В полушаге от пустоты

      Сколько раз девичье сердце должно разбиться для того чтобы стать абсолютно непригодным для использования? Эва не помнит, сколько раз разбивалось её.       Сначала она конечно считала. Каждый раз дрожащими пальчиками сгребала все осколки в кучу и оплакивала каждый новый. День, когда это случилось впервые, она помнит так четко, будто он был только вчера.       Далекий две тысячи одиннадцатый. Восемнадцатое октября. Вторник. За окном солнечно и тепло, совсем не привычно для этого времени года. В этот день Эве исполнялось девять. Она уговорила родителей, в честь праздника вернутся раньше из командировки, они пообещали устроить грандиозный праздник в любимом ресторане. Малышка не спала целую ночь в преддверии праздника, а после целый день радовалась и прыгала по всему дому, она дождаться не могла приезда родителей. Нянечка надела на нее такое красивое малиновое платье и завила длинные рыжие волосы, она целый час кружилась вокруг зеркала и громко смеялась.       На часах было почти пять, практически по пустому дому бродила маленькая кудрявая девочка в красивом праздничном платье. Родители должны были заехать за ней полчаса назад. Прошло еще минут сорок, прежде чем миссис Эннисон подошла к окну, на котором сидела именинница и выглядывала знакомую машину, она потупила глаза в пол и Эва все поняла, она сотню раз видела этот взгляд раньше. Женщина грустным голосом говорила, что-то о том, что они не заедут, решили, что этот вечер слишком важный для их бизнеса и дочке которая будит баловаться и мешать нечего делать на торжестве, но Эва не слушала. Молча спрыгнула с подоконника, манерно поправила платье, откинула за спину длинные локоны и пошла в сторону своей комнаты, по дому эхом раздавался звук от шлепающих сандалий по кафельному полу, такой тихий и в тоже время пронзительный. Вот он звук одиночества, гораздо красноречивее даже самых громких слов.       Эва часто слышала от родителей обещания, которые они не исполняли. Говорили «прости малышка» и клали на прикроватную тумбочку новый дорогой подарок. Но этот раз был другим, никогда раньше она не чувствовала такую жуткую и нескончаемую боль в груди. Никогда раньше она не плакала так долго.       Именно так её сердце разбилось впервые. Самые родные люди стали первыми в очень длинном списке. С того дня прошло девять лет и уж поверьте её сердце не жалели. Родственники, няньки, знакомые, друзья, парни… день за днем как на повторе один и тот же жизненный урок, который глупая девчонка все никак не хотела усваивать.       Всякий кому нечем заняться со всей дури бросал её сердце в стену и наблюдал за тем, что происходит дальше, как она суетится, пытается исправить нанесенный ущерб, корчится в углу от боли, а потом поднимается и делает вид, что совсем не больно. Но каждый новый раз все меньше привлекал её внимание, запоминался туманнее, агония становилась менее навязчивой, превращалась в легкий дискомфорт, притворятся, становилось все проще. Со временем боль притупилась, и в один из дней после очередного жизненного урока Эва вообще ничего не почувствовала. Не услышала характерного шума разбивающегося сердца. Оглянулась и увидела, что больше нечего собирать и клеить, все осколки превратись в пыль, оставалось только убрать бардак, смести все на савок и выбросить в мусорное ведро.       Она держалась долго, очень долго, выдержала больше, чем смогла бы любая другая семнадцатилетняя девчонка, но со временем даже самые большие и чистые сердца не выдерживают. Её просто не смогло справится с произошедшим, износилось слишком быстро и растворилось в вечности, будто бы его никогда и не было, будто бы все прожитое было страшным сном. Боль просто отступила, но она не проснулась, лучше не стало, потому что ничего не чувствовать куда страшнее…       Эва внимательно, словно через лупу рассматривала собственное отражение в огромном зеркале, но там ничего не поменялось. Волосы такие же рыжие, глаза зеленые, на левом плече родимое пятно, все как всегда. Только вот в глазах больше нет надежды...        Если задуматься, то все по-настоящему пошло под откос всего за день, нет даже не день, всего миг. Миг который Эва так упорно пыталась вычеркнуть из своей жизни и памяти. Она так хотела переступить и продолжить жить, словно содеянного никогда не было, так хотела выбросить воспоминания о той страшной ночи в мусорное ведро следом за сердцем. Каждое её последующее утро начиналось из порции самовнушения, но каждый раз когда ее глаза закрывались реальность сурово била по лицу.        В тот вечер поезд под названием «идеальная жизнь» сошел с рельс и упал с огромного утеса вниз. Весь экипаж и пассажиры погибли на месте. И сколько бы Эва не старалась, сколько мотивационных речей бы не проговаривала отражению в зеркале со временем все равно сорвалась, с тонкого карниза на котором так долго и умело балансировали и полетела вниз.        Нервные срывы вперемешку с таблетками, стали новой реальностью. Но самое страшное было в другом: эта реальность со временем стала привычной для нее.        Как не странно, но в итоге Эва Квиг Мун стала последней кому удалось разбить хрупкое сердечко маленькой рыжеволосой девочки. Разве не иронично девушка которую сотню раз пытались разрушить другие в итоге сломала себя сама...       Все потерянное Эва заменила вечеринками и алкоголем. 24 на 7 она переходила из клуба в клуб из дома в дом, а если вдруг в неделе встречался день когда нигде не было вечеринки она просто устраивала свою. Так продолжалось месяц или месяцы… в пьяном угаре время летит слишком быстро, Мун и не обратила внимания, как её исключили из школы за систематическое отсутствие на уроках, как рассорилась со всеми друзьями, как сожгла все мосты не боясь обжечься. Её все устраивало, так легче, если бы не эта новая реальность Эва бы вряд ли смогла справится со старой.        Все меняет один телефонный звонок… от отца… «странно, не думала что у него есть мой номер» пронеслось у рыжеволосой в голове пока она думала стоит ли брать трубку.       Холодный и чужой голос на другом конце провода привел достаточно убедительные аргументы для перевода в новую школу.       Так в понедельник с утра Эва стояла со всеми необходимыми документами под директорским кабинетом и ждала пока её позовут.