Мы с тобой одной крови

Глава 17. Сожаления Мария После ночных откровений, ехать с Беллой в одной машине было немного неуютно. Я ожидала от нее новых расспросов и любопытства, но сестра, как ни странно, всю дорогу думала о чем-то своем. Однако оказавшись дома, она снова вспомнила обо мне и самым серьезным тоном, посоветовала рассказать обо всем отцу. — Мария, эти люди, которые похитили тебя, они ведь могут вернуться, — сказала она слова, которые волновали меня последние несколько лет. — Ты обещала молчать, — напомнила я сестре про обещание, данное мне утром, когда я стала раскаиваться в своей излишней откровенности. — Я волнуюсь за тебя. — Не стоит. Прошло уже более четырех лет, с тех пор как не стало Джил и Саши. Если бы меня хотели найти, то уже давно бы это сделали. Я не стала говорить Белла, что иногда даже жалею, что за мной не пришли. Тогда бы я по крайней мере узнала тайну своего похищения. А сейчас, я просто не вижу смысла рассказывать отцу об этих людях. Я ведь даже их имен не знаю. Ну, расскажу я про свои подозрения, про Джил и Сашу. Это все равно ничего не даст. Лишь насторожит отца. Да и проблемы у меня сейчас другие. Чувства, любовь, блять… И мне сейчас предстоит самое сложное. Принять решение Эдварда. Не хочу врать самой себе. Я и так его знаю. Но сдаваться просто так не собираюсь. Послушавшись совета Розали, я не бросилась сразу же звонить Эдварду. Мне стоило больших усилий побороть искушение и не притрагиваться к телефону. Целых три дня. Установила новый личный рекорд в выдержке и терпении. Потом сломалась. Не выдержала. Позвонила. Лишь для того, чтобы услышать, что абонент недоступен. Проявив настойчивость, я звонила несколько дней подряд, пока не была вознаграждена его хмурым «Да»… От страха, что он передумает, не станет меня слушать и бросит трубку, я на одном дыхании быстро затараторила: — Эдвард, пожалуйста, нам надо встретиться. Я должна тебе все объяснить. Давай встретимся на нашем старом месте? Это очень важно… В ответ тишина. Меня только на то и хватило, чтобы с шумом выдохнуть в трубку и прошептать: — Пожалуйста… — Хорошо, — наконец отозвался он, — буду ждать тебя через час. Стоит ли говорить, что в назначенное время я ждала его, на нашем месте, выглядывая его машину и покусывая от нетерпения губы. Эдвард, подъехал на своем вольво, ровно через час после нашего разговора и притормозил рядом, не выключая двигателя. Я, прикрыв голову курткой, быстро выскочила из своей машины и пересела к нему. В Форксе, традиционно шел дождь. А я знала, как его раздражает моя привычка наслаждаться им. — Привет, — бросила я, отряхивая куртку. Лишь после того, как он развернул машину, и мы поехали в сторону противоположную от Форкса, Эдвард повернулся ко мне и посмотрел мне в глаза. Его взгляд, всего лишь на пару секунд задержавшийся на мне, прошиб меня насквозь, разрушил и обжег одновременно. Волна дикого, иррационального страха охватила меня. Сердце бешено забилось, руки мгновенно вспотели, в голове стучала только одна мысль: «Бежать, сейчас же, немедленно». Это было так непривычно… Я, бывало опасалась Каллена, но ни никогда его не боялась. Да и вообще, чтобы напугать меня, нужно сильно постараться. Откуда же тогда взялась такая реакция на Эдварда? Вот он сидит рядом и сосредоточенно ведет машину, даже не обращает на меня внимания. И он не сделал мне пока ничего плохого, не сказал ни одного угрожающего слова. Лишь обжег своим взглядом. Надо немедленно взять себя в руки. Уставившись прямо перед собой я пыталась сбросить с себя этот неожиданный страх и возникшую вдруг робость. Я, которая заранее отрепетировала каждое слово, которое собиралась произнести, не могла выдавить из себя ни одного звука. Черт… Я знала, что виновата перед ним. Но не до такой же степени. С самого начала я беспечно относилась к чувствам Эдварда и равнодушно к нашим отношениям. Меня так устраивало. Эдварда не очень и он делал все возможное, чтобы я изменила свое отношение к нему. Я не хотела этого делать, я даже предупредила его, что все может окончится очень некрасиво. Но Каллен или не слушал меня или не поверил. Он давал и хотел взамен того же. И чем все кончились? Я еду с ним в машине, знаю что он может быть опасен (случай с Паркером тому подтверждение), и черт побери, я до дрожи в коленках боюсь его. Эдвард первым нарушил затянувшееся молчание: — Успокойся. Я не собираюсь причинять тебя вреда, — сказал он, не отрывая глаз от дороги. Мне хотелось храбро ответить, что я не боюсь, но я так и не смогла этого сделать. Лишь отрицательно покачала головой. Повернувшись в мою сторону, Эдвард спокойно произнес: — Ну и хорошо. Когда мы проехали выезд из Форска, я сумела наконец-то извлечь из своего пересохшего горла звуки, имеющие сейчас первостепенное значение: — Куда мы едем? — В Порт-Анжелес, — коротко ответил он. Всю оставшуюся дорогу он игнорировал меня. Я попыталась снова заговорить с ним, но он опять посмотрел на меня этим своим жутким взглядом и надолго отбил желание спрашивать еще о чем-либо. В Порт-Анжелесе, Эдвард остановил машину, около самого дорогого отеля в городе, и бросил: — Выходи. Ясно, галантности, как и мотеля больше не предвидится. Хорошо хоть убивать меня он не собирается. Для этого вокруг слишком много свидетелей. Мы сразу прошли с ним к лифту и поехали наверх. Номер был огромным. «Люкс», — мелькнуло у меня в голове, хоть я до этого ни разу в них не была. Растерянно оглядываясь по сторонам, я пыталась понять, что же он делает? Демонстрирует, чего я лишилась? Не стоит, я и так знаю! Только не чего, а кого. Его деньги перестали быть главным его достоинством в тот самый момент, когда он сумел защитить меня от Паркера. Взяв себя в руки, я заметила его ключи и второй телефон, валявшийся на тумбочке. На журнальном столике разбросаны какие-то бумаги. Значит, чтобы добраться до меня ему пришлось проделать неблизкий путь. Страх перед Эдвардом немного сошел на нет, но я все равно не забуду того жуткого, липкого чувства, которое охватило меня в дороге. Сейчас передо мной был Эдвард, которого я всегда знала, но там в машине, когда мы ехали сюда, его взгляд, напоминал больше взгляд опасного животного, чем человека. — Ты тут остановился? — спросила я. — Да, — ответил он, присаживаясь на диван, — дела в городе. — Дела? А как же учеба? — С ней нет проблем. Иди сюда, — позвал он меня, кивая на свободное место рядом с собой. Я подошла и присела на краешек дивана. Развернувшись, я посмотрела ему в глаза. — Ты простишь меня? — спросила я прямо. Он смотрел на меня, прикусив нижнюю губу, и молчал. — Эдвард, я не хотела… — Ты сделала мне больно, — наконец услышала я. — Мне жаль, что так вышло… Я ведь предупреждала тебя…со мной лучше не связываться… — выговорила я, чувствуя, как мои глаза наполняются слезами. — Возможно, я сделал ошибку, не прислушавшись к твоим словам, — как-то жестко выговорил он. — Значит все? — спросила я, впившись ногтями в обивку дивана. В ответ Эдвард резко встал и подошел к барной стойке. — Пить будешь? — спросил он, оглядываясь на меня. — Нет, спасибо, — ответила я, не понимая к чему он клонит. Никогда не видела Каллена пьющим алкоголь. А когда хотела я, он всегда был против. Я смотрела, как он налил себе в стакан водки и залпом выпил ее. Повернувшись ко мне, он сказал: — Знаешь, хорошо помогает. — Эдвард, — протянула я, прежде чем меня прорвало, — я дура, дура, дура…это я виновата во всем. Если бы ты меня тогда не встретил, ничего бы этого не было. Я не достойна тебя, я не достойна, чтобы меня любили… — Прекрати, — выдохнув он, снова наливая себе водки, — это и я виноват. — Ты? — удивленно протянула я. Кивнув, он осушил еще один стакан и слегка морщась, пояснил: — Раз ты думаешь, что недостойна меня, значит ты ничего обо мне не знаешь. — Нет, ты не понимаешь…ты дал мне все, что необходимо дать. Поверь… Это я, я виновата. Я была обижена, я немного выпила и я совсем потеряла голову… Повела себя, как всегда вела… раньше, до тебя, — попыталась честно пояснить ему я. — Ты поступила так, как будто в твоей жизни нет серьезных отношений? Ну и чья в этом вина? Вскочив с дивана, я кинулась к нему. Меня окончательно добило то, что Эдвард винит не только меня, но и себя, и не скрывает от меня своей боли. — Прости меня, пожалуйста. Прости. Дай мне возможность доказать, что этого больше не повторится. Я никогда больше, никогда не сделаю тебе больно… Вырвав из его рук стакан я положила его на стойку и потянувшись поцеловала его в губы. Он наконец-то перестал стоять так, словно был высечен из камня, обнял меня и ответил на поцелуй. Никогда еще его губы не были такими сладкими, как в этот раз. Словно страх, что я потеряла его навсегда, придал этому поцелую нюансы, о существовании которых я и не подозревала… Вот она, наверное, та самая пресловутая любовь…было последнее, о чем подумала я, прежде чем раствориться в невероятных, горячих, чувственных объятиях Эдварда. Я парила в облаках от удовольствия, освещенная солнцем по имени «Эдвард», когда вдруг все внезапно окончилось. — Нет, — услышала я его голос, и в это же мгновение острое щемящее чувство потери разлилось в груди. Я осталась без своего солнца. Растерянно оглядываясь, все еще не вернувшаяся в реальность, я наконец увидела Эдварда в паре метров от меня, сжавшего от напряжения кулаки. — Почему? — спросила я его одними губами, уверенная, что он меня не услышит. Но он услышал и ответил на мое почему… — Я не могу… Мария, мне нужно время. Время… роскошь… Ему нужно время, а я теперь не смогу прожить без него ни одной единицы этого самого времени. Ну почему я такая дура? Почему мне нужно было его потерять, чтобы понять как много он для меня значит? — Сколько… Сколько тебе нужно времени? — спросила я, пытаясь снова не расплакаться. — Не знаю. — Всю жизнь? — с усмешкой уточнила я. — Это очень долго, — в тон мне ответил он. — Скажи хоть мне надеяться или можно сразу хоронить свои чувства? — Чувства? — переспросил Эдвард. — Да, чувства, — с вызовом ответила я, не отрывая от него глаз. И добавила уверенным голосом: — Я тебя люблю. Он смотрел на меня, нахмурившись. Как же я мечтала услышать в ответ те же слова. Но он молчал. — Ясно, — в конце — концов выдохнула я, и спросила, — ты вызовешь мне такси? — Я сам отвезу тебя назад, — как-то облегченно ответил он, — сейчас только возьму бумаги, мне нужно передать их отцу. — Ты же выпил, — попыталась я остановить его. — Это не проблема, — кинул мне Эдвард уже знакомую фразу и принялся собирать с журнального столика бумаги, небрежно запихивая их в файлы. Закончив, он в еще раз оглядел комнату и произнес: — Поехали. Пока мы спускались вниз я внимательно следила за Эдвардом. Твердая походка, выверенные, четкие движения. Как будто и не он только что влил в себя пару стаканов водки. *** Мы ехали назад. В плеере грустный протяжный голос Мирайи Кери пел про неразделенную любовь. Когда Эдвард, хотел переключится на радио, я остановила его. — Не надо, это то, что мне сейчас нужно. Он пожал плечами и дальше мы ехали молча. Я предавалась своей грусти и сожалениям, Эдвард сосредоточенно вел машину. Иногда мне казалось, что он смотрит на меня. И я резко поворачивалась проверить так ли это на самом деле… Глупое воображение и глупое желание. Были моменты, когда я едва сдерживала слезы. «Не здесь, ни при нем, дома» — повторяла я про себя как заведенная, пока снова не возвращала контроль над собою. Просто нечего было надеяться. Я ведь знала, что он не сможет простить меня. Винила ли я его за такое решение? Нет, нисколько. Это я предала его. Не он. Когда мы подъехали к моей машине, прежде чем я вышла, Эдвард потянулся ко мне и коснулся рукой моей щеки: — Послушай, время, которое мне необходимо, это не пустая отговорка. — У меня есть шанс? — спросила я, не сумев сдержать слез. Оттирая ладонью, мокрые дорожки на моих щеках, Эдвард просто произнес: — Да. Вот так и получилось, что я вышла из его машины с надеждой, что все еще у нас может наладиться. Однако Эдвард, прежде чем уехать, сказал мне еще кое-что, заставившее меня замереть от неожиданности: — Мария, послушай еще кое-что… Это по поводу твоего прошлого. Тех людей, которые похитили тебя. Они больше не побеспокоят тебя. Как и Паркер. Пока я стояла, раскрыв от удивления рот, Эдвард закрыл дверь и уехал. Глава 18. Правда о Белле Мария Прошла неделя, мама попрощавшись с нами уехала, мы снова остались втроем. В школе шли активные приготовления к выпускному, отец, как всегда пропадал на работе. Скучная серость снова ворвалась в мою жизнь. Я стала проводить много времени дома, пару раз отклонила приглашение Лорен, съездить в Порт-Анжелес, повеселиться. Хорошо помнила, чем в прошлый раз все окончилось…да и не до веселья мне сейчас было. В субботу, утром, после того как проводила отца на рыбалку, я сидела в гостиной и бесцельно щелкала пультом от телевизора. Обычно по субботам я встречалась с Эдвардом. Но это все теперь осталось в прошлом. Возможно навсегда. Белла еще спала. В последнее время она стала уделять сну слишком много времени. Вероятно, здорово вымоталась, пока готовилась к своим экзаменам… Я приготовила себе бутерброд и уже вторую чашку кофе, когда сестра, наконец, спустилась вниз. — Будешь кофе? — предложила я ей, заметив какой у нее потрепанный вид. Хотя, наверное, у меня вид не лучше. После последнего разговора с Эдвардом, я часами сидела у себя в комнате, на кровати и никак не могла уснуть. — Да, пожалуйста, — вежливо ответила сестра, устраиваясь на диване. Пока я возилась на кухне, она успела найти канал, по которому шел повтор ее любимого сериала — «Доктор Хаус». Я протянула ей кофе и сев рядом с ней, тоже решила его посмотреть. Хоть как-то убью время. Пока шла реклама, я поинтересовалась у Беллы поедет ли она сегодня в резервацию. — Я бы поехала с тобой, — дружелюбно предложила ей я. — Нет, я что-то неважно себя чувствую. Может завтра… — Ладно, завтра так завтра, — ответила я, чуть не взвыв от тоски. Отличная будет суббота — я просижу весь день дома, постоянно думая об Эдварде и наших с ним отношениях. Мы только начали смотреть серию, в которой очередного несчастного поражает таинственная болезнь и он без сознания падал на пол, когда вдруг то же самое произошло с Беллой. В первое мгновение я тупо уставилась на нее и не могла поверить своим глазам. Белла, потерявшая сознания, лежала рядом со мной. Вскочив, я принялась хлопать ее по щекам и звать по имени. Не дождавшись от нее реакции, я кинулась на кухню за водой. Холодная вода помогла, она пришла в себя. Выдохнув от облегчения, я бросилась за нашими куртками: — Надо ехать в больницу, — с трудом справляясь со своим голосом, сообщила я. Однако Белла, наотрез отказалась это делать. Я стояла, уставившись на нее. — Белла, это может быть серьезно, — попыталась я достучаться до нее. Но она меня не слушала. Стояла на своем: — Мария, это просто давление, пожалуйста, проводи меня в мою комнату, я выпью таблетку, и все пройдет. Хоть я и не была с ней согласна, но помогла встать с дивана. Медленно мы стали подниматься вверх по лестнице, когда она покачнулась в моих руках и снова чуть не упала. — Черт, — выругалась я, с трудом удерживая ее на руках и вынужденная прислониться к стенке, чтобы не выпустить ее. — Все нормально, — прошептала она. Но я ее уже не слушала. И когда я вместо того чтобы направиться с ней наверх, направилась вниз, она не стала мне возражать. В больницу мы приехали быстро так, как я гнала наш форд, как сумасшедшая. Пока я отвечала на вопросы, Беллу посадили в кресло и куда-то увезли. Чувствуя, что сама со всем этим не справлюсь, я трясущимися руками набрала номер Чарли. Номер не отвечал. Черт…именно сегодня, папа поехал на горное озеро, так далеко, что там даже нет связи. Пришлось сидеть в одиночестве, в приемной и кусать от волнения ногти. «Боже, лишь бы с Беллой, было все в порядке», — повторяла я про себя, как заведенная. Все мои проблемы, волнения из-за Эдварда, любовь, как-то само собой отошли на второй план, перед лицом состояния Беллы. Спустя почти час ко мне вышел какой-то мужчина. Присев рядом со мной, он спокойно произнес: — Вы Мария Свон? Я просто кивнула, не желая тратить время на болтовню. — Меня зовут Карлайл Каллен, я только что осмотрел вашу сестру. Можете не волноваться, с ней все в порядке. Обморок в ее положении обычное явление. Не знаю даже какая часть его фразы выбила у меня из-под ног почву… То, что передо мной отец Эдварда, то что его золотистые глаза с интересом изучают меня или то, что он плел про положение Беллы. — Какое такое положение? — наконец определилась я с приоритетами. — Ваша сестра беременна. Я так понял, что до сих пор она скрывала от вас свое состояние…но после сегодняшнего происшествия в этом нет никакой нужды. — Нет нужды? — переспросила я тупо уставившись на мужчину, который мог стать моим вторым папочкой. — Да, она решила оставить этого ребенка, а в ее возрасте и в ее положении ей потребуется помощь и внимание семьи, — сказал он, подчеркивая последнее слово. Я сидела, пораженно уставившись на светлую больничную стенку и пыталась осознать, то что мне только что рассказал мистер Каллен. — Она беременна? — еще раз переспросила я, уставившись на врача. — Да, — повторил он и предложил, — вы можете с ней поговорить, пойдемте, я провожу вас. *** Белла лежала в отдельной палате, под капельницей. Вид у нее по сравнению с тем, что был ранее, значительно улучшился. Лицо порозовело, глаза снова заблестели. Видимо этот Карлайл хорошо знал свое дело. — Я вас оставлю, — с улыбкой произнес он и исчез. Надо же отец Эдварда, оказался совершенно не таким человеком, каким я его представляла. Эдвард как-то рассказывал мне, что он совмещает ведение их бизнеса с работой в больнице, и поэтому нуждается в помощи и бла бла бла… Я тогда подумала, что это какая-то причуда богатенького Буратино. Оказалось не так. Кроме того, что мистер Каллен, как и Розали, как и Эдвард, потрясающе красив, он еще был и вежлив и внимателен. А в его взгляде скользило редкое в наше время сострадание. А я, как дура, всегда волновалась, что подумает отец Эдварда, если узнает обо мне и моем прошлом… Когда он оставил нас одних, я подошла и молча присела около Беллы. — Папа уже знает? — спросила она меня, как ни в чем не бывало. — Я не могу до него дозвониться, — ответила я, продолжая ее разглядывать. — Не говори ему пока ничего, хорошо? Я сама все расскажу… Неопределенно пожав плечами, я спросила то, что интересовало меня больше всего: — Белла, это Джейкоб? — Нет, — четко выговорила она. — Я тебе не верю, — отрицательно покачала я головой, — ты бегала к нему каждые выходные…это может быть только он. Папа его прибьет. — Мария, это не Джейкоб, — тяжело вздохнула сестра. — Тогда кто? — Извини, но это не твое дело. — Не мое дело? — не сдержалась я, — да, ты…ты хоть понимаешь что ты наделала? Ты…я уберегла тебя от Криса, а ты тут…в Форксе…все равно умудрилась вляпаться… — О чем ты говоришь? — удивленно уставилась на меня Белла, — при чем тут Крис? — А неважно, — махнула рукой я, и умоляюще прикрыла ее ладонь своей. — Белла, скажи мне, пожалуйста, кто отец этого ребенка? Не отнимая у меня своей руки, она спросила: — Зачем тебе это Мария? — Как зачем? Я оторву этому сукиному сыну яйца. Сестра впервые за весь разговор улыбнулась: — Хотелось бы на это посмотреть. — Ну, так как, ты мне скажешь, кто это? Может Майк? — Хватит, Мария. У этого ребенка нет отца. Он только мой… — Постой, — потрясенно уставилась я на сестру, — так отец знает о ребенке и все равно отказался от тебя? — Мария, хватит, — почти выкрикнула Белла, — тебя это не касается. — Касается, ты моя сестра. Я хочу знать имя этого ублюдка, который посмел отказаться от такой девушки, как ты. Белла смотрела на меня пару мгновений таким уставшим взглядом, что мне стыдно за свое поведение. — Прости меня, — сказала я, выдохнув, — просто я волнуюсь за тебя. — Не надо, — наморщила она свой лобик…и помолчав немного добавила, — не стоит… Этот парень не свободен. И я…когда была с ним, об этом знала. Казалось, за это утро ничто не сможет меня больше потрясти. Но надо же, потрясло. Белла, такая всегда правильная, белая и пушистая спала с парнем у которого есть девушка. А может и вообще жена. Ладно, она оказалась такой наивной, но он-то чем думал. — Белла, но есть же в конце — концов презервативы! Почему вы о них не вспомнили… — Теперь уже поздно сотрясать воздух, — философски ответила сестра. В это время замигал какой-то прибор, находившийся рядом с ней, в палату вошла медсестра. Аккуратно освободив руку Беллы от капельницы, она заклеила место укола пластырем и молча вышла. Карлайл Я мирно отрабатывал свое дежурство, когда в больницу привезли Беллу Свон. Услышав фамилию девушки, я хоть и был занят другим пациентом, вызвался осмотреть ее. Ненормальная бледность ее лица сразу внушила мне некоторую тревогу. Голодный обморок, пришло мне в голову первое объяснение. За свою многолетнюю практику я не раз встречал таких же девчушек, как и эта Белла, которые рисковали ради фигуры своим здоровьем. Однако, когда я привычно отсек от себя весь больничный шум и сосредоточился на девушке, я понял, что все не так просто. В ее животе, билось еще одно сердце. Девушка была беременной. Навскидку месяца три, не больше. — Белла? Можно я буду обращаться к вам этим именем? — спросил я у нее и когда она согласилась, продолжил: — Я доктор, Карлайл Каллен, тебе придется пройти на кресло, мне надо осмотреть тебя, ты понимаешь, о чем я? Она смотрела на меня расширившимися от страха зрачками. Интересно, чем я мог напугать ее… Тем что ей придется пройти на кресло или своим именем, при упоминании которого она ощутимо вздрогнула. — Белла, — снова позвал ее я, — тебе придется мне довериться. К сожалению, сегодня суббота и в больнице нет квалифицированного гинеколога женского пола. — Вы знаете? — спросила она. — Несложно догадаться, — слукавил я. — Думаете, с ребенком что-то могло случиться? — Если кроме обморока тебя больше ничего не беспокоит, то вряд ли. Но мы перестрахуемся? Да? — Хорошо, — согласилась она, и я пригласил медсестру помочь ей. Осмотрев девушку, я не заметил ничего необычного, но на всякий случай решил перестраховаться и подключил аппарат УЗИ. Хорошо, что я это сделал. Впервые на моей памяти я не мог сосредоточится на экране монитора, от волнения картинка плясала у меня переел глазами. Наконец взяв себя в руки, я с трудом произнес пересохшим от волнения голосом: — У тебя все в порядке. Только надо будет прокапать пару капельниц. Она недоверчиво посмотрела на меня: — Что за капельницы? Я, нарушая клятву Гиппократа, назвал ей первые попавшиеся препараты, которые назначают при угрозе выкидыша. Она внимательно смотрела на меня несколько секунд и потом утвердительно кивнула: — Хорошо. Действительно хорошо… иначе просто не представляю, как еще объяснить ей, что она нуждается в срочном переливании крови. Пока девушка устраивалась в палате, я приготовил все необходимое. Выпроводив медсестру, помог ей лечь в постель. Аккуратно нажав на точку, расположенную за ее ухом, я вырубил ее на ближайшие несколько минут. Быстро, так как это могут сделать только вампиры, я подключил к ней систему с кровью. Встав, на страже в палату я ждал, пока в нее не перельется необходимое количество крови. Кровь…это было то, что ей сейчас жизненно необходимо. Девушка розовела на глазах. А плод внутри нее получал, необходимое ему питание. Я стоял, скрестив руки, и раздумывал над тем, что было бы, если бы девушка попала в руки обычного врача? Плод, развивающийся в ее животе, сложно было назвать человеческим. Скорее всего, ее уговорили бы на медицинский аборт. И мы потеряли бы еще одного уникального в своем роде ребенка. Дитя вампира и человека… Я не мог даже предположить, кто мог являться отцом этого ребенка. В заполненной ее сестрой карте указывалось, что с сентября месяца, она практически не покидала пределов Форкса, только пару раз ездила в Порт-Анжелес. Да и то не одна. Неужели постарался кто-то из моих сыновей? Эммета я мог отбросить сразу. Эдвард?! Если бы передо мной лежала Мария, девушка Эдварда, я бы точно знал к кому обратиться. Но передо мной лежала Белла, ее сестра. Мог ли Эдвард встречаться с ними обоими? Не уверен, что он способен на такое. Да и свою Марию он любил или даже любит, несмотря на то, что она изменила ему. Больше всего подозрений вызывал Джаспер. Сейчас, конечно, у него новое увлечение, этой девушкой из Финикса, но раньше бывало, он любил проводить время с людьми. Пока я просчитывал, кто может быть отцом ребенка, необходимое количество крови было перелито. Спрятав полупустой контейнер, я поставил Белле обычную капельницу с физраствором, как раз к тому моменту, когда она пришла в себя. — Как вы? — профессионально — беспристрастным тоном спросил я у девушки. — Уже лучше, — удивленно ответила она, рассматривая капельницу, — когда мне можно будет вернуться домой? — Думаю уже сегодня, — улыбнулся ей я. Находится, в больнице ей нет смысла. Чем меньше людей будет вовлечено в ее состояние, тем лучше. Да и на ближайшую неделю крови ей больше не понадобиться. — Я запишу вас к себе, если вы не против. Вы согласны наблюдаться у меня? Видимо, оценив свое состояние до и после капельницы, Белла согласилась. — Вот и хорошо. Сегодня я вас выпишу, но вы придете ко мне через неделю. Понадобиться еще пара капельниц. А дальше уже будем смотреть по обстоятельствам. Врать я не любил, но тут приходилось. Обстоятельства дальше лучше не станут. Ей понадобиться все больше и больше крови. И я не представлял, как мне удастся уговорить ее на переливание. Выход только один, ради этого ребенка, мне придется снова нарушать клятву. Что мы будем делать дальше, когда ребенок родиться, я не знал. Поэтому, так важно было найти отца этого ребенка. Прежде чем выйти из палаты, мне надо было разрешить еще один вопрос: — Ваша сестра ждет в приемной. Мне можно рассказать ей про вашу беременность? — спросил, начиная свою программу по завоеванию ее доверия. — Если я скажу вам — «нет», вы ничего им не расскажете? — удивилась она. — Белла, ваше состояние врачебная тайна. Однако, поймите, вы не должны оставаться сейчас одна. А ваши родные рано или поздно обо всем узнает. Думаю, вам не стоит вводить их в заблуждение. — Хорошо, можете сказать ей, в чем дело, — выдохнула девушка и откинулась на подушку. Я кивнул ей и предупредив медсестру вышел навстречу девушке, которая предала моего сына. Характерно, что услышав мое имя, она так же как и ее сестра ощутимо вздрогнула.