Мы с тобой одной крови

Мария Спустя полчаса Розали, а именно так оказывается звали сестру Эдварда, следуя моим указаниям, остановилась около дома Эмили. Она, нетерпеливо постукивая пальчиками по рулю, молча ждала, пока я соизволю, выйти из машины. Я же никак не могла собраться с силами и сделать это. Розали, ее машина — последняя ниточка, связывающая меня с Эдвардом. Сейчас я выйду отсюда, скажу ей пока, и все. Все мои связи с ним прервутся навсегда. Поэтому-то я никак и не могла выйти. Розали это и заметила и, повернувшись ко мне, сказала: — Он вернется завтра вечером. Я попытаюсь уговорить его встретиться с тобой. Как ни странно, но тон девушки уже не был таким осуждающим, как в начале. Может если она поняла меня, поймет и Эдвард? — Он простит меня? — не поднимая глаз, спросила я. Девушка пожала плечами: — Не знаю. Эдварда вообще-то довольно сложно понять. И еще, — добавила она, указывая на свой телефон, — он слышал каждое твое слово. Потрясенно уставившись на Роуз, я с трудом прошептала: — С-л-ы-ш-а-л? Как это слышал? — Ну, извини, но Эдвард мой брат и думаю, имел право знать, чем ты занимаешься. Вообще-то считай, что я оказала тебе услугу. После тех слов, что ты сказала на парковке, даже я поверила в искренность твоего раскаяния. Тут новая догадка поразила меня. Наверное, события этого вечера были, чересчур, странными, что я не подумала об этом сразу. — А что ты вообще делала в Порт-Анжелесе? — задала я свой запоздалый вопрос. Усмехнувшись, Розали сообщила мне то, о чем я уже успела заподозрить: — Меня попросили присмотреть за тобой. Эдвард считал, что тебе угрожает опасность. — Только ли из-за этого? — напряженно спросила я, подозревая, что, не смотря на все свои заверения, Эдвард мне не доверял. — Уверена, что да. Он не ожидал от тебя подвохов. Дело было только в твоей безопасности. Допустим это правда, особенно после случая с Паркером. Но Розали? Ради Бога случись что, как она могла бы помочь мне? Словно читая мои мысли, девушка обернулась ко мне: — Не надо меня недооценивать. У меня много достоинств. И раз Эдвард доверил мне тебя, значит, у него были на это основания. — Я даже не заметила, что за мной следили. Улыбнувшись мне, девушка заметила: — Незаметная слежка — всего лишь самое незначительное из моих достоинств. Помолчав немного, разглядывая через лобовое стекло дом Эмили, Розали в конце-концов, потянулась и открыла дверь с моей стороны: — Прости, но мне надо возвращаться домой… А тебе к сестре. Послушай меня, не звони ему, ладно? Дай ему время. Если он простит тебя, то вернется сам. Если нет…что ж, ты и сама все понимаешь. *** Я вышла из машины и набрала номер Беллы. Отозвалась она сразу, видимо, несмотря на позднее время, они с Эмили все еще не спали. Мои догадки подтвердились, когда я увидела, как уютно они устроились в небольшой спальне на втором этаже, с пирожными и чаем, разлитым в бабушкин фарфор. — Проходи, — пригласила меня Эмили в комнату, — мы тут с Беллой немного повозились на кухне и приготовили миндальных пирожных. Хочешь попробовать? От одного взгляда на сладости мне свело желудок. — Нет, спасибо, — ответила я, мечтая, чтобы меня оставили в покое. Отправившись в ванную, я провела там не меньше получаса, в надежде, что Эмили рассосется. Надежды оправдались. Когда я вернулась, Эмили уже не было в комнате, а сестра переодевалась ко сну. — Нам придется спать в одной кровати, — сообщила мне она, кивая на свободную сторону двуспальной кровати. В ответ, я просто пожала плечами, и без стеснения откинув в сторону полотенце, надела футболку, лежавшую в изголовье. Конечно, Белла обо всем предусмотрительно позаботилась. Я легла рядом с сестрой и, потянувшись к ночнику, горевшему в изголовье кровати, выключила его. — Спокойной ночи, — буркнула я, натягивая на себя одеяло. В ответ на это вполне искреннее пожелание, я услышала от сестры не традиционное: — Ты плакала? Белла Мне было не сложно заметить покрасневшие глаза Марии. Сложно было поверить, что она могла плакать. И когда она, пожелав мне спокойной ночи, укрылась одеялом, я не выдержала: — Ты плакала? — спросила я. Сестра ничего не ответила. Я уже было подумала, что на этом наш разговор и окончиться, когда услышала неожиданное: — Ты помнишь, раньше, в детстве, когда мы спали с тобой в одной кровати? Помнила ли я? Помнила, еще и как. Ведь когда она пропала на все эти годы мне только и оставались, что эти воспоминания. — Помню… — ответила я. — Да…хорошее было время, — с грустью выговорила она. — Было, — констатировала я. — Это были самые счастливые минуты в моей жизни… Люди, к которым я потом попала, Джил и Саша, они…- начала она и вдруг резко умолкла. На моей памяти это было впервые, когда Мария упоминала вообще что-либо о своем прошлом. Боясь вспугнуть ее, я молча ждала, что она скажет дальше. — Знаешь, я ведь врала, когда говорила, что сама не хотела вернуться назад. Я хотела, очень хотела. Ведь я была уже не такой маленькой, помнила, где мы жили, помнила родителей, тебя. И у меня была возможность убежать от них. Хочешь знать, почему я этого не сделала? — Да, — осторожно ответила я. — Потому что я была напуганным, растерянным ребенком… Они угрожали мне…говорили, что если я сбегу или пожалуюсь кому-то, что они не мои настоящие родители на моем месте окажешься ты. Когда я немного подросла, было уже поздно что-то менять. К тому моменту многое изменилось. Прежде всего, я сама. Знаешь мне ведь было восемь, когда меня научили воровать кошельки… — Мария, мне так жаль, — искренне сказала я, приподнимаясь на кровати. — Потом пошло поехало….я привыкла к ним, я впитала, как губка, все чему они меня учили. Ты даже не представляешь, сколько раз я нарушала закон. — Ты была ребенком, — с жаром вскрикнула я, — тобою манипулировали. — Это все неважно. Было еще кое-что… Джил и Саша, я знала, что меня похитили не они. Я не раз умоляла Джил сказать мне, кому я понадобилась. Но она молчала, просила не лезть на рожон. Однажды я услышала, как она отчитывается кому-то по телефону, о том, что я делаю, как себя веду. После этого разговора, от Джил исходила такая волна страха… И знаешь, я рада, что не сбежала… Кто знает, на что мог толкнуть ее этот страх. — Но ты все же, в конце — концов, сбежала от них? — Нет, их застрелили, и я оказалась свободна. Точнее говоря, оказалась совсем одна. Мы лежали, слушали, как барабанит по окнам дождь и молчали. — Знаешь, я ведь и сейчас совершенно одна, — продолжила она после непродолжительного молчания. — Не надо так говорить. У тебя есть я, есть семья. — Есть… только ты меня ненавидишь. Не отрицай, я знаю, это так. Я давала мало поводов для любви и слишком много для ненависти. Глупо да? — Наверное… — ответила я, не совсем понимая мотивов поведения своей сестры, — Мари, ты из-за этого сегодня плакала? — А? — спросила она, видимо я отвлекла ее от своих мыслей. — Ты из-за этого сегодня плакала? — снова повторила я свой вопрос. — Нет…из-за этого я уже не плачу. Это из-за Эдварда. Мы с ним расстались. — Расстались? — спросила я чересчур возбужденно, и если бы не темнота в комнате, Мария обязательно заметила бы мое необычное волнение. — Ага…я его не достойна, — спокойно сказала она. — Не говори так… ты ведь знаешь его не так хорошо, чтобы проводить такие сравнения. — Белла, очнись. Девушка с моим прошлым и Каллен. Я не должна была связываться с ним с самого начала. Не должна была. — Ты же говорила, что любишь его? — Уже не люблю, — жестко отрезала она. — Да, что же такого произошло? Почему вы расстались? — Хочешь знать? — спросила Мария, и я отчетливо услышала в ее голосе усмешку. — Ну? — Я изменила ему. Молчание… — Ну, скажи, что он этого заслуживал, что у меня были причины так поступить? Скажи… Я опять не знала, что ей ответить… — Я о том же Белла. О том же…вот такая у тебя сестра. Ее нельзя любить. Все, что с ней связано либо не выживает, либо портиться, как и она сама. Эдвард Я возвращался в Форкс. За окном привычно лил дождь, Джас неторопливо вел машину, отвлекаясь каждые пять-десять минут на смс-ки своей Элис. За всю дорогу, несмотря на неоднократные попытки Джаспера, разговорить меня, я не проронил ни слова. Мой мрачный взгляд, в конце концов, подействовал на него, и он оставил меня в покое, перестав выражать бурную радость от каждой новой смс-ки Элис. И Слава Богу, так как его неприкрытое довольство на данный момент сильно било меня по нервам. Благодаря Роуз я был прекрасно осведомлен о том, что произошло вчера ночью. Она позвонила мне, когда я вернулся от Амелии, и когда все уже было кончено. — Ты ведь знал, что она это сделает? — спросила меня сестра. — Догадывался. — И что теперь будешь делать? Мне бы честно ответить ей, что не знаю, но я не смог. Вместо этого спросил ее о том, где сейчас Мария. — Стоит посередине дороги и ревет. — Роуз, забери ее оттуда, — тяжело вздохнул я. — Хорошо, — ответила сестра, и я услышал в трубке ее легкие шаги, а потом и сердитый окрик. Благодаря своему слуху я отчетливо слышал каждое слово Розали, и всхлипы Марии. — Эй, да хватит, успокойся, что случилось-то? — пыталась успокоить ее Рози. — Чего пристала? Не видишь хреново, — наконец услышал я, сиплый от слез, голос Марии. — Почему? — не унималась моя сестра. Я, конечно, понимал, что Роуз специально задает такие провокационные вопросы. И мог прекратить все это, просто отключившись. — Я только что предала самого хорошего, самого внимательного и любящего парня который был в моей жизни. И как, по-твоему, я должна себя после этого чувствовать? Уверенный в том, что Роуз с ее идеальным слухом меня услышит, я быстро выговорил в трубку: — Проследи, чтобы она добралась до дома, — и отключился. Слушать сожаления Марии, я сейчас был просто не в состоянии. Я уставился на свои кулаки, которые все это время пока я разговаривал с Роуз, непроизвольно сжимались от бессилия. В данный момент ярости и злости на Марию я не чувствовал. Я смотрел на происходящее как-то со стороны и безразлично. Словно не мне изменили и не меня предали. Вот бы всю ту злость, которую я испытывал к ее сестре перенести на Марию…так нет же. Лишь безразличие. Наверное, подсознательно, зная ее прошлое, я ожидал от нее чего-нибудь подобного и как оказалось, успел даже к этому подготовится. Я сидел в кресле, уставившись на завораживающий геометрический рисунок обоев, и пытался думать о поступке Марии, как о предательстве. Пытался вызвать в себе положенную мне дозу ненависти. Ничего не выходило. Странно… вот если вспомнить ситуацию, когда я был в Ла-Пуш, следил за ее сестрой с Джейкобом. Ведь тогда я думал, что это Мария. И то, что она встречалась с этим мальчишкой вызвало во мне бурю, намного большую, чем измена. От противоречивости своих мыслей и желаний голова шла кругом. Кроме того, оставалось еще одно дело, требующая немедленного решения — проблема с сестрой Марии и папка, которую вскоре передаст мне Амелия. Я встал и подошел к бару. Человеческий алкоголь на нас почти не действует, но вкус и запах его для нас не так противны, как их еда. Скорее даже приятны. Наполнив доверху виски в стакан из-под воды, я осушил его в полсчета. Приятное тепло разлилось по телу и почти сразу же пропало, растворенное моим ядом. Поигравшись так с еще парой бутылок, поэкспериментировав с вином и водкой, я наконец-то почувствовал, то, что мне было положено — неприятное давящее чувство, клещами вцепившееся в мое сердце. Вот и она, боль. Оказывается, была здесь все время. Просто пряталась. Уронив голову на руки, я прикусил свои губы. Черт Мария…ты все же сумела сделать мне больно. Прошло два часа, а я все еще так и не смог принять нужного решения. Казалось бы все просто. Мария предала меня и мы должны расстаться. Но, вместе с тем, я знал, что она раскаивалась. Может дать ей еще один шанс? Дать время, доказать ей самой и себе, что она способна на нормальные отношения и любовь? Конечно, мне хотелось сделать и кое-что другое. Я мог обезопасить себя от боли в будущем. Сделать то, что не смог сделать с самого начала, понадеявшись на то, что она сможет справиться со своей натурой сама. Я мог привязать ее к себе навечно. С гарантией того, что она мне никогда не изменит. Но я и сам понимал, что это не выход. Ведь мне нужна Мария, которой я могу доверять без всякого если.