Созданный для моей любви

Это его любимая часть дня. Точнее, любимая часть вечера, потому как на улице уже темно, вовсю светят звёзды. Прожив всю сознательную жизнь в Лондоне (в Хогвартсе любоваться светилами было как-то некогда), оказавшись в этом Богом забытом городке с чудным названием «Солянка», Драко Малфой до сих пор не мог привыкнуть к такому звёздному небу. И к такому холоду. Эта зима — нечто аномальное. Малфой не мог припомнить подобных сугробов и морозов. Будто Вторая магическая война нарушила что-то в природе, разбила небо вдребезги, и этот кошмарно-колючий снег сыплется прямо из ледяных глубин космоса, откалываясь от этих самых равнодушных к человеческим страданиям звёзд. Если бы не ожидание того, что вот-вот согреет его сердце и примирит с реальностью бытия, Драко, наверное, не нашёл бы в себе сил раз за разом добредать до этого домика, последнего на единственной улице, уже практически на пороге леса. Вот он поравнялся с «Последним фонарём» и принялся считать шаги. На сто семнадцатом Малфой шагнул на порог, привычным жестом стащил перчатку, подышал на пальцы, чтобы хоть чуть начали гнуться, нашарил в кармане ключ. Расскажи кому: потомственный чистокровный волшебник не может применить даже простейшую Алахомору и вынужден пользоваться этим магловским изобретением! Ключ с трудом втискивается в недра замка, долго и со скрипом сопротивляется потугам застывших ледышек, некогда бывших пальцами, его повернуть, но, всё же, поддаётся. Ура! Дверь открылась и Драко шагнул внутрь. В тёмной прихожей пахнет пылью и старыми вещами, поэтому Малфой старается пересечь её побыстрее, но вот он открыл дверь в жилую часть и… и в его жизнь входит, врывается то, что не даёт ему совсем пасть духом. Гарри. Гарри Поттер. Его друг, его любовник, его спаситель. Его одержимость и его жизнь. Их встреча — то ради чего усталый путник дожил до этой минуты. Во сколько бы Драко не приходил, Гарри никогда не ляжет спать, не дождавшись. Возня Малфоя с замком служит тому сигналом подойти к двери. Драко закрыл дверь, чтобы не выпустить наружу драгоценное, с трудом сберегаемое тепло. Здешние домики и камины не рассчитаны на подобные заморозки. Гарри шагнул к нему и взял его ладони в свои. Стянул оставшуюся перчатку и начал ставший уже привычным ритуал согревания рук. Они пробовали по-разному: осторожным растиранием, дыханием, но сегодня Поттер просто взял обе ладони Малфоя, приподнял свой свитер и направил их туда, вглубь, прижаться к его телу, к его сердцу. Бывший слизеринец чувствует, как Гарри вздрогнул, когда холодные пальцы коснулись его, пусть и сквозь рубашку, но лишь плотнее сжал свои ладони, что держали руки Драко поверх свитера. — Устал? — участливо спросил самый знаменитый маг Великобритании. Малфой кивнул. Они почти соприкоснулись лбами. Вот Гарри ещё чуть подался вперёд и начал согревать лицо друга-любовника осторожными поцелуями. Драко знает, что от холода на его обычно белой коже выступает довольно яркий румянец и стыдится этого. Сколько бы Гарри не уверял, что это очень мило и очень ему нравится. Тёплые губы обжигают, и, чтобы прекратить эту сладкую пытку, Малфой ловит их своими. Он очень полюбил целоваться с Поттером. Может, это несколько странно, и совсем не так, как показывают в романтических комедиях, но они стараются выразить друг другу всё, что есть на сердце, соединяясь в эти моменты практически в единое целое, что не разорвать никому. Даже им самим, в минуты гнева и непонимания. Когда его руки достаточно отогрелись, Драко чуть отстранился, предварительно ещё разок поцеловав Гарри, и Поттер выпустил его ладони, но не отошёл далеко, а помог снять куртку, шапку и шарф, обнимая и прижимая Малфоя к себе, скользя ладонями по его спине и груди. Обувь Драко снял уже сам и пошёл за Гарри к дивану, на котором уже лежит тёплый плед и в двух шагах горит камин. На низеньком прикроватном столике его обязательно ждёт чай, который Гарри подогревает заклинанием, и что-нибудь вкусное на ужин.   – Иди мой руки, я подогрел воду, – каждый раз говорит Гарри, хотя это уже ритуал. Подогретая заклинанием вода в кувшине, тазик, мыло. И даже подогретое полотенце. Вымыв руки, Малфой вернулся, уселся, подогнув под себя ноги, и посмотрел на Гарри. Тот улыбнулся и пристроился рядом, шепча что-то милое, что скучал и рад возвращению. Обнял Драко, прижался к нему, укутав их обоих в плед, и сидел так, согревая Малфоя своим теплом, наслаждаясь их близостью и запахами еды, пока бывший слизеринец воздаёт должное его кулинарным талантам. Когда с ужином было покончено, Гарри сам разобрался с посудой, взмахом палочки отправил её в покосившийся шкафчик со стеклянными дверцами, и замер, опять обнимая Малфоя и глядя на огонь. — Ты не жалеешь? — в сотый раз спросил Драко, — Из-за меня ты здесь как в ссылке. Твоё место там… в Лондоне, в Академии Мракоборцев. Ты же так об этом мечтал. И в сотый же раз получил лучистый взгляд, полный любви. — Моё место там, где ты. Академия никуда от меня не убежит. Ты докажешь свою благонадёжность и тогда мы вместе вернёмся. И уже официально поженимся. Если, ты, конечно, к этому времени не найдёшь кого-нибудь получше. — За такие слова тебя нужно наказать! — уже совершенно согревшийся Драко опрокинул хохочущего Поттера на спину, подняв его руки над головой. Наклонился и вновь поцеловал его. Губы, скулы, стащил очки, и нежно коснулся век. — Пока на наказание не очень похоже, — прошептал Поттер, не открывая глаз. — Сейчас… — Драко расстегнул ему пряжку ремня и стянул брюки. — Отшлёпать бы тебя, — огладил ладонями бедра, наклонился и медленными движениями принялся ласкать пока сквозь бельё, — Вот возьму тебя без смазки, будешь знать! Гарри что-то промычал, нашарил палочку и где-то только на третий раз с трудом выговарил призыв столь нужного вещества. — Открывай сам, — прошептал Драко, стягивая с Поттера трусы и с улыбкой наблюдая, как тот пытается повернуть тугую крышку. Ещё с их первого раза у него с этим проблемы. Ох, Поттер, победитель Того-Кого-Теперь-Можно-Называть-Но-Никто-Не-Хочет, а смазку всегда открывает Драко. — Старайся лучше, — Малфой склонился над уже стоящим членом Поттера, и провёл по нему языком, — не справишься — пойдёшь на сухую. — Ладно тебе… когда ты снизу, я никогда… — банка выпала из рук Гарри и укатилась куда-то под диван, палочка также приземлилась на пол, отлетев почти к камину. Драко не обратил на это должного внимания, занятый более насущной проблемой: расстегнуть собственные джинсы, пока дело не кончилось катастрофой. Это против всех законов, магических и магловских, быть таким восхитительным. Поттер просто идеален для Драко. Драко нравилось в Гарри все. Бархатистость кожи, которую просто преступно прятать под одеждой, и потому Малфой стащил с друга-любовника его любимый бежевый свитер, а затем и рубашку. Его голос, когда Гарри шепчет, а затем и выкрикивает имя Драко, принимая его ласки. Его волосы, в которые так приятно зарываться пальцами, а то и всей ладонью. Его глаза, что похожи на две свечи с зелёным пламенем. Полюбовавшись ждущим его внимания Поттером, таким открытым, чуть растрепанным, и до невозможности родным, Драко наклонился, чтобы мягко и долго целовать его соски. Гарри как-то попросил об этом, так мило краснея, и теперь Малфой никогда не забывает сделать это для Гарри. Драко не спешит, давая Гарри вволю насладиться любимой лаской. Он и сам неравнодушен к подобному, и всегда помнит об этой просьбе. — Ну что? — выдохнул Драко прямо в губы Гарри, — будет у тебя смазка или нет? — Возьми мою палочку и призови. — Гарри, ты же не забыл, — Драко на миг потерял весь романтический настрой и стал абсолютно серьезным, — когда мою отобрали, предупредили: любое использование мной магии будет расценено как нарушение условий твоего поручительства и мой приговор вернётся к исполнению. Все твои жертвы и старания окажутся напрасными, и ты угодишь в Азкабан вместе со мной. Гарри вздохнул. — Но мне до неё не достать. А на сухую больно. Если ты считаешь, что я заслужил наказание, давай лучше завтра уборку сделаю без магии? — Ох, Поттер, — Драко сполз с него, опустился на колени и принялся шарить рукой в поддиванной темноте, стараясь не думать о мышах, пауках и почти бессознательно шепча «Люмус», но проклятая банка явно решила над ним поиздеваться. Гарри тоже поднялся с дивана, сделал два шага до палочки и звонко выдал: «Акцио смазка!» И получить бы ему банкой прямо в самый «центр композиции», если бы не прекрасная реакция Драко. Тыльная сторона его ладони почти коснулась Гарри, перехватив коварный снаряд лишь чудом. Решив более не рисковать, Драко легко свернул крышку и обмакнул пальцы в приятно пахнущую субстанцию. Он сварил её сам. Благо, это он умеет делать без использования магии. — Иди сюда, — прошептал Малфой, сам не замечая, каким низким и сексуальным стал его голос, но это очень хорошо чувствует Поттер. Спустя несколько минут Гарри уже лежал на диване и слегка постанывал, позволив Драко самому выбрать и положение, и ритм, и глубину, но совершенно не ощущая себя наказанным. Малфой чувствует Поттера чуть ли не лучше, чем сам Поттер. Иногда Гарри кажется, что он был создан специально для Драко. — Как думаешь, — самый известный в волшебном мире человек с трудом открыл глаза, — ох… это ты был создан для моей любви, или я — для твоей? — А это так важно? — Малфой наклонился и поцеловал Поттера. —Как насчёт «Созданы друг для друга»? — Банальность. И это точно не про нас. Ох, как же ты так… Скорее: «Вместе, вопреки всему… и всем», но я так люблю тебя, Драко. — Знаю. И верю. Потому что сам люблю тебя. «И готов выдержать всё, за право быть с тобой, любить тебя. Только бы у меня хватило на это сил… Только хватило бы…»