Мы с тобой одной крови

Ни один человек не может стать более чужим, чем тот, кого ты в прошлом любил Эрих Мария Ремарк

Эдвард Мальчишка «сведет меня в могилу». Когда позвонила Мария и сообщила в каком он находиться состоянии, я чуть не сошел с ума. Хорошо хоть Карлайл ухитрился вырвать у меня телефон, и выяснил у нее, где Роберт. Оказалось мой сын, проигнорировал мои указания и приехал вслед за нами в Сиэтл… И как будто этого мало, умудрился ввязаться в дело с убийцей… Которого мы безуспешно пытались поймать всю последнюю неделю. Мария еще что-то говорила Карлайлу, а я уже мчался по продиктованному ею адресу. Несколько минут, которые могли посоперничать с вечностью, страх за сына, выжигающий отметины на сердце, безмолвная мольба, обращенная к тому, от которого меня уже давно отвратила моя сущность, и вот я уже на месте. Мне хватило одного взгляда, чтобы понять, как все плохо. Опустившись перед сыном на колени, я быстро ощупал его. Сломанные ребра — не самая большая проблема. Рана на бедре, кровь из которой щедро пропитала асфальт и переломанный позвоночник, вот что внушало настоящую тревогу. Единственное, что могло помочь ему сейчас — это человеческая кровь. Лучшее лекарство для вампира или для полувампира, кем и является мой сын. Если бы только он обладал всеми нашими качествами и силой, Роб не оказался бы сейчас на грани жизни и смерти. Но мой сын не похож на нас. Его сердце бьется, как человеческое, его возможности ограничены, так же как выносливость и сила. Роберт, как и все люди, нуждается во сне и в человеческой пище. И что самое неприятное я не могу ничего с этим поделать. Роберта в силу его природы нельзя обратить в вампира. Точно также, как и нельзя сделать из него человека. Он нечто неординарное и своеобразное и природа позаботилась о том, чтобы оно таким и оставалось. Наконец, появился Карлайл, с сумкой, в которой, судя по запаху, находилось приличное количество донорской крови. Даже не представляю, где он мог добыть ее за столь короткое время. Без лишних движений он сам провел осмотр и мысленно объяснил мне ситуацию… Его оценка состояния Роберта недалека от моей. Если бы Мария не соорудила жгут на его бедре, мы бы его уже потеряли… Поэтому не обращая внимания на лишнюю свидетельницу, мы принялись вливать в рот Роберта первый контейнер с кровью. Мария, между тем, несмотря на то, что Роуз пыталась отвлечь ее расспросами, прекрасно слышала и видела то, что мы тут с Карлайлом делаем. Потому что в ее крови все еще находился самый сильный наркотик на Земле — кровь вампира. Та самая, которую я ей когда-то дал, рискуя собственной жизнью. А ведь я даже жалел потом о проявленной беспечности. Но все обернулось таким вот причудливым образом. Не доверься я ей тогда, сегодня я бы потерял Роберта. Прикусив от волнения губы, я смотрел на то, как человеческая кровь постепенно делала свое дело. Мертвенная бледность, несвойственная моему сыну постепенно сходила на нет и он, наконец, открыл глаза. Чудовищное напряжение, сковавшее мое тело, отпустило и я по человечески, выдохнул от облегчения. — Все в порядке, — успокаивающе прошептал я ему, целуя в лоб. «В кого же ты пошел, Роберт?» — хотелось спросить мне у сына, пока он виновато прятал глаза и шептал мне в ответ свое тихое «прости». Я в своем далеком детстве не доставлял своим родителям особых хлопот, у Беллы характер тоже спокойный. Как-то раз, пару лет назад, после того, как Роберт улизнул из дома и неудачно спрыгнув со скалы, сломав себе обе ноги, Белла сокрушенно призналась мне: «Он напоминает мне мою сестру… всегда все делает по-своему» И я вынужден был признать, что она права. С парнем, особенно в первые годы жизни, не было никакого ладу. Когда Карлайл вколол ему обезболивающее со снотворным эффектом и Роб отключился, я вышел из машины. Дело было сделано, теперь будем ждать, когда организм моего сына, примется восстанавливать повреждения. Ему, как не раз уже бывало, будет больно. А в этот раз особенно. Возможно, хоть эта боль научит его осторожности. Хотя я уже отчаялся добиваться от него благоразумия. Вместе с Карлайлом мы подошли к Марие. Пока отец благодарил ее за Роберта, я старался не смотреть на нее. В последний раз мы виделись с ней двенадцать лет назад на свадьбе. И я, сейчас все никак не мог набраться смелости и посмотреть ей в глаза. Мне было немного не по себе... А в какое-то мгновение, пока она разговаривала с Карлайлом, мне даже стало страшно. Вдруг те чувства, которые, как я думал прошли, которые я вроде как давно похоронил, вернуться? Ведь тогда, в прошлом, я действительно любил ее. Ведь тогда, в прошлом, я действительно заставил себя забыть ее. И мне это удалось… В чем-то Карлайл был прав. Белла, как жена подошла мне идеально. Подарила спокойствие, заботу, сына, дочь. Поначалу я еще метался, вспоминал Марию. Потом перестал. Прошло еще несколько лет и в один прекрасный день, когда я держал на руках свою новорожденную дочь, до меня вдруг дошло со всей ясностью и непреложностью данного факта, что я счастлив. Я был счастлив с Беллой, со своим взбалмошным и своевольным сыном, рядом со своей семьей, которая всегда была готова поддержать меня и защитить. А теперь мне предстояло снова посмотреть в глаза прошлому. И что оно преподнесет мне? Наконец, набравшись решимости, я поднял свой взгляд на Марию. Конечно, она за эти годы, как и положено природой, изменилась. Когда я с ней расставался, она была девчонкой, сейчас передо мной стояла женщина. Красивая женщина, поправил я про себя. За последние пять лет я привык к новому облику Беллы и Мария, такая какой могла бы стать моя жена, останься она человеком, возбуждала мое любопытство. К этому моменту моя кровь перестала на нее действовать, но она все еще была напряжена и нервно вздрагивала. И неудивительно. Сегодня вечером, в этом переулке произошло из ряда вон выходящее событие. Человек убил вампира. И этот человек — Мария. Я понимал, что мне придется рассказать ей правду о себе и о своей семье. Она имеет право знать не только, как человек, расправившийся с сумасшедшим вампиром, но и как женщина, которая спасла мне сына, как женщина, которую в детстве похитили вампиры, предполагая ставить на ней опыты. — Возвращайся в отель, — наконец, сказал я ей, — встретимся чуть позже и я тебе все объясню. Попрощавшись с ней, я сел за руль. Карлайл на заднем сидении придерживал Роберта, Роуз кивнув, растворилась в ночи вслед за Эмметом, который где-то там на окраине города, разбирался с трупами. Пора было возвращаться в Форкс. Белла о случившемся с Робертом еще ничего не знала. И хорошо, что она осталась дома и ей не пришлось испытать того ужасающего беспокойства за жизнь сына, которое выпало мне сегодня на долю. Мария В отель я попала только под утро. Пока разобралась со скорой и Сашей, пока доложила Ланнистеру про случившееся с ним, прошло полночи. Странно, после всего, что я сегодня пережила, я должна была бы падать с ног от усталости, я должна была бы быть морально и физически истощена. Но я чувствовала себя бодро, в теле все еще гуляли отголоски былой силы. Кетрин, еще один член нашей команды, как раз вернулась со своего патрулирования, и мы вместе с ней поднялись на наш этаж. Пришлось снова врать, рассказывая ей про то, как Саша не заметил открытый люк и провалился в него. Потом попрощавшись с коллегой, я прошла к себе в номер. И лишь там, наконец, позволила себе расслабиться. Я села на кровати и еще раз, но уже в более спокойной обстановке принялась вспоминать все, что на самом деле произошло в том переулке. Выводы были неутешительными. Точнее не выводы, а вопросы, которые они порождали. Кем или чем был тот убийца? Кем были Каллены? Как бы нелепо это не звучало, но благодаря новому слуху я отлично слышала каждый шорох в радиусе квартала. И когда появились Каллены, в переулке было только двое живых существ. Я и Роберт… И хоть парень проявил нечеловеческую выносливость, но только у него и у меня в груди билось живое сердце. На следующее утро меня вызвал к себе Ланнистер и потребовал объяснить еще раз все, что произошло вчера ночью. Я, изобразила на лице недоумение, которое полутра репетировала перед зеркалом и спросила: — Что-то случилось? Я же обо всем написала в отчете… Мой шеф, верно оценив степень моего удивления и неведения, кивнул и пояснил: — Саша утверждает, совершенно другое. — Что? — на моем лице искреннее недоумение, только теперь с капелькой сочувствия к коллеге. — Говорит там был наш убийца, труп, и мальчишка, который вчера пропал у тебя из-под носа. Взгляд Ланнистера изучающе буравил меня, но я стойко его выдержала и покачала головой: — Не думала, что он так сильно ударился головой… — И все же, Саша был очень убедителен, — с сомнением произнес мой шеф, — я отправил на место группу криминалистов. Если там что-то и было, то они обязательно это найдут. Я с энтузиазмом кивнула. Их выводы только подтвердят мои слова. Убрать следы крови с асфальта практически невозможно. Практически. Но, как я уже успела понять, только не для Калленов. — Отлично, это должно успокоить Сашу, — безразлично пожала плечами я. — Вот и хорошо, — кивнул Ланнистер, расслабляясь. Похоже, он поверил мне, а не Саше. — Он хочет увидеться с тобой, — добавил он, прежде чем отпустить меня. «Еще бы, не хотел», — подумала я, — «после того, что написала в отчете я и того, что видел он» Придется подождать, пока не придет ответ от криминалистов и идти с ним к нему, размахивая как доказательством. Последующие несколько дней прошли относительно спокойно. Естественно никаких убийств больше не было, но наша группа все еще продолжала искать убийцу. Город немного успокоился и все надеялись, что это конец. Я же не надеялась, я знала, что это конец. Но волновали меня теперь другие проблемы. Не расставаясь с телефоном даже в душе, я ожидала звонка от Каллена. Эдвард обещал рассказать мне правду, но пока что-то не очень-то и торопился. Прошло почти четверо суток, прежде чем я увидела его снова. В пятницу, когда мы с Кетрин вернувшись с участка, собирались расходиться по своим номерам, я застала его около своей двери. Моя коллега с любопытством уставилась на него, пока я не кивнула ей, прощаясь, и не открыла двери, пропуская Эдварда внутрь. — Увидимся позже, — сообщила я Кетрин, захлопывая перед ней дверь. Желание узнать правду было намного сильнее того, что она обо мне подумает. — Привет, — протянул Эдвард, поворачиваясь ко мне. — Ты не мог сначала позвонить? — недовольно спросила я, раздосадованная его внезапным появлением. — Извини, был немного занят, — искренне произнес Каллен. — Теперь мне придется объясняться с Кетрин, — все еще сокрушаясь, пробормотала я. — Тебя волнует, что она о тебе подумает? — Удивляешься? Возможно, раньше меня бы такие мелочи и не волновали, но теперь все по-другому, — сухо произнесла я. — Это из-за твоего жениха? И почему меня не удивляет, что он все обо мне знает? — Кетрин — его кузина и я не думаю, что ему будет приятно услышать про какого-то парня, который ждал меня поздней ночью около дверей моего номера. Пару секунд Каллен смотрел на меня, потом невесело усмехнулся: — Ты сильно изменилась… — В отличие от тебя, я выросла. Не стоило так говорить, потому что Эдвард в ответ скривился. Стараясь скрыть собственную неловкость, я направилась к бару. — Выпьешь? — спросила я у него, извлекая на свет бутылку вина. — Да, — ответил он и подошел ко мне. Эдвард нашел штопор, откупорил бутылку и разлил вино по бокалам. Я молча наблюдала за его уверенными движениями. — Как ты предпочитаешь, чтобы я рассказал тебе все сам или будешь задавать вопросы? — спросил он меня, чуть позже, когда мы устроились за кофейным столиком. — Начнем с вопросов, — взвесив свои возможности, решила я. — Ну, тогда я готов, начинай. — Кто вы такие? — решила начать я самого главного. — Вампиры, — не медля ответил он. Я кивнула и неторопливо отпила из своего бокала. Подобная мысль даже не приходила мне в голову. Скорее я предполагала научный подход, генную инженерию или биотехнологии… Но городские легенды… — Всю жизнь думала, что вы выдумка, вымысел, — произнесла я, качая головой. — Да… печально ощущать себя элементом фольклора, — согласно кивнул он в ответ. — А Белла? Она знает? — Пять лет назад она стала одной из нас. И это было ее решение, — предрекая мой следующий вопрос, ответил Эдвард. — Вы с ней? — начала я… — У нас счастливый брак, — закончил Каллен, не давая мне договорить. Допив вино, я грустно усмехнулась. Странно это или нет, но как и тогда, двенадцать лет назад, мы с Эдвардом понимали друг друга с полуслова…