G1: chasing the sun

xxx

в какой-то момент ты нарушаешь напряженное молчание.

2018 год Чонин зевает, поднимаясь по лестнице, желая побыстрее упасть на кровать и поспать, когда слышит глухой щелчок дверного замка. Он смотрит вниз, уже почти преодолев пролет, когда видит брата и останавливается, присматриваясь. За Чунмёном идёт охрана и Чонин удивлённо приподнимает брови, когда видит незнакомца за его спиной. Он поворачивается обратно и спускается на пару ступеней, кивая старшему, подходящему к лестнице: — Хён? — Чонин с интересом заглядывает за спину, пытаясь рассмотреть незнакомца. — Это Сехун, — сходу говорит Чунмён безразлично и смотрит на младшего брата снизу вверх, — Будь добр, отведи его в гостевую комнату и дай одежду. Оставляю его на тебя. Чонин кивает, выражая согласие, хотя заинтересованный взгляд от чужака не отрывает. Это был высокий юноша – подросток? парень? – тёмные волосы были взъерошены, Чонин поспорил бы, что их давно не мыли. Пряди закрывали глаза, но Чонин видел порез и синеву на виске, несколько царапин на челюсти, побитые костяшки рук, сжимающих лямки рюкзака. Одежда паренька – Сехуна, запоминает Чонин – была грязной и потрепанной, где-то рваной. Чонин немного неловко дёргает губы в улыбке и неопределённо показывает наверх: — Пойдем. Чонин поворачивается и начинает подниматься, видя, как Чунмён отворачивается от лестницы к Сехуну и рукой предлагает пройти. Чонин наблюдает, как Чунмён отправляет охрану на улицу и скрывается за поворотом, направляясь на кухню. Чонину неловко, он не знает с чего начать, поэтому они идут в молчании по коридору, Чонин останавливается у одной из последних дверей в коридоре, рядом с небольшой вазой, поворачивает ручку вниз и толкает дверь. Он проходит внутрь, останавливаясь, и поворачивается к темноволосому юноше, который неловко замирает на пороге, оглядываясь. Чонин видит, как бегают его глаза под челкой. — Проходи, — говорит он, рукой обводя комнату, — Чувствуй себя комфортно. Не знаю, что мой брат хочет с тобой сделать, но предполагаю, что пока ты поживешь у нас. Сехун смотрит на Чонина как-то испугано после этих слов и Чонин хмыкает, неловко чешет затылок и приглаживает волосы. Не хотелось оставлять парня в неловкости. — Проходи, не стесняйся. В той стороне ванная комната, прими душ. В шкафу есть запасная одежда. Правда, я сомневаюсь, что тебе подойдет что-то комплекции моего хёна, это его бывшая комната, так что я принесу что-нибудь своё, хорошо? — Чонин ждёт и наблюдает, как парень медленно переводит свой взгляд на него, раздумывает, а затем кивает и снова отводит взгляд в сторону. Выдохнув, Чонин направляется на выход, обходя Сехуна и прикрывая за собой дверь. Когда он возвращается с домашними брюками, то останавливается у двери, топчется, не зная, что делать, а затем стучит и с предупредительным я вхожу открывает дверь. Сехун стоит посреди комнаты с одним полотенцем на бедрах, брови Чонина взлетают в недоумении, когда он замечает синяки и ссадины по всему телу. Где, черт возьми, хён пропадал несколько дней, что откопал этого парня? Сехун смотрит как-то настороженно, прижимая к груди комок свитера, дверь шкафа слегка приоткрыта. Чонин протягивает ему брюки и Сехун, благодарно поклонившись, хватает их свободной рукой. Чонин, не поднимая глаз, бормочет: — Пойду попрошу, чтобы тебе приготовили поесть. Хочешь что-нибудь особенное? Чонин не дожидается ответа, сомневаясь, что вообще услышит от Сехуна хоть слово. Он сцепляет руки в замок и поворачивается, направляясь к выходу, планирует спуститься вниз к брату и потребовать объяснений почему этот мальчик так сильно избит и что он здесь вообще делает. Чонин почти закрывает дверь, когда слышит хриплое простите. Чонин останавливается, оборачивается и удивлённо смотрит на Сехуна, который прижимая к груди вещи, поглядывает на него в ответ, пытаясь выдавить подобие улыбки: — Могли бы вы... — Сехун останавливается, откашливаясь, облизывает губы и продолжает всё таким же хриплым голосом, смотря на Чонина с надеждой, — Можно мне рамён? Чонин просто кивает. — Я сделаю тебе сам, — обещает он и выходит из комнаты.

xxx

когда бы ни пытался заснуть, сон будто рукой снимает, все мои хорошие воспоминания окрасились в цвет раскаяния.

Сехун помнит всё какими-то обрывками, находясь в полубессознательном состоянии. Вот мужчина толкает его опекуна слишком сильно, тот поскальзывается и ударяется головой об угол буфета. Сехун видит, как старик падает, дёргается в конвульсиях и замирает, не двигается, видит кровь, растекающуюся у головы, слышит ругань мужчин между собой, они толкают друг друга и громко орут басом. Сехун кряхтит, пытается шевелиться и подтянуться, но кто-то снова бьёт его в спину, и он падает без сил. Приходит в сознание, когда его вышвыривают из машины, он спотыкается и видит где-то в сантиметрах от своего лица грязный асфальт, но его ловят, берут под руки и тащат мимо какого-то корейского ресторанчика в переулок, оттуда через огромную дверь на кухню того самого ресторана, вглубь по коридору, вниз по лестнице, пока, наконец, не кидают в угол какой-то пустой тёмной комнаты. Дверь закрывается и Сехун выдыхает, откашливая кровь на пол. Он принимает сидячее положение, прижимаясь спиной к обшарпанной стене, и оглядывает комнату – около девяти квадратов, абсолютно пустая, без мебели, окон, лишь одна дверь, через которую его притащили. Ничего, что помогло бы ему сбежать. Сехун подтягивает колени к себе ближе, морщится от боли в спине и сворачивается клубочком, прикрывая глаза. Его сильно приложили головой и хотелось спать. Следующим воспоминанием является свет. Дверь открыта и Сехун смотрит сквозь чёлку, как за двумя бугаями, притащившими его сюда, входит мужчина, выглядящий более солидно. — Мистер О, какая честь, — мужчина улыбается почти радостно, останавливается напротив Сехуна, сунув руки в карманы, и оценивающе смотрит на него сверху вниз, — Хотя я ожидал увидеть здесь вашего деда. Сехун молчит, щурясь, смотрит наверх, пытаясь разглядеть черты лица незнакомца, и хрипит: — Что вам от меня нужно? — мужчина смеётся: — Ох, от вас мне ничего не было нужно, мне ведь всего лишь хотелось поговорить с вашим дорогим опекуном. Старик задолжал деньжат, и я отправил мальчиков их вернуть. Как жаль, что они были немного... неаккуратными, — мужчина улыбается как-то извиняюще и Сехун сжимает пальцами края куртки, чувствуя злость, — Теперь старик мертв, а долг, к сожалению, всё ещё есть. Но думаю, для тебя это будет не проблема, верно? — Вы хотите, чтобы я взял долг на себя? — спрашивает Сехун, не понимая. К чему был весь этот фарс? Они убили его деда и теперь требуют денег с него. Где здесь вообще был смысл? — Смотрите, какой догадливый, — один из верзил ухмыляется, поправляя часы на своей руке, рядом с огромной тату в виде головы дракона и Сехун морщится. Он почти уверен, что этот стрёмный тип был тем, кто приложил его об стену, Сехун всё ещё чувствовал, как горела скула, поцарапанная о кнопку его часов. Мужчина, очевидно, главный среди них, осаждает его и продолжает, всё так же учтиво улыбаясь: — Я думаю, ты должен понимать, что чем больше времени проходит, тем долг становится больше. Сейчас сумма составляет где-то около... пяти миллиардов вон? — Сехун широко распахивает глаза. О чём он говорит вообще? — Сколько? — выдыхает он, — Вы что берёте проценты под проценты? Сехун охает, когда один из верзил пинает его в бок, а мужчина легко смеётся. — Да ладно тебе, мистер О, не прибедняйся, я наслышан о твоей небольшой работе. Думаю, если ты немного поколдуешь своими волшебными... — мужчина в воздухе изображает стук по клавиатуре, — Пальчиками, то с лёгкостью достанешь эти деньги. — Я не смогу достать столько денег, — шепчет Сехун в ужасе, — Как старик вообще мог столько задолжать, этого просто не может... Сехун стискивает зубы и жмурится, когда его резко тянут за волосы вверх, неосознанно дёргает ногой вбок и на неё наступают, заставляя остаться под неестественным углом. Скулёж вырывается непроизвольно. — Ох, дорогой, — мужчина выглядит каким-то раздосадованным, — Ты ведь понимаешь, что я не шучу, верно? Внезапно весёлый вид мужчины меняется, он делает несколько шагов вперёд и присаживается рядом, чтобы их лица были на одном уровне. — Я сделаю из тебя элитную девочку по вызову и пущу по кругу, а когда ты будешь выть от боли, то я отдам тебя на органы где-нибудь в Куала-Лумпуре и поверь мне... — голос мужчины становится ещё ниже и более угрожающим, — Даже тогда ты не рассчитаешься со мной за долги своего деда. Сехун выдыхает, когда его нога освобождается и боль в голове исчезает, он не знает за что хвататься в первую очередь и просто скручивается комочком, пытаясь дышать. — Но я дам тебе небольшую подсказку, ты не против? Сехун кое-как поднимает взгляд наверх, но всё равно ничего не видит то ли от темноты, то ли от слишком большого света – он уже не различает и перед глазами плывёт. — Знаешь, что твой старик сделал неправильно? Выбрал не того кредитора. Обратись он не к нам, а к каким-нибудь Кимам, — фамилию мужчина выговаривает с особой ненавистью, — Он бы не оказался сейчас там, где он есть, — Сехун буквально слышит эту противную улыбку, — На том свете. Знал ли твой дед, что связывается с мафией? — Но думаю, — вновь начинает мужчина и улыбается, — Если ты окажешь нам небольшую услугу и последуешь нашему совету, мы сможем простить какую-то часть твоего долга. Сехун смотрит с непониманием, шепчет что он должен сделать и видит, как верзилы переглядываются, улыбаясь – его поймали на крючок. — Кимы, — говорит мужчина тем временем с ужасным отвращением в голосе, — Всё ещё считают, что могут называть себя правящим кланом, когда всё, что от них осталось – это лишь кучка ничего не умеющих преемников. Мы ждали, когда кто-то первым решится бросить этим слабакам вызов, чтобы они уничтожили друг друга и мы бы смогли заставить подчиняться нам сразу два клана, но... Идёт уже третий год и ничего. Почему все считают, что от былой мощи старика Кима что-то осталось? Не вижу в его сыновьях и половины того потенциала. Сехун не понимает ничего из слов главного, лишь какой-то сумбур, разные кланы, Кимы... — Что я должен сделать? — еще раз спрашивает он, кое-как держась на дрожащих руках, и смотрит прямо в глаза главному. Тот снова наигранно по-доброму улыбается. — Деньги, ресурсы. Их планы и связи. Я ведь слышал, как ты взламываешь все эти свои компьютеры для богатых школьников за плату. И я знаю, что ты помог обчищать дома, — Сехун поднимает испуганный взгляд. Он понятия не имеет о чём толкует этот мужчина и как-то нервно кивает, соглашаясь на всё, боясь за собственную жизнь. Кого нужно разрушить, Кимов? Он их даже не знает. Но взгляд главного уже зажегся, он предвкушающее улыбался, словно представляя себе грандиозное зрелище: — Мы бы пустили слушок в наших кругах, что собираемся напасть на тебя, приукрасили бы твои способности, скажем, ты не просто можешь взламывать банковские счета и получать пароли, а... Можешь обойти охрану правительства, как тебе? Нравится такой послужной список вместо пары мелких счетов? Сехун бы засмеялся горько, если бы не было так больно. Они и правда ничего не знали о нём. — Лучше скажите, — начинает он и замолкает, вздыхая и набираясь сил, — Скажите, что вы вычислили местонахождение Безликого. — Безликого? — брови мужчины приподнимаются в удивлении и Сехун неуверенно кивает: — Безликий. Тот, кто на самом деле взломал почту Национального агентства разведки и украл программное обеспечение комитета космических технологий. Об этом говорили везде в прошлом месяце, большой скандал Голубого дома. Тогда они точно купятся, это ведь имя известного хакера — Сехун наблюдает, как главный начинает улыбаться, тянется к нему рукой и слегка одобрительно ворошит его волосы. Сехун сдерживается, чтобы не дёрнуться. — Видишь, каким сообразительным ты можешь быть, мистер О, — мужчина недолго рассматривает его, а затем бросает, — Ну, как тебе предложение? Сехун молчит минуту и охает, когда один из громил сильнее давит на его ногу, торопя с ответом. — Мне надо подумать, — почти взвывает Сехун от боли и неудобного положения, — Я никогда не делал этого раньше. Мне нужно проверить компьютер и технику. Дайте мне время, прошу. Главный недолго рассматривает его, а затем вздыхает, поднимаясь на ноги: — Хорошо. Всё равно ты никуда не убежишь от нас. Даю тебе день. Сехун медленно выдыхает, когда мужчины встают, главный поправляет свой пиджак, улыбается на прощание, склонив голову, и уходит, махнув рукой одному из громил. Тот скалится на Сехуна и с ядовитым не сдохни за ночь хлопает дверью, слышится возня с ключом и щелчок. Сехун закрывает глаза, поправляя ноющую от давления ногу, и прижимает руку к больному боку. Он периодически просыпается ночью, но, находясь в сознании, понятия не имеет который час. Не знает в каком часу его будит стук двери, его снова берут под руки и ведут по лестнице наверх, по коридорам и он узнаёт в лёгком свете тот самый переулок. Его кидают в машину, словно тряпичную куклу, Сехун забивается в угол, когда один из мужчин усаживается рядом и не поднимает взгляд всю дорогу, лишь мельком подмечая, что они находились в неизвестной ему части города. Машина останавливается напротив его дома. Мужчина за рулём поворачивается, смотрит угрожающе и шипит о том, чтобы он не думал бежать – за ним следят и его найдут. Лишь напоследок ему запрещают звонить копам и ждать до завтрашнего дня. Сехун буквально выпадает из машины, которая срывается с места, едва дверь за ним закрывается. Сехун на дрожащих ногах поднимается до третьего этажа и идёт в сторону своей квартиры. Он трясущимися руками набирает код и открывает дверь. Падает на пол, закрывая рот рукой, чтобы не закричать. Тело старика в луже крови находилось всё там же, в центре гостиной, рядом с буфетом. Сехун, кусая губы, заползает в квартиру и закрывает дверь, прислоняясь к ней спиной и всхлипывая. Он не знал своих родителей и не был уверен, что старик был его настоящим дедом. Просто все его воспоминания с детства были связаны с ним, вот ему семь и дед покупает ему единственную пару обуви для школы, вот ему двенадцать, и они накапливают достаточно, чтобы перекупить у соседей старый компьютер на выброс. Сехун был проблемным ребёнком, но он старался не говорить старику об этом. В пятнадцать на нём уже висел административный арест. Дед отдавал последние деньги на однокомнатную квартиру и пахал на трёх работах, чтобы прокормить их. Старик не знал, что в свои девятнадцать Сехун, или скорее, его альтернативная, интернетная личность, Безликий, уже числился в списке киберпреступников Национальной разведки Кореи. Сехун лгал, что его образование бесплатное, пользовался клонированными банковскими картами, чтобы оплачивать учёбу и отдавать деду немного денег, пока тот считал, будто парень подрабатывает в магазине рабочим, а не сидит на заброшенной станции с ноутбуком, воруя программные обеспечения больших монстров корейской индустрии. Сехун не знал ни о каком займе и долге старика, они вообще мало общались в последние полтора года, только ругались, либо молча сидели в компании друг друга, пока Сехун выполнял домашние задания. Когда он возвращается со школы, то видит у дома два внедорожника, это заставляет напрячься, потому что они живут в бедном районе и присутствие иномарок означало, что рядом был кто-то очень опасный, однако беспокойство за старика было сильнее, чем желание скрыться. Сехун поднимается в квартиру как раз в тот момент, чтобы узреть, как двое здоровенных мужчин загоняют деда в угол, угрожая расправой. Они говорили старику, что это не будет проблемой, если его внук немного поколдует, что они видели его способности в интернет-кафе и Сехун видел долгий взгляд тёмных глаз старика, не выражающих удивления, словно он знал об этом, словно не удивлён. Сехун и правда зарабатывал в интернет-кафе на мелком хулиганстве за деньги богатеньких детишек с проблемами. Кому-то нужно было взломать компьютер родителей, кому-то воровство в социальных сетях, кто-то же хотел снять деньги с банковских карточек предков. Сехун не брезговал, если ему платили и по таким мелочам. И мужчины были в курсе этих маленьких проделок. Сехун весь день сидит на пороге, уставившись на труп старика в комнате, ему кажется, будто он уже чувствует тошнотворный запах. Только когда в комнате темнеет и с улицы, сквозь окно, начинает светить фонарь, он на дрожащих ногах поднимается, включая свет, и запирается в ванной. Словно обдолбанный, он медленно снимает с себя рубашку, футболку и майку, опирается на раковину, уставившись на своё отражение в зеркале, и бездумным взглядом оглядывает черные синяки по всей груди и животу. Включив воду, он аккуратно дотрагивается до бока, где засохли мазки крови, аккуратно проводит мокрыми пальцами вокруг ободранной кожи. Он раздевается и залезает в побитую ванну, включает воду и кусает губы, стараясь не шипеть от неприятных ощущений по всей коже. Проведя полотенцем по мокрым волосам, Сехун глубоко вдыхает наполненный паром воздух и дёргает защёлку, вновь выходя наружу. Труп старика никуда по его желанию не делся. Сехун не знает, чего он ожидает, никаких указаний ему не оставили, поэтому он решает, что до этого момента должен подготовиться. Не то, чтобы их задача казалась невыполнимой – Сехун бы мог взломать чужие аккаунты, замести следы, украсть нужную сумму – если Кимы были настолько богатыми. Однако, Сехун знал, в живых его вряд ли оставят. А если и оставят, то будут шантажировать, сделают из него их раба – раз достать такую сумму и обойти системы для него так легко, то они непременно захотят этим воспользоваться. Сехун работать в команде ненавидел. Он подходит к окну и осторожно выглядывает, рассматривая обстановку внизу, однако почти тут же отдёргивает руку, закрывая шторы обратно – он видит тонированный внедорожник прямо напротив дома. Тихо выходит в коридор, поворачивая к запасному выходу, однако тут же прячется за углом, на этажах выше он слышит чужие голоса, которые точно не могли принадлежать его соседям. Он в ловушке. Ему не сбежать. Только выжидать нужного момента. Сехун носится по комнате, переодевается в чистую одежду, ищет меж сложенных матрасов материнскую плату, флешки и провода. Скидывает их вместе со своим старым ноутбуком в рюкзак, затем, сжав зубы от подступающей тошноты, присаживается на корточки перед стариком, хлопает его одежду на предмет денег и достает бумажник из внутреннего кармана старой жилетки. Он открывает кошелёк и на секунду замирает, чувствуя, как глаза начинает щипать. Фотография была старой и мятой, Сехун задерживается взглядом на лице стоящего рядом со входом в школу и улыбающегося широко в камеру восьмилетнего мальчика, держащего за руку своего деда, единственного оставшегося в живых члена семьи. Возможно, Сехун был неродным, он не знал, но старик этого никогда не показывал и злился на него, как на собственного сына, защищал и помогал выжить, хотя мог давно оставить его где-то у полицейского участка и уйти навсегда. И теперь Сехун сидел над его трупом, спасая свою жизнь. Не думая много, он достает фотографию из кошелька, несколько тысяч вон, убирает его в карман обратно и начинает рыскать по шкафам в поисках документов. Ножей в доме он не находит и, собрав все самое нужное, надевает куртку, хватает рюкзак и усаживается в пустой угол недалеко от входной двери в ожидании. Второй день без нормального сна и удар по голове дают о себе знать и где-то в четвертом часу ночи Сехун засыпает, уткнувшись в колени. Просыпается он в девятом часу, бросает мрачный взгляд на тело старика, убеждаясь – тот вставать, как в его сне, точно не собирается. Он чувствует голод и всё тело затекло от одной позы, Сехун почти решает встать и размяться, когда замирает, слыша шарканье за входной дверью рядом. Сжимая ручки рюкзака, Сехун вытягивается струной и прислушивается к шагам – они не похожи на торопливую ходьбу его соседок, слишком размашистые и тяжёлые. Он слушает, как кто-то проходит мимо двери и всё вновь стихает. Выждав ещё несколько минут, Сехун позволяет себе выдохнуть и прислониться головой к стене. Он не знает сколько времени проходит в ожидании, Сехун почти засыпает снова и пропускает тот момент, когда вздрагивает от громкого настойчивого стука в дверь. Всё его существо замирает в ужасе, он переводит взгляд на лежащий труп старика, затем косит взгляд на угол, за которым скрывалась входная дверь. Стук прекращается на несколько секунд, а затем начинается снова и тогда Сехун слышит знакомый бас. — Открывай дверь, паршивец, — рычит бугай, ударивший его накануне. Сехун медленно встает на корточки и начинает отходить вдоль стены в угол комнаты, обходя комод. Стук прекращается и переходит в удары по двери, Сехун оглядывается назад на стену, когда портфелем упирается в угол и вздрагивает, когда спотыкается о ногу деда. Он замирает, загнанный в угол, словно олень в свете фар, и ждёт. Он знает, что такого напора их — теперь его — хлипкая дверь не выдержит. Она и не выдерживает. Он вздрагивает, когда замок ломается и дверь с громким хлопком ударяется о стену, впуская в комнату четырех огромных мужчин. Первым заходит уже знакомый ему верзила, поигрывая желваками и улыбаясь: — Мы сделали всё, как босс велел, а теперь мы с тобой немножко развлечёмся, подружка. Сехун не успевает ничего понять, как четверо здоровяков окружают его, Сехун лопатками упирается в стену, и напрягается, надеясь, что выдержит несколько ударов перед тем, как ему удастся хотя бы доползти до двери и попытаться сбежать. Чего он, чёрт возьми, ждал всю ночь? Почему понадеялся на что? Судьбу? Поступил, как настоящий идиот, ведь знал, что его не собирались оставлять в живых, по крайней мере, сейчас это точно не входило в планы незваных гостей. План «дождаться, когда его выведут и попытаться улизнуть» был ужасным. Первый удар приходится в лицо, Сехун видит звёздочки перед тем, как согнуться пополам и получить ещё один удар в живот. — Наш босс проявил слишком много благоразумия по отношению к тебе, — смеётся верзила и Сехун успевает увернуться, поэтому удар, предназначенный для его лица, уходит куда-то в скулу, заставляя дёрнуться в сторону. Что ж, вероятно он не такой ценный, как думал ранее. Скорее, он достаточно глупый, что оставался в квартире с трупом всю ночь, вместо того чтобы сбежать и уже пытаться вылететь из страны. Возможно, он и правда, идиот. Сехун готовиться к собственной смерти, получая ещё один удар, от которого его шатает, но никто не ловит, и он падает, словно мешок зерна, на пол, ударяясь головой о стену. Уже готовый потерять сознание, он поднимает мутный взгляд наверх, слыша звук разбивающегося стекла, а затем чьи-то крики и звук выстрела. Сехун теряет сознание, но перед этим видит, как несколько незнакомых мужчин дерутся с его четырьмя гостями и... Лицо. Острое лицо молодого человека, склонившегося над ним и дёргающего на выход. Кажется, он что-то говорил. Кажется, шевелить задницей и убираться оттуда.

ххх

сотрясая тишину, кошмары нахлынули, словно поглотив меня полностью.

Сехун приходит в себя и осознаёт, что не умер, что он лежит где-то, на чём-то относительно мягком. Только глаз не открывает – не может, вернее. Он чувствует, как в разных местах болит его тело. Желая осмотреть масштабы бедствия и понять, что происходит он всё-таки пытается поднять веки, кое-как, но получается спустя некоторое время. Мир вокруг слегка двоится и мутнеет, а затем становится более чётким, Сехун поворачивает голову вбок, рассматривая обстановку и понимая, что это похоже на какой-то дешёвый номер мотеля. Нет, он точно не умер, это не похоже на ад. Когда он пытается пошевелиться и привстать, его останавливают и только тогда Сехун замечает чужое присутствие в комнате, с другой стороны, и чтобы увидеть, ему нужно повернуть голову – поплывшим глазом он видит не так-то много. Сехун собирает всю свою волю, чтобы повернуться, и морщится, когда в глаза бьёт свет прикроватной лампы. Незнакомец в комнате тут же отворачивает её от его лица и Сехун морщится, пытаясь рассмотреть своего... Спасителя? Когда зрение становится более чётким, Сехун узнаёт его. Лицо человека, которого он видел последним. Молодой человек сидел весь в чёрном на каком-то стуле рядом с кроватью, где Сехун лежал. Его волосы были зачёсаны назад, поверх чёрной водолазки на шее висела цепочка, а на скуле едва заметно был виден свежий порез. Карие глаза внимательно следили за каждым его движением. Когда мужчина открывает рот, Сехун старается уловить каждое слово – его мозг работал всё ещё слишком медленно. — Тебе нужно что-нибудь? Воды? — Сехун не знает нужно ли ему воды, но едва заметно кивает, прикрывая глаза, а когда открывает, то видит, как мужчина встаёт и уходит куда-то в другую сторону. Сехун ждёт. Незнакомец приносит бутылку с водой, затем склоняется над ним, помогая сесть, и подносит бутыль к губам. Сехун не понимает к чему вся эта забота, кто это и что ему нужно от него, но пока он жив и его не собираются избивать в ближайшее время, он не будет задавать никаких вопросов. Незнакомец убирает бутылку на прикроватную тумбочку и возвращает своё внимание на Сехуна, который осматривает комнату, откашливается, держась за горло, а затем, нерешительно переводит взгляд на мужчину. — Есть внутренние повреждения по ощущениям? — вновь спрашивает незнакомец мягким вкрадчивым голосом и Сехун, прислушавшись к своему ноющему телу на несколько секунд, вновь отрицательно качает головой. Тогда мужчина кивает: — Тебя осмотрят позднее, но мало ли. Сехун пытается выпрямить спину, но по позвоночнику проходит приступ боли, и он вновь горбится, сжимая руками одеяло. Сознание начало медленно проясняться, и он уже мог вспомнить конкретные детали. В его квартире появились незнакомые люди во главе с этим мужчиной. Что произошло? Сехун поднимает взгляд на мужчину, который внимательно наблюдает за каждым его движением, и открывает рот, пытаясь выдавить из себя воздух: — Ч-что произошло? — Ну, — молодой человек усмехается и дёргает плечами, скрещивая руки на груди, — Можно сказать, тебя спасли от смерти. Живым бы ты оттуда не вышел. Сехун медленно моргает. — Сколько времени я был в отключке? — Чуть больше суток. Сехун молчит, опустив голову, раздумывает над тем, какой вопрос задать следующим и всё-таки решается. — Кто вы? Незнакомец внимательно осматривает Сехуна, затем внезапно склоняется ближе к кровати и улыбается: — Можешь звать меня Сухо. — Сухо, — медленно повторяет Сехун и чуть хмурится, — Кто вы? Зачем я вам нужен? Незнакомец, Сухо, молчит немного, словно раздумывая, что сказать, но всё-таки выдаёт: — Ты нужен боссу. — Боссу? — спрашивает Сехун и облизывает губы, чувствуя сухость. Что всё-таки получилось? — Слышал ли ты о клане Кимов? — интересуется в свою очередь Сухо, — Если за тобой пришли люди клана Бан, думаю, ты должен был слышать что-то и о нас. Сехун молчит, понимая, кто находится перед ним. Очевидно, этот парень был таким же, как и те четверо, ломившиеся в его квартиру, только из другой семьи. Кажется его втянули в какую-то межклановую войну. Сухо всё ещё ждёт ответа, выжидающе приподняв брови, и Сехун кивает, пытаясь вспомнить крошки информации, которую успел услышать в речи главаря ранее. — Вы пришли ко мне.... Потому что знаете кто я? — Сехун выжидающе смотрит на Сухо, пытаясь прочитать его выражение лица, но даже взгляд мужчины не меняется, он только кривит губы в подобии улыбки и скептично спрашивает: — Безликий? — Сехун неуверенно кивает, — Мы слышали разговоры, которые ходили, да. — Вы отведёте меня к боссу? Сухо как-то иронично улыбается: — Если бы босс верил всему, что говорят его конкуренты... Сухо не договаривает, но Сехун понимает и на душе сразу же тяжелеет. Это выражение не сулило лично для него ничего хорошего. — Думаете, это ложь? — Сначала мы проверим кто ты, чтобы решить... — Сухо останавливается, внимательно осматривая Сехуна, — ...стоило ли спасать тебя и оставлять в живых. Отлично, думает Сехун неутешительно, отводя взгляд. При любом раскладе его убьют. Прекрасно. Не так он планировал провести эту неделю, абсолютно не так. — Что... — начинает Сехун, чувствуя, как внутри неприятно скребёт, — Что с моим дедом? Ему может казаться, но взгляд Сухо будто бы становится мягче, однако это похоже на мимолётный миг, уже через секунду Сухо скучающе пожимает плечами, однако в глаза Сехуну больше не смотрит. — Он мёртв. Мы не думали, что можем не успеть, это стало неожиданностью, когда мы вошли в квартиру. Его тело забрали в морг, записав на несчастный случай. Сухо больше ничего не говорит, а Сехун и не спрашивает. Он смотрит на свои руки, теребящие покрывало, не поднимая головы, когда мужчина встаёт со стула и уходит куда-то в коридор, туда, где Сехун не может его увидеть. Сехун откидывает голову назад на подушку, пытаясь вспомнить последние события, которые отложились в голове. Сидя в тёмной комнате, рядом с трупом старика, Сехун раздумывал над теми словами главаря. Кимы были управляющим кланом и, очевидно, руководить им стал кто-то новый. Вариантов у Сехуна было немного – без оборудования, со старым ноутбуком, находясь в международном розыске и имея на хвосте требующих долг ростовщиков, выбор у него был невелик и бежать он вряд ли бы смог. Предлагать свои услуги ростовщику и его боссу было, видимо, бесполезно – они не знали, что Сехун на самом деле являлся Безликим, считали его мелким хакером-подростком, ценности для них он не представлял и его ноющие кости это доказывали. Оставались Кимы. Что в его квартире забыли люди клана Кимов? Собирались взять Безликого? Кимы направили к нему своих людей, значит они, вероятно, должны были знать, как и те ростовщики, чем он занимался в жизни. Значит ли это, что им интересен Сехун? Вернее, интересен Безликий? В любом случае, они спасли его и, кажется, будут проверять, Сехун обязан показать им, что это правда, если хочет выжить и тогда они смогут поговорить, он предложит взаимовыгодное сотрудничество и будет – а будет ли? – под защитой Кимов. Клана. Мафии, очевидно, как он понимает из всего, что произошло за последние три дня в его жизни. Сехун всё ещё не знал, что ему делать с долгом в пять миллиардов, но если это его возможность выжить и не просто выжить, а получить освобождение, то он готов продать себя во всех смыслах. В конце концов, у него больше не было его старика, который бы заботился о нём. Только вот захотят ли Кимы его? Сехун долго размышляет над словами главаря коллекторов, клана Бан, как описал их Сухо, много думает о том, что подумают соседи, когда увидят хаос в их квартире – сломанная дверь, лужа крови на полу, пропавшие дед с внуком. Однако спросить обо всём Сухо он не решается. Вместо этого Сехун рассматривает его исподтишка. Тот был явно в хорошей форме, стройный и подтянутый, в кожаной куртке, со слегка растрёпанными волосами – напоминал бандитов из фильмов, которые Сехун смотрел ночами. Видимо, его оставили присматривать за – кем Сехун сейчас был? пленным? больным? – чтобы он не наделал глупостей, не сбежал. Всё тело болело так, что Сехун не сбежал бы и в ближайшую неделю. Он лежит с закрытыми глазами, когда понимает, что пялиться уже не получится. Сухо сидит на диване в другом конце комнаты, переключая каналы на небольшом телевизоре. Сехун просыпается только на следующее утро, он не знает уходил ли Сухо куда-то, но тот уже у его кровати, протягивает упаковку с бисквитным печеньем и бутылку воды. На приподнятые брови Сехуна, он пожимает плечами: — В коридорном автомате нет ничего съедобного или относительно полезного, так что выбрал самое нейтральное. Потерпи до обеда. — А что будет в обед? — спрашивает Сехун, сосредоточившись на открытии шелестящей упаковки. Себе же Сухо взял среднюю пачку O!karto. Сехун любил их. Раньше. — В обед мы повезём тебя на осмотр в больницу. Там ты поешь. — Мы? — задаёт очередной вопрос Сехун и Сухо выдыхает терпеливо, словно ребёнку, объясняя: — Думаешь, я поеду с тобой один? — Я не умею драться, — говорит честно Сехун и кусает сухой бисквит. А ведь на этикетке обещали земляничный джем внутри. — Да, по твоим синякам я понял это. Только тут до Сехуна доходит – на нем бесформенная, слишком большая футболка – не его. Значит Сухо переодевал его. Думать о том, что кто-то видел его обнажённое тело, похожее на кровавое месиво не очень приятно, к тому же, в голове щёлкает еще одна мысль и Сехун резко дёргает головой, ощущая темноту в глазах: — Где мой рюкзак? — Ты получишь его, когда пройдешь осмотр, — говорит Сухо, хрустя очередной порцией снэков, и Сехун видит, что спорить с Сухо о чём бы то ни было бесполезно. Вздохнув, он сосредотачивается на жевании, запивает всё водой и отдаёт её Сухо. Тот снова уходит в коридор, оставляя Сехуна наедине с включённым музыкальным каналом. Сехун как раз на середине какого-то странного клипа со страусом, когда Сухо возвращается и присаживается рядом. — Разве в больнице не будут задавать вопросов, когда увидят побои? — спрашивает Сехун, косясь на профиль Сухо, равнодушно уставившегося на экран. Тот поворачивает голову, пересекаясь взглядом с младшим. — У клана везде есть свои люди. — Я нужен клану? — Правильный вопрос будет, — Сухо чуть улыбается — Нужен ли Безликий клану. — Нужен? — осторожно спрашивает Сехун, принимая свою ошибку. Сухо выглядит задумчивым. — Как посмотреть. Нашему новому лидеру определённо пригодился бы. — Расскажи мне об этом, — просит Сехун и получает скептический взгляд в ответ, — Что? — Ты более разговорчив, чем кажешься на первый взгляд. Сехун хмыкает. — Я пытаюсь понять во что я ввязался. Потому что, начиная с того момента, как эти верзилы ворвались в нашу с дедом квартиру, я перестал понимать что-либо. — Знаешь, чего я не понимаю? Как и наш босс, — Сухо улыбается, но улыбка его опасная, — Почему внезапно появились разговоры о том, что клан Бан хочет заполучить одного из самых знаменитых хакеров современности, но вместо компании подготовленных бойцов они отправили к нему кучку коллекторов, которые стали забивать его до смерти. Тебе не кажется, что что-то не сходится? Сехун неловко опускает взгляд на свои руки. Он не знал, что на это сказать. Сглотнув, он поднимает голову и спрашивает, оставляя вопрос без ответа: — Зачем клану Кимов нужен Безликий? — Два года назад глава клана Кимов умер и к власти пришёл его сын, — говорит Сухо, позволяя сменить тему, — И его политика сильно отличается от методов его отца. — Свежий взгляд? — задумчиво бормочет Сехун и Сухо кивает, соглашаясь. — Думаю, Безликий стал бы неплохим трофеем и скрытой картой в его руках. Сехун морщится, трофей, но ничего не говорит, понимая, что так и есть. Всё становится более ясным, зачем его спасли лишь из-за разговоров о Безликом, почему с ним возятся сейчас. Кажется, глава Кимов и правда хочет найти Безликого. У Сехуна есть шанс, ему нужно лишь проявить себя. — Раньше в... Как вы себя называете? Клан? Семья? Сухо ухмыляется, вопрос явно его развеселил. — Семья Кимов состоит из трёх родных братьев, детей бывшего главы. Но все остальные тоже зовут себя семьёй. Это не кровные узы, а узы чести. Связав себя с кланом раз, вы остаетесь в нём навсегда. Только если не предаёте семью. Сехун кивает и начинает снова: — Раньше в семье не было хакеров? Может, у них были прозвища? — Старик Ким был консервативным. У него были специалисты, но они не ушли далеко и все были достаточно в возрасте, совсем из другой эры. Ким-младший провел чистку и теперь ищет таланты. Ну, как я могу судить, — Сухо смотрит в глаза Сехуна слишком пронзительно и внимательно, словно может читать мысли и вообще видеть насквозь, — Готов ли ты к этому? — Только если я являюсь Безликим, — севшим голосом слабо говорит Сехун и Сухо вновь кривит губы в улыбке, кивая. — Только если ты являешься Безликим. — Что Безликий получит взамен, если согласится быть... частью семьи? — Он будет частью семьи, — твёрдо подтверждает Сухо, — Он получит полное покровительство правящего клана корейской мафии, О Сехун, — Сехун вздрагивает – Сухо за всё время впервые зовёт его по имени, — Он будет иметь равные со всеми права. Находиться под полной защитой, пользоваться всеми ресурсами и связями, а за свои таланты и услуги будет иметь привилегированное положение. Сехун чувствует холод, скользнувший по позвоночнику, руки покрылись мурашками от информации, преподносимой вкрадчивым тихим голосом. То, о чём Сухо говорил было слишком идеальным – он был бы под защитой, он бы погасил долг перед кланом Банов и жил себе спокойно, имея над собой поддержку Кимов. Конечно, он не совсем представлял себе, что должен делать, но он и подумать не мог о таком раньше ещё несколько часов назад. Сехун чувствует, будто воспрял духом, он смотрит на Сухо уверенно и внезапно чувствует себя нетерпеливо: — Когда вы будете проверять меня? — Сначала тебя нужно осмотреть. — Вперёд, — уверенно говорит Сехун и Сухо приподнимает брови от такого неожиданного рвения. Хмыкнув, он поднимается с кресла и, бросив короткое жди, уходит из номера, Сехун слышит тихий щелчок входной двери. Проходит ещё час, прежде чем Сухо говорит ему подниматься. Сехун впервые за всё время стягивает одеяло и опускает ноги на пол, пытаясь встать. Ему неловко, когда он просит Сухо помочь дойти до туалета, но тот выглядит безразличным. Он подхватывает его под локоть и ведёт к выходу, туда, где Сехуну просмотр был недоступен – оказывается, двери наружу и в ванную комнату были перпендикулярны друг другу. Сухо заводит его внутрь и выходит за дверь, однако закрыться на замок запрещает. Сехун медленно стягивает с себя футболку и какие-то серые штаны, залезает в душ, прикрываясь шторой, и включает воду. Он долго стоит под горячими струями с закрытыми глазами, однако слыша кашель снаружи, выключает воду и медленно вылезает. Сехун натягивает на себя свои вещи, а затем выходит наружу, смотрит, как Сухо осматривает комнату ещё раз, а затем подходит к двери, поворачивая замок. Когда дверь открывается, Сехун морщится от солнечного света, но выходит первым. Сухо за ним, закрывает дверь и Сехун оглядывается, замечая двух мужчин в обычной одежде, стоящих по углам блока. Видимо, они были «своими», потому что Сухо спокойно ведёт его в сторону лестницы и мужчины следуют за ними. Они спускаются по лестнице на первый этаж и выходят к парковке. Один из мужчин открывает дверь ауди и Сехун проскальзывает на заднее сидение. С ним не обращаются, как с пленным или похищенным, Сехун не чувствует себя под канвоем, хотя внушительных размеров охранник сидит рядом с ним, однако полностью его игнорирует, уставившись в окно. Сухо на переднем сидении уставился в телефон, что-то печатая, пока машина медленно отъезжала от здания отеля и ехала по направлению в центр Сеула. Сехун не знал местности, пока не увидел знакомые наименования и рядом километровые метки. Неужели они были так далеко от его дома? Сехун смотрит в тонированное окно всю дорогу, с интересом склоняется, когда они останавливаются и начинают парковаться, замечая название больницы Национального университета Сеула. Сехун удивлённо приподнимает брови, но ничего не спрашивает. Его деду нужно было работать месяц, чтобы оплатить хотя бы одну консультацию здесь. Сехуна ведут через главный вход по холлу, в сторону лифтов, они поднимаются на пятый этаж и, не торопясь, идут в сторону одного из кабинетов. Сухо немного тормозит их скорость, за что Сехун даже благодарен – тот явно делает это из-за него, у Сехуна болела нога, которую ему почти вывернули, и он передвигался прихрамывая. В кабинет врача с ним заходит только Сухо. Сехун не знал, чего ожидать, потому что доктор, мужчина средних лет, казался абсолютно нормальным, с грамотами на стене и семейной фотографией на рабочем столе. Знать, что он связан с мафией, было для Сехуна чем-то сюрреалистичным. Сухо ожидал у двери, пока Сехуна осматривали с ног до головы. Он разделся, позволяя доктору осмотреть все свои ушибы, неловко отвечал, говоря, что у него болит нога и немного челюсть. Доктор внимательно обрабатывает кожу, осматривает ногу, предлагая гипс. Сехун отказывается. Когда осмотр заканчивается, Сухо провожает его до первого этажа, Сехун посещает туалет, а затем они идут в столовую при больнице. Сехун ужасно радуется горячей пище, набрасываясь на поднос с едой, и получая косые взгляды от охраны. Он быстро наедается и только под конец начинает жевать медленнее, понимая, что время его спокойной жизни истекает слишком быстро. Его осмотрели и накормили, вероятно, это слишком щедро, и скоро всё закончится. За последние три дня это – самое нормальное и странное в его жизни одновременно. Сехун глубоко вздыхает, собираясь с мыслями, и отодвигает поднос, показывая, что закончил есть. Сухо напротив кивает, принимая его безмолвные жесты, и встаёт изо стола. Он в сопровождении охраны идёт за Сухо на выход, слегка прихрамывая, залезает в автомобиль и откидывает голову на спинку, не зная, чего ожидать. Его долго везут, Сехун успевает задремать по дороге. Он понимает, что они, кажется, выезжают из Сеула, сворачивают на трассе и едут вглубь лесов. Мысль о том, что если он не докажет, что является Безликим, то его убьют и труп закопают или сожгут где-нибудь в лесу, заставляла слабо улыбаться. Как иронично. Лучше бы его избили до смерти. Он не видит указателей, кроме одного пару километров назад, однако, они останавливаются и выезжают на поляну, Сехун замечает промышленные помещения и где-то в его голове карта города меняется – он вспоминает уже как десятилетия закрытый завод, который так и не удосужились разобрать на кирпичи из-за забастовки рабочих. Что они здесь делали? Один из мужчин слегка грубо дёргает его из машины и Сехун спотыкается, чуть не падая на землю. Сухо закатывает глаза, очевидно думая, насколько он слабый и бесполезный, и Сехун сжимает зубы, мысленно прося подождать – он им ещё покажет. Мужчины теснят его с разных сторон, у одного в руках висит его рюкзак. Его ведут по тёмным коридорам вглубь и Сехун даже не старается запоминать путь, потому что обстановка везде одинаковая. В какой-то момент Сухо открывает большие двери и ведёт их дружную четвёрку через пустое складское помещение куда-то в угол. Минуя перегородки, Сехун сбивается с шага и спотыкается, не отрывая взгляда от оборудования. Сехун видит впечатляющее сооружение – три монитора и пара системных блоков на небольшом столе в углу, быстро сканирует глазами девайсы на столе и провода. — Могу я?.. — Сехун уже наклоняется, чтобы подойти ближе, но пересиливает себя и терпеливо смотрит на Сухо. Тот пожимает плечами, скрещивая руки на груди: — Вперёд. Сехуну дважды говорить не нужно, он быстро подходит к столу, садится в кресло и начинает проверять оборудование. Он лезет вниз под стол, поворачивает системные блоки к себе, снимает крышки и ковыряется в проводах, чувствуя на себе три внимательных взгляда. — Что-то не так? — спрашивает Чунмён, опираясь о колонну, на что Сехун чуть приподнимает голову, упираясь затылком в стол, и скептически смотрит на мужчину. — Пять жестких дисков, материнская плата на двести девяносто девятом чипсете, тут только оперативки планки на тридцать гигов... Вы что, отобрали этот компьютер у игромана? — Сухо дёргает бровями, но молчит, не отвечая, а Сехун возвращается к рассматриванию внутренностей, проводит пальцем по видеокарте и качает головой, — Не нужен крутой компьютер, чтобы уметь найти то, что тебе нужно, — Сехун пожимает плечами, выбираясь из под стола в кресло, — Только если ты не собираешься засеять майнинг на рабочем месте, но я сильно сомневаюсь, что вам нужна школьная программа по радужной таблице. Сехун ёрзает на стуле, тыкает мышкой в пространство, а затем крутится назад, протягивая руку вперёд: — Мне нужна моя сумка. Сухо молча поворачивается, склонив голову в одобрении, но Сехун решает пояснить неодобряюще смотрящему охраннику: — Мне нужно проверить компьютер и защитить себя. Когда Сехуну передают рюкзак, он кладёт его себе на колени, чувствуя родной материал под пальцами. Поджав губы, он достаёт пару кабелей и микросхем и, немного подумав, из бокового кармана самодельный кейлоггер. Он вновь спускается вниз, рассмотрев внутренности системного блока, устанавливает на нём первую одноплатную микросхему, затем проделывает то же самое со вторым системным блоком и включает свою глушилку, не забыв ткнуть кейлоггер в порт. — Откуда у тебя средства на всё это? — Сухо внимательно смотрит на него, склонив голову. Сехун пожимает плечами: — Я сам всё это делал. Подрабатывал в магазине электроники и таскал оттуда детали, ну и по книжкам учился, — Сехун качает головой в сторону стола, — Роутер собрать из чипа и процессора легче самому, знаешь, что как работает. Сам прошивал нужные утилиты. У меня всё работает даже дольше, чем легально выпускаемые американцами. Сехун усаживается поудобнее, включая оба системника, переподключает провода третьего монитора и тот тоже оживает. Он начинает размеренно стучать по клавишам, заходит в системные настройки и меняет их под себя. Остановившись на секунду, он чуть поворачивает голову назад и бросает короткое и уверенное располагайтесь, слыша чьё-то фырканье за спиной. Поджав губы, Сехун придумывает пароль, вводя его в нужное поле, и через секунду уголки губ дрожат в улыбке, когда одновременно три телефона за спиной начинают звенеть. — Что значит мы пропали? — тихо говорит Сухо в трубку и Сехун тихо хмыкает. Когда мужчина кладёт трубку, то удивлённо спрашивает у него: — Мы пропали из-за тебя? — Да. Кстати, спасибо за доступ к вашим компьютерам, кто сказал вам, что иметь одно обеспечение это хорошо? У тебя такой глупый пароль на телефоне, — Сехун чуть поворачивает голову, сочувственно надув губы, и возвращается взглядом к экранам, не видя, но зная, что Сухо закатил глаза на его слова. Он открывает небольшое окно на крайнем экране, вбивая команды и терпеливо ждёт, слушая, как двое его охранников тихо ругаются с кем-то по телефону. Когда информация на экране загружается, его глаза чуть расширяются от новой информации. Он быстро закрывает окно, путая следы. — Хорошо, я освоился. — Пожелания, заметки? — Не очень грамотно настроенный фаервол, сразу видно старая школа, — улыбается Сехун, набирая комбинации клавиш. Секунда и экран горит синим, — Итак, что вы хотите проверить? Взломать Национальную разведку? Предупреждаю сразу на этой системе не прокатит. Сухо отталкивается от стены, подходя ближе, и останавливается в шаге от Сехуна, так, что тому приходиться задрать голову и смотреть вверх. От пристального взгляда ему слегка неловко, и он ёрзает. — Индустриальный Банк, головной офис в Каннаме, — Сухо слегка улыбается, склонив голову, — Наш человек сейчас там. — Вы хотите взломать банк? — Сехун приподнимает брови. Не этого он ожидал. Он что собирается помочь в ограблении банка под страхом смерти? — Минута. Тебе необходимо отключить всю их систему всего на минуту. Справишься? Сехун молчит, взвешивая все варианты. Это было опасно. Он не был уверен в своём оборудовании, даже если успел провести его первичную проверку. Но это был его единственный шанс. — Хорошо, — говорит он и поворачивается на кресле к столу, придвигаясь ближе и принимаясь печатать. Он полностью погружается в систему, чувствуя чужой взгляд на себе, набирает стандартные коды, параллельно раздумывая над той информацией, что уже успел получить. Он не должен налажать. — Это... брутфорс? — удивляется Сухо за его спиной, на что Сехун мычит. — Можно сказать, его более усовершенствованная версия. Я начал с простого, рабочей почты у состава руководства на их личных мобильниках, прошёлся по настройкам червём и вошел во внутреннюю систему. Программа ищет совпадения в системах шифрования, которые используются не только для корпоративной почты, но и при автоматизированных процессах в общих системах. Они обычно всегда имеют схожесть. Благодаря этому перебор будет идти в значительно более узких рамках, когда найдёт закономерности, и пройдёт быстрее. Сухо молчит, а затем спрашивает: — Что ты сделал с нашим местоположением? Губы Сехуна дёргаются в ухмылке, но он принимает серьезное выражение лица, напоминая, что ему нельзя искать себе неприятностей, даже своим поведением. — Просто немного... поменял его. Сухо вздыхает. — Они сказали, что мы внезапно оказались посреди океана, — Сехун всё-таки улыбается. — Вначале я хотел отправить вас на Северный полюс. Сехун больше ничего не говорит, продолжая печатать и кусая губу. У него были проблемы. Он старался вести себя, как профессионал, доказать, что он является Безликим, но это не было так просто, он не знал послушают ли его люди, ничего не понимающие в этом, поверят ли на слово. И он не был уверен, что идея с банком сработает без должной подготовки. А что если не сработает? Его убьют прямо здесь? Он просто исчезнет с лица Земли за долю секунды. Его не торопят, но он слышит тихое ворчание охраны за спиной, он кусает губы, наблюдая, как меняется один айпи адрес на другой и нажимает на ввод, замирая. — Долго ещё? — голос у Сухо холодный и требовательный, Сехун со всей силы сжимает мышку, свободой рукой впиваясь ногтями в ладонь. — Сейчас, — шепчет он только, смотря на загрузку в семьдесят процентов на экране, — Сейчас. Он ждёт, что Сухо даст команду или хотя бы шелохнётся, но он стоит рядом и Сехун чувствует, что тот не шевелится тоже, лишь внимательно смотрит на экран. Загрузка завершается и экран освещается, перед ними появляется синий логотип Индустриального банка и предложение ввести пароль для входа в систему. Сехун моргает несколько раз и поворачивает голову, смотря на лицо Сухо, в его глазах отражался синий квадратик, а на лице застыло некая удивлённость или благоговение – Сехун не особо в этом разбирался, но понял – тот был впечатлён. Проходит десять секунд, в течение которых Сехун всё так же не отрывает взгляда от профиля Сухо, когда отражение в его глазах исчезает, а лицо перестает освещаться. Сехун моргает, пытаясь оторваться, поворачивается к экрану и видит надпись ошибки. Внутри что-то падает. У него не получилось. Не получилось удерживать контроль над системой минуту. Сработала защита. Всего десять секунд. Сехун опускает глаза вниз с потемневшего экрана на клавиатуру перед собой и вздрагивает, когда слышит мужской голос позади себя. — Сухо. Сехун оборачивается, смотря на мужчину с телефоном в руке. Тот даже не удостаивает его своим взглядом, сосредоточившись на Сухо. Тот всё ещё реагировал как-то слишком медленно, словно глубоко задумавшись, повернулся и слегка приподнял брови, показывая, что весь во внимании. Мужчина кивнул на свой телефон. — Они вызвали полицию, все выходы перекрыты. Система была взломана. Клиентский зал заблокирован, Чен там, — мужчина смотрит на Сехуна чуть свысока, но уже с большим уважением, чем до этого, — Всё сработало. Не на минуту, думает Сехун в ужасе. Сухо сказал, что их человек там. Его поймали? Самого Сехуна сейчас убьют? Сухо переводит взгляд на Сехуна, смотрит на него с холодным ничего не выражающим лицом, а затем чуть склоняет голову. — Всё и правда сработало. — Но не на минуту, — нервно дёргается Сехун, испуганно смотря в сторону двух мужчин в паре шагов от себя, — Что... что с вашим человеком? Его схватили? — Почему его должны были схватить? — Сухо чуть приподнимает брови и усмехается, — Мы ведь не банк грабить собирались. — А что тогда? — Сехун моргает, чувствуя себя марионеткой в чужих руках. — Я хотел посмотреть на то сможешь ли ты вообще что-либо сделать. Без подготовки, без своего компьютера. И ты сделал. Сехун не понимает, молча смотря на Сухо. Он поджимает губы, чувствуя, как руки начинают слегка трястись, поэтому он сжимает кулаки, упрямо уставившись в тёмные глаза напротив: — Тогда у меня есть вопросы. Сухо поворачивается к мужчинам и кивает, те тут же оставляют их вдвоём, развернувшись и направившись в том направлении, откуда они пришли до этого, что Сехуну почти смешно – всё было так просто? По одному кивку головы? — Я внимательно слушаю, — почти радушно предлагает мужчина и Сехун недолго думает, прежде чем сказать: — Это всё нужно было, чтобы проверить меня? — Да, — Сухо кивает и Сехун прикусывает губу от такого прямого ответа. С ним никогда не говорили так холодно и честно. — Я прошёл? — Прошёл, — подтверждает Сухо и кажется выглядит очень довольный этим. Сехун не унимается. — Даже если это была не минута? Даже если ваш человек там? — Делаю скидку на обстановку, — как-то задумчиво говорит Сухо, — К тому же наш человек сможет выбраться оттуда как обычный клиент. Не знаю какие фильмы о мафии ты смотрел, но мы не будем грабить банки ради денег среди дня, О Сехун. Эта терпеливость и ответ на каждый вопрос раздражают. Сехун глубоко вздыхает перед тем, как выдать все свои карты. — Тогда разреши ещё один вопрос, — Сехун пересекается с чужим взглядом и приподнимает брови, стараясь выглядеть спокойным, а не уставшим и испуганным от всего, что произошло за последние несколько суток, — Что за странное имя ты себе выбрал. Сухо? Серьёзно? И почему ты этим занимаешься? Разве это то, что должен делать глава всего клана? Сехун видит, как брови Сухо чуть дёргаются, а в глазах сверкает удивление, всего несколько секунд, тут же сменяясь на уверенность и ухмылку, но Сехун всё видит. Сухо не ожидал. — Так ты знаешь кто я, — говорит Сухо и Сехун кивает, — Это похвально. — Похвально? — удивляется Сехун. В ответ получает кивок. — Похвально. Потому что из всех, ты первый и единственный, кто решил проверить меня. Сразу же. Сехун молчит перед тем, как подтвердить: — Слишком много странного, — Сухо на это довольно улыбается, склонив голову и скрестив руки на груди. Словно обычная беседа о погоде, а не признание, решающее последующую жизнь Сехуна. — Что ж, ты оказался прав. — И как тебя на самом деле зовут? Сухо немного молчит, а затем шумно выдыхает, рассматривая стены, словно они были интереснее Сехуна: — Чунмён. Ким Чунмён. — Зачем тебе всё это? Сухо — Чунмён — наконец переводит взгляд на Сехуна и говорит так же, как и утром в номере отеля, тихим вкрадчивым голосом, терпеливо поясняя Сехуну всё, словно ребёнку: — Всё, что я сказал тебе – правда. Моя политика отличается от политики отца. И я ищу людей, которые будут преданы мне, — Чунмён чуть улыбается, — И я должен выбрать их сам, посмотреть на них в действии. Как я уже сказал, ты первый, кто догадался накопать на меня. Сомневался, что я не обычная пешка, как те двое? — Ты знал, что я был Безликим и до этого, — говорит Сехун, смотря куда угодно, но не во внимательные глаза мужчины, ощущая себя неуютно. — Знал, — подтверждает Чунмён и Сехун поднимает взгляд, возмущённый этим фактом: — Тогда зачем... — Для того, чтобы ты показал свои способности и чувствовал себя комфортно, зная, что вправе требовать к себе должного обращения. Я не прав? Так ты чувствуешь себя теперь? Когда показал, кто ты и что можешь. Имеющим значение? — Сехун молчит, понимая, что всё это – правда, но не желая признавать это вслух. Чунмён пожимает плечами, понимая всё без слов, — Теперь у тебя есть право торговаться, понимая свою ценность. Сехун молчит, раздумывая над этими словами. Всё это было странным и он совсем не этого ожидал, когда решил раскрыть, кем на самом деле являлся этот мужчина. — И я могу? — Торговаться? — чуть улыбается Чунмён, на что Сехун кивает. Чунмён вздыхает, словно раздумывая, сложив руки за спиной, делает несколько шагов в сторону от Сехуна, рассматривая серые стены подвала и словно давая им обоим время подумать, — Всё это время, пока ты лежал в отключке, я много думал, О Сехун, — Чунмён останавливается поодаль от Сехуна, заставляя того повернуться на своём кресле от стола к нему, — Тебе девятнадцать и ты находишься на учёте полиции за правонарушения. Твоего опекуна убили, а ваше место обитания теперь разрушено и, кажется, коллекторы из клана Банов заточили на тебя зуб. А если капнуть чуть глубже, то окажется, что ты – хакер-самоучка в международном розыске Интерпола за взлом правительственных баз. Жизнь тебя потрепала, не правда ли? Сехун немного тушуется, опуская взгляд, когда Чунмён выдаёт его послужной список. Ко всему этому он мысленно прибавляет долг в пять миллиардов вон, висящий на нём, и ситуация не становится более радужной, она ещё больше ухудшается. Он хотел торговаться? Он должен умолять взять его под защиту. Ничего из того, о чем Сехун подумал, Чунмён не говорит. Вместо этого, он делает медленные шаги в его сторону и, склонив голову, произносит: — Я не могу сказать тебе многое о своих планах... Но я хочу, чтобы ты присоединился к нам, — Сехун поднимает голову, встречаясь с чужим взглядом. — Почему? — спрашивает он, не понимая. — Ты талантлив. Такой бриллиант пригодится в моём клане. Как ты сам видел, защита у нас была не из лучших, потому что все предыдущие соратники были старой школы. После смерти моего отца они перестали верить в нашу силу, словно его кончина что-то меняет. Они не ушли из клана, чтобы это не считали предательством, всего лишь на покой, но их позиция ясна, и они могут проявить лояльность к кому-то другому. Однако, — Чунмён останавливается на секунду, — такая сильная потеря союзников, знающих нашу семью изнутри, действительно может пошатнуть нас. И мне это не нравится, — Чунмён встает в паре шагов от него, прямо, распрямив плечи, смотрит на Сехуна внимательно и последний думает на секунду, что тот, вероятно, может быть честен с ним в этом, потому что говорит много и вещи, которые не каждый бы хотел признавать. — Я не позволю никому забрать нашу власть, — говорит Чунмён спокойно и тихо, но в его голосе Сехун слышит угрозу и предупреждение, не конкретно ему, но всем, кто посмеет усомниться в этом. Сехун почти забывает дышать от величия, исходящего от этой статной фигуры. — Поэтому, я не советую тебе торговаться, — улыбается в свою очередь Чунмён, — Я дам тебе всё, что ты захочешь в ответ на твою преданность до конца своей жизни. Уверен, неплохая сделка. Сехун чувствует мурашки, а весь мир вокруг начинает кружиться, но он лишь сглатывает, стараясь не показывать своё состояние. Тяжесть последних дней словно обрушивается на него в один момент и давит, прижимая ближе к земле. В голове звучат слова главаря коллекторов и Сехун задумывается – может ли Чунмён помочь ему с этим? Может ли он согласиться, получить защиту и покровительство в ответ на свои услуги? — У каждого есть основной бизнес, — говорит он задумчиво, — Дай угадаю, строительство? — Почти легально, — довольно улыбается Чунмён. — Что ещё? Проституция? — Чунмён морщится: — Мой отец продал это клану Банов и не то, чтобы я был против. — Наркотики? — Чунмён кивает, — Что ещё? — Игорный бизнес? Выбивание долгов? — Сехун вздрагивает. Раздумывает некоторое время в тишине. Чунмён был прав, и он знал это. Знал, что это предложение было для Сехуна лучшим выбором. В памяти проносятся болезненные воспоминания, падающий на пол деда, тёмная лужа крови, растекающаяся под ним. У Сехуна и выбора-то особого не было. Соглашайся или умри. — Хорошо, — говорит он слегка хриплым голосом, но игнорирует это, встав со стула и протянув руку с твердым спокойным взглядом. Чунмён опустил глаза на его руку, едва улыбнулся и кивнул, принимая ответ. Сделал несколько шагов вперёд и протянул свою в ответ. Сехун впервые почувствовал, насколько его руки тёплые. — Отличный выбор, О Сехун. Что ж, думаю, раз мы здесь закончили, то нам стоит возвращаться, — Чунмён освобождает свою руку, засунув её в карман своей кожанки и, развернувшись в сторону выхода, делает пару шагов, пока не замедляется, слегка оборачиваясь: — Конечно, у тебя ещё будет посвящение, но с этих пор, я для тебя — хён, так что проявляй уважение. Не сказав больше ни слова, Чунмён медленно уходит, пока не исчезает за углом. Сехун только успевает упасть обратно на стул, слыша, как шумит охлаждение в системном блоке, пока в его поле зрения не появляется охрана. Конечно же. Вдруг он решит сбежать из заброшенного завода в черте Сеула куда-нибудь в Северную Корею.

xxx