Special K

У Яомомо нежные руки. Странно, но это первое, что приходит Серо в голову, когда он начинает думать о ней. Кажется, мелочь, но в руках Яойрозу сосредоточен весь их огромный мир. В руках Яойрозу — страшная сила, даже если сама она об этом не подозревает. И все равно они нежные. Мягкие. Теплые. Яомомо — это золото солнца холодной зимой. Это грация в каждом движении, это непомерный ум и эрудиция, это бесконечно доброе сердце, это непонимание и непринятие своего совершенства. Если идеал все-таки существует, то Яойрозу почти идеальна. Когда Серо, весь в смущении, обращается к ней, ему хочется назвать ее «Яойрозу-химэ». Но это, конечно же, полная глупость. Яомомо почти идеальна, а Серо — полный дурак в дырявом носке. В свитере, пахнущем лавандой, большем на три размера. С любимым велосипедом — подарком от самой лучшей девушки, с руками нежными, сердцем огромным, глазами добрыми... Серо — неисправный дурак, у которого мысли заедает, как пластинку. Именно поэтому, когда Ханта касается руля своего велосипеда, в голове всегда одно и то же, одно и то же: он прикасается к чему-то, что было создано из Ее тела. Ничего удивительного, ничего странного — Яойрозу постоянно что-то создает для других. Правда, обычно это ластики и ручки, всякая мелочь, но все равно. Серо получил такой дорогой подарок, потому что он полный придурок, и ничего хорошего в этом нет. Он касается своего дара. Он каждый раз думает об одном и том же. Мысль будоражит, мысль проходится по телу мурашками, и Серо становится от самого себя тошно. Как будто Минета его покусал — иначе весь этот бред не объяснить. Но Яойрозу почти идеальна в этом ужасном, несправедливом мире. Неудивительно, что влюбиться в нее оказалось так просто. Серо — все еще дурак в дырявом носке, но никаких иллюзорных надежд не строит с самого начала. Он просто смотрит издалека, как Яомомо улыбается и тихо смеется, прикрыв глаза. Как ее щеки розовеют, а глаза блестят, когда Ашидо снова слезно просит помочь с математикой. Как она искренне радуется тому, что смогла помочь. И этого, кажется, вполне достаточно, чтобы жить. Серо — дурак, но знает, когда нужно подставить плечо. На дворе вечер, и он допоздна засиделся в комнате Каминари. На пятом этаже рая Яойрозу идет по коридору в одной пижаме, опираясь о стену, лицо все красное и мокрое, и она почти падает. Ханта успевает поймать ее — буквально, фигурально, какая разница? Момо смотрит удивленно несколько секунд, после пытаясь спрятать свой взгляд. Помощь всегда приходит оттуда, откуда ее не ждешь, разве не так? Он не задает глупых вопросов, не выдает дурацких однотипных фраз утешения. Просто молча ведет на кухню. Ставит чайник, достает кружки и заварку. Имбирь, кажется, может избавить от всех проблем и вылечить от всех болезней, которые в том числе включают в себя разбитое сердце (но это, конечно, не так). Яомомо тихо благодарит, когда берет горячую кружку изящными пальчиками. Вдыхает терпкий аромат. Слегка улыбается уголками губ, прежде чем сделать глоток. По Серо тут же разливается приятное тепло. Он к своей кружке даже не успел притронуться. — Прости, Серо-сан. От меня много проблем. Серо хочется возразить: нет, это не так, совсем не так. Это он здесь за проблемного, а Яомомо всегда самая лучшая. Но Серо молчит, не успевая произнести ни слова. Взгляд его сосредоточен на тонких пальцах. Идеальных, как и все в Яойрозу. — Когда я была ребенком, — говорит она тихо — ее голос раздается нежной песней сирен. — Родители не хотели, чтобы я стала героем. — Правда? — Серо действительно удивлен. В смысле — это же Яомомо. Идеальная будущая героиня с идеальной причудой, разве нет? — Почему? — Это опасно. И не совсем подходит высшим сословиям, которые разбогатели еще до эпохи героики. В моей семье никогда не было героев. Родители хотели для меня другой судьбы, — Яойрозу передернула плечами, словно пытаясь скинуть с себя тяжесть сказанных слов. — Поэтому, как им тогда казалось, нашли самый лучший компромисс. — Какой? — спрашивает Серо из чистого любопытства, и еще немного потому, что ему нравится разговаривать с Яомомо. Девушка прячет лицо за зеленой кружкой. — Чтобы я стала женой героя. Серо задумчиво чешет затылок. Мда, родители Яойрозу отстали века так на два, если не на три. Хотя они все равно пустили Момо учиться в Юэй. Что-то хорошее все-таки есть. — Когда я сказал родителям, что хочу стать героем, — рассказывает свою историю, попутно доставая из ящика сахарное печенье, — мой отец ответил, что тогда я обязан взять себе геройское имя «Втулка». Как от туалетной бумаги. И никакое другое мне не подойдет. Яойрозу тихо смеется, прикрыв рот рукой, и ее смех — мед для ушей Серо. Весь остаток вечера до самой ночи проходит в тихом уюте общей гостиной с огромным запасом чая, печенек и глупых историй Серо из детства. Перед тем, как расстаться, Яомомо его обнимает крепко и тихо благодарит. А Серо стоит как вкопанный и не может пошевелиться. Потому что дурак (носков на нем нет в этот момент, но один из них валяется на полу в комнате, и он как раз дырявый). Потому что, когда все-таки осмеливается положить руки на спину, внутри взрывается новая сверхновая — этот шум еще долго стоит в ушах. Впереди длинная, бессонная ночь, наполненная запахом Яомомо. Он везде, он прямо здесь — сохранился в кофте Серо, которую он не смог с себя снять. Но это все равно приходится сделать утром. Серо ощущает горечь на языке, укладывая в шкаф вместо того, чтобы бросить к вещам для предстоящей стирки. Запах Яомомо везде, но он не сохраняется у Серо на коже. Это хорошо, это правильно. Яойрозу ему не принадлежит. И она не его девушка. Всего лишь один вечер вместе — это разовая акция. Серо так и не узнал, почему Яомомо тогда плакала, и к чему был этот разговор про родителей. Может быть, она с ними поссорилась. Может быть, это был всего лишь нервный срыв. Или, может, было что-то еще, из-за чего Яойрозу шла по коридору, словно призрак, а рядом были только безмолвные двери от мужских комнат. Почему-то причина не так важна. Главное, чтобы Яомомо снова улыбалась, щеки ее розовели, глаза блестели... Все это Серо необходимо. Чтобы дышать. Чтобы жить. Он снова думает о том злосчастном велосипеде, на котором не раз разъезжал по жарким улицам. Эти мысли — неважно, какими путями, — приводят к Великой Идеи, а она — к тому, что Серо начинает тщательное изучение собственных лент. Пластичность. Прочность. Ширина. Структура. Влияние различных факторов на причуду. Чем-то подобным он уже занимался давно, еще до поступления в Юэй, когда готовился к войне за место под солнцем, но теперь нужен совсем другой результат. Остались старые записи — Серо перечитывает их, правит, пишет новую отсебятину. Потом долго смотрит видео на ютубе. Достает все необходимые недостающие элементы для осуществления Великой Идеи. Чуть не теряет пальцы в войне с ножницами. Зато за всего несколько дней трудов получает, наконец, то, что хотел. Осматривая результат своей работы, Серо не может сдержать широкой улыбки. А потом, конечно, подрывается с места и бежит к Яомомо. Чем можно порадовать богатую девушку, которая может получить все, что захочет, применив причуду? Чем-то особенным? Серо кажется, он нашел ответ. И либо это так, либо он действительно полный, беспросветный дурак. Яойрозу открывает дверь ровно после четырех стуков. У нее косичка на бок, шерстяной плед на плечах и полные глаза удивления, когда она видит Серо Ханту на своем пороге. А у Серо безбожно краснеют щеки, и рука крепче сжимает то, что он прячет за спиной. Идея уже не кажется такой уж хорошей, скорее даже наоборот. Но отступать поздно, отступать некуда. И если Яойрозу улыбнется хотя бы уголками губ, если посмеется над его глупостью... Этого тоже будет вполне достаточно. Значит, все точно было не зря. — Я так и не отблагодарил тебя за велосипед. Тогда, год назад, помнишь? — выпаливает Серо первое, что приходит в голову, потому что не знает, как еще преподнести свой странный подарок. Яомомо хочется что-то вставить, ответить — наверняка это: «Мне не нужно никакой благодарности, Серо-сан», — но он не дает ей такой возможности, продолжая: — Я очень долго думал, что могло бы быть равнозначно такому подарку. Я не богат, и не умею создавать предметы из своего тела. Но кое-что я все-таки смог сделать, чтобы тебя порадовать. Когда поток слов из самого сердца заканчивается, Серо наконец-то демонстрирует то, что принес с собой. Теперь Яомомо действительно удивлена. Ее щеки заливает румянец, пока она переводит взгляд с совсем стушевавшегося Серо, готового провалиться если не под землю, то на этаж ниже точно, на букет цветов и обратно. Просто скромный букет гвоздик. Полностью белых, от стебля до тонких лепестков. Яойрозу осторожно касается мастерской работы, и глаза ее расширяются от понимания. Это не обычный материал для изготовления всяких подделок, который можно купить в любом магазине. Серо использовал причуду, чтобы создать нечто настолько прекрасное, что дух захватывает. От взгляда Яойрозу не ускользает ничего: ни искусность проделанной работы, ни пальцы Серо с пластырем, ни появившиеся у локтей трещинки. Лепестки соединены так, что не видно глазу, бутоны соединены с прочным стеблем, обмотанном лентой, а от них даже отходят маленькие листики — и так пять раз. Серо, наверное, не знает этого, но пять цветов — это признание. Вечное обещание, что никогда не отцветет. Яомомо почти идеальна. «Почти», потому что принимает букет, принимает символ, обещание будущего счастья, и чуть-чуть тянется на носочках, чтобы коснуться губами щеки дурака с сердцем из чистого золота. Серо удивленно кладет пальцы на место поцелуя, чувствуя, что краснеет до кончиков волос, а Яомомо ему улыбается — так, как не улыбалась никогда в жизни. Солнечный свет и рядом не стоял с яркостью, чистотой, искренностью этой улыбки. Застынь, мгновение самого настоящего счастья, вызванного, казалось бы, такой мелочью. Серо — дурак. Дырявый носок. Свитер, пахнущий лавандой, больший на три размера. Велосипед. Имбирный чай, сахарное печенье, глупые истории на все случаи жизни. Дурак неисправимый, но, когда речь заходит о Яойрозу, ее счастье становится дороже всего, включая собственное. Неважно — с ним, без него, лучшей в мире героиней или кем-то еще. И если Яомомо сможет принять его всего, такого, какой он есть, Серо сделает все, чтобы она всегда улыбалась так, как сейчас. Все это здесь, на поверхности — достаточно посмотреть в глаза. Яойрозу кажется — она не достойна такой любви. Никто в мире не достоин. Только у Серо сердце настолько огромное, чтобы вместить в себя все эти чувства. За окном струится золотом закат. Яомомо осторожно переплетает их пальцы, Ханта крепко сжимает ее руку в ответ. Будущее здесь, рядом — смотрит из окон и улыбается. Впереди виден только свет.