед тобой отчитываться. Дверь там. — Я не уйду, пока ты не объяснишь мне, почему ты так ко мне относишься. Я твоя сестра, и я имею право знать, п-о-ч-е-м-у? — Потому что я тебя ненавижу! — За что? Что я тебе сделала? — голос у меня сорвался, но я не собиралась отступать. Она резко поднялась, будто что-то в ней прорвало, и выплюнула мне в лицо: — За всё! Просто ненавижу. Потому что ты есть. Потому что у тебя было то, чего у меня не было. И есть то, чего у меня никогда не будет. Понимаешь? Вот и всё. Я поняла, о чем она. Мария знала, что испорчена, а я нет. Она знала, что ничто не сможет смыть с нее прошлого, а мне смывать было нечего. Она знала, что ничто и никто не вернет ей потерянных лет, родительской ласки и любви. А мне не нужно было ничего возвращать, у меня все это уже было. Этого она и не могла мне простить… Когда мы приехали, папа радовался нам, как маленький. Показал наши, похожие, как две капли воды комнаты и подарил нам машину, вполне еще приличный форд девяносто пятого года. Точнее подарил он машину Марии, которая должна была теперь возить нас в школу и обратно. И снова мне пришлось смириться. Ведь отец не догадывался о наших истинных отношениях. А рассказывать ему что-либо о ней я не собиралась. Мне хватило истории с матерью… После случившегося с Крисом я попыталась поговорить и с ней. Естественно, она мне не поверила и посчитала мой рассказ глупой детской ревностью. «Ты меня расстраиваешь, Белла» — сказала она и расплакалась. Всхлипывая, она принялась объяснять мне скольких благ была лишена Мария все это время, и как я не понимаю, что моя сестра нуждается понимании и участии. После этого я еще пару раз указывала маме на некорректное поведение сестры, пока не поняла, что делаю хуже только самой себе. Похоже, чтобы не вытворяла Мария, мама готова была ей простить. А я? А что я, я со своей ревностью ее только разочаровывала. Я не хотела, чтобы эта же история повторилась и с отцом, поэтому не стала кричать об очевидном. Думаю, папа не меньше Рене, был ослеплен своей воскресшей дочерью. Однако, в Форксе поведение Марии изменилось. Это был маленький городок, развлечений практически никаких, да и отца обмануть было намного сложнее, чем мать. Но все равно, я знала, какой бы паинькой она не прикидывалась, рано или поздно ее испорченность даст о себе знать. И возможно откроет глаза отца на нее. Как-то раз, после занятий я стояла на школьной стоянке, поджидая Марию, когда ко мне подошел Майкл Ньютон. Пару раз этот парень пытался со мной заговорить, но я его игнорировала, стараясь держать данное себе слово — не связываться, ни с кем пока рядом будет находиться сестра. — Привет, — обратился он ко мне, — ты ведь Белла? Я кивнула, а он облегченно вздохнув, с надеждой спросил: — Ну как? ты уже решила? Я недоуменно уставилась на него, а он, смутившись от моего непонимания, запинаясь, продолжил: — Насчет кино…ты ведь сказала что подумаешь. — Прости, но, наверное, ты разговаривал не со мной, а с моей сестрой. — Нет, я разговаривал с тобой, ты сама сказала, что ты Белла… — обиженно ответил мне Майкл. — Майкл, извини, наверное, это шутка Марии, я с тобой насчет кино не разговаривала. Когда появилась моя сестра, я потребовала у нее объяснений. — Да брось, — ответила она мне, — или лучше поблагодари, тебе ведь осталось только согласиться и весело провести время. Все же лучше чем весь день сидеть дома. Беспечность, с которой она говорила мне эти слова, поражала. Неужели она действительно не понимала, что так поступать нельзя? Я покачала головой: — Знаешь что, спасибо, но о своих свиданиях я побеспокоюсь сама. А ты больше не смей, слышишь, никогда не смей представляться моим именем! — И что ты сделаешь? — усмехнулась она, — нажалуешься отцу? От бессилия я готова была взвыть. О том, чтобы ехать домой вместе с ней не могло быть и речи. Слава Богу, рядом с нами парковалась моя одноклассница, Джессика, ее-то я попросила подбросить меня домой. Пока мы ехали, она здорово отвлекла меня своей болтовней, и я поняла, как сильно соскучилась по общению. Ведь Мария была права, я целый день проводила или в школе, или дома. Когда, через пару дней, мне представился случай отомстить сестре, я не стала его упускать. У Марии, из-за того, что ей все еще приходилось наверстывать упущенное, было еще одно дополнительное занятие. И вместо того, чтобы ждать ее в пикапе, я взяла машину и поехала домой. Пусть добирается пешком. А потом неожиданно началась эта буря. И когда я поняла, что ей, не к кому будет обратиться за помощью, ведь занятия уже давно закончились, мне захотелось выскочить из дома и поехать за ней. Но даже я понимала, что в такую погоду, не смогу справиться с машиной. Да и вообще это глупый порыв. Наверняка, она не пойдет пешком, а найдет кого-нибудь, кто подбросит ее до дома. Или, в крайнем случае, пересидит в школе. До вечера я просидела, как на иголках, ожидая ее прихода. Я порывалась даже позвонить ей на мобильный, узнать, что с ней и когда она будет дома. Но война была объявлена, а поступить так, означало показать свою слабость. А с такой сестрой, как она, я не могла позволить себе быть слабой. Тем не менее, когда сестра пришла домой, я вздохнула с облегчением. Она же, не обращая на меня внимания, довольно напевая что-то себе под нос, молча прошла в свою комнату.