A Shadow and a Wolf

— Только не подсолнухи. Я не люблю желтый. Но розы очень хороши. Розы обязательно будут. И многие другие цветы. Я не знаю, как они все называются, но они обязательно должны там быть. И еще хотелось бы музыку. Я обожаю музыку. Но без флейт. Я ненавижу флейты. Пускай будет арфа, но только не флейты. Возможно, колокольчики. И угощения. Это, конечно, главное. И гости тоже. Гости еще важнее. Серсее пришлось сдержаться, чтобы не ударить Лоллис Стокворт по лицу. Уже несколько месяцев та без устали трещала о своей будущей свадьбе. Всегда одни и те же бестолковые рассуждения о цветах, еде, музыке, танцах и гостях. Оставив без внимания болтовню второй дочери Стоквортов, Серсея погрузилась в созерцание сада, который и без того был знаком ей до последнего лепестка. Вот уже полгода она ежедневно бродила по этому саду, не зная, чем еще себя занять. Он был настолько мал, что она изучила каждый его уголок. И почти половину времени ей приходилось терпеть общество Стоквортов. Сегодня Лоллис снова пришла поделиться своими мечтами о замужестве. "Только наемник или карлик согласились бы жениться на тебе, да и то лишь за достаточное количество золота", — подумала Серсея. Мимолетное сожаление кольнуло ее: почему отец не женил Беса на Лоллис вместо Сансы? Скольких неприятностей они могли бы тогда избежать! — Разве не это вы ели в столице? Вопрос Лоллис возник словно бы из ниоткуда. Серсея развернулась к ней. — Ты что-то сказала? Она даже не притворялась, будто испытывает какой-либо интерес к Лоллис Стокворт. Отослать ее прочь было нельзя, но ничто не обязывало Серсею слушать эту непрестанную болтовню. — Я насчет пирогов с голубями. Разве не это едят в Королевской Гавани на свадьбах? — дурнушка, казалось, не осознавала безразличия собеседницы. — Да, — Серсея больше ничего не добавила. — Тогда у нас их тоже подадут. И многое другое, что едят на свадьбах. Серсея едва сдерживалась, пропуская мимо ушей бесконечный поток слов Лоллис, пока наконец не нашла возможности вежливо удалиться в свои комнаты. С момента разрыва помолвки с наемником Беса, глуповатая девица без устали фантазировала о несбывшейся свадьбе. Серсея сожалела, что не выдала эту уродку замуж за наемника. Сейчас та была бы в Западных землях, и от Лоллис Стокворт страдал бы уже ненавистный брат Серсеи, а не она сама. Но Ланнистеры всегда платят свои долги. Бронн помог Тириону избежать заслуженного наказания, а Серсея в отместку лишила проходимца выгодной партии. Серсея возвращалась в свои апартаменты в обществе двух неотступных стражников. Киван выделил ей пятьдесят охранников, чтобы формально обеспечить ее безопасность, а на деле — не дать покинуть замок. Серсея уже пыталась убедить их позволить ей вернуться в Королевскую Гавань, чтобы навестить сына, или хотя бы дать ей возможность побродить по замку и его окрестностям без постоянного надзора. Но все ее попытки оказались тщетными. Эти люди подчинялись ее дяде и не слушали ее приказов. Серсея кипела от негодования, с огромным усилием сохраняя внешнее спокойствие. По праву эти люди должны были принадлежать ей и исполнять ее волю. Она была их законной госпожой, единственной истинной леди Утеса Кастерли, и тем не менее они держали ее в плену здесь, среди глупцов. Пока Серсея томилась в заточении, маленькое чудовище заняло замок и золотой трон убитого им отца. Серсея мечтала о мести. Она хотела уничтожить его. И эту суку Тирелл тоже. И Сансу в придачу. Серсея не могла понять, как была настолько слепа, что не разглядела истинную натуру Сансы. Та была предательницей из семьи предателей, и все же Серсея наставляла ее и давала советы в надежде, что однажды она станет достойной королевой. А в благодарность за помощь Санса восстала против нее, оклеветала и отняла титул, который принадлежал ей по праву. Серсее было больно думать, что Санса Старк теперь играет роль Леди Утеса Кастерли рядом с Тирионом, хотя оба не имели на это никакого права. Она жаждала их смерти. Она хотела уничтожить их всех. Серсее давно следовало разобраться со всеми ними: Тирионом, Сансой, Маргери. Теперь она была уверена, что все трое состояли в заговоре, призванном свергнуть ее и захватить власть. Они отравили ее отца и подделали завещание, в котором он якобы отдавал Утес Кастерли Тириону и Сансе. Маргери, несомненно, полагала, что без Тайвина Ланнистера она сможет манипулировать Джоффри, в то время как Тирион и Санса получат Утес. Каждый из них имел свою выгоду. Для Сансы это был способ отомстить за свою семью. Они не ожидали, что Серсея разрушит их план, арестовав Тириона. Однако карлику удалось убедить Джейме поговорить с Джоффри и призвать дядю. Киван, как всегда, туповатый, поверил Тириону больше, чем ей. Несмотря на это, суд должен был доказать вину Тириона и Сансы, но именно тогда Серсея допустила ошибку. Она не учла, насколько искусно Маргери умеет манипулировать людьми и сможет убедить Кивана в непричастности Тириона. Еще более неожиданным оказалось то, как ловко Маргери использовала Сансу в своих целях. Эти двое проводили так много времени вместе. Возможно, именно тогда Санса изменилась. Маргери оказала на нее тлетворное влияние. Пройди всё гладко - и суд закончился бы казнью Тириона. Серсея получила бы Утес Кастерли, который принадлежал ей по праву, Сансу выдали бы замуж за кого-нибудь другого, возможно, за одного из двоюродных братьев Серсеи, а Маргери осталась бы в одиночестве, лишенная союзников. Вместо этого Серсею лишили власти и достоинства, заточили в четырёх стенах, отняли право видеться с детьми, сослали в какой-то незначительный замок. И даже возвращение в родные Западные земли стало для нее невозможным, пока ее младший брат держит бразды правления в Утесе Кастерли. Однако и этого оказалось недостаточно для троицы заговорщиков. Санса жаждала еще большей мести, Маргери хотела более податливого мужа, а Тирион... Серсея предполагала, что две интриганки, вероятно, убедили его после нескольких ночей, проведенных вместе. Ей нетрудно было представить, как Маргери ласкает маленький член ее брата, чтобы получить желаемое. А поскольку Маргери имела большое влияние на Сансу, то и волчица-предательница, вероятно, тоже не осталась в стороне. В любом случае, Тирион ненавидел Джоффри и желал его смерти. Серсея поняла это в тот день, когда он решил отправить его на укрепления в битве при Черноводной. Он хотел, чтобы ее сын погиб. И эти трое получили то, чего хотели. Они отравили Джоффри так же, как отравили ее отца. Джоффри не позволил бы Маргери долго контролировать себя. Ей нужен был муж, которым она могла бы манипулировать при любых обстоятельствах, и милый, уступчивый Томмен подходил для этого идеально. Валонкар. Шлюха из Хайгардена. Волчья сука. Они все умрут. Серсея скрывала свой гнев перед Стоквортами, но однажды она отомстит. Она уничтожит их и воздаст им по заслугам за все, что они натворили. Она освободит свою семью и своих детей от влияния этих трех заговорщиков. А пока ей приходилось оставаться здесь, бездействуя. При правильном подходе Стокворты могли оказаться союзниками. Если бы она смогла склонить их на свою сторону, то использовала бы их, когда придет время вернуть то, что принадлежит ей по праву. Они уже и так более чем рады видеть ее в качестве гостьи. Она могла бы обратить это в свою пользу. Но сейчас просто хотелось вернуться к спокойствию и уединению своих комнат. Ее терпения хватит лишь на один ужин со Стоквортами. Если бы ей пришлось увидеть кого-нибудь из них еще раз до или после... У входа в ее комнаты стояли двое часовых. Один из них шагнул вперед, загораживая проход. "Он бы не посмел, будь я все еще королевой и леди Утеса Кастерли", — подумала Серсея. — Ваша светлость, — он слегка поклонился. — Отойди и дай мне пройти, — Серсея не желала тратить время на людей своего дяди. — Ваша светлость, — продолжил стражник невозмутимо, — ваш брат здесь. Сердце Серсеи замерло. "Мой брат здесь. Который из? У меня есть только один настоящий брат. Только бы это был он!" — Сир Джейме прибыл, пока вы были в саду. Он ждет вас в ваших покоях, — добавил охранник, не дожидаясь ее реакции. Серсея оттолкнула мужчину и ворвалась в комнату. Джейме сидел в кресле, его правая рука с золотой ладонью покоилась на подлокотнике, левая — на бедре. При ее появлении он поднял голову. Его волосы были все так же коротко подстрижены, как и при их последней встрече. На нем были доспехи и белый плащ Королевской гвардии. Когда дверь за Серсеей закрылась, он встал и медленно подошел к ней. — Серсея, — в его глазах не было привычной похоти и голода, которые она видела, когда они оставались наедине. Вместо этого его лицо, казалось, отражало что-то похожее на боль. Но для Серсеи это не имело значения. Она бросилась к нему, заключив в объятия. Он был здесь — ее брат-близнец, ее возлюбленный, отец ее детей, мужчина, с которым она пришла в этот мир, ее вторая половина. Она уткнулась лицом в его плечо. Он не сразу ответил на этот жест, но после короткой паузы обнял ее левой рукой, привлекая к себе. — Джейме. О, Джейме. Моя любовь. С пылкой страстью Серсея припала к губам своего возлюбленного. Сколько времени прошло с их последней встречи? Ей было все равно. Она хотела его. Сейчас. Джейме пытался возразить, что их могут застать врасплох, но она заглушила его протесты, проникнув языком в его рот. Серсея знала, что он не сможет устоять, как и она сама. Они были созданы друг для друга. Они нуждались друг в друге. Они не были целыми, пока не были вместе. После недолгого сопротивления ее возлюбленный наконец сдался и принялся срывать с нее одежду. Она сняла с него доспехи, и вскоре они слились воедино. Лишь появление брата-близнеца заставило ее осознать, насколько сильно она тосковала по этому неясному чувству удовольствия и целостности, отсутствие которых она так долго не замечала. В итоге они оказались на полу, покрытые потом, Джейме под ней. Ситуацию контролировала она. — Нам не следовало этого делать, — сказал Джейме, когда они закончили. — Кто-нибудь мог нас увидеть. За дверью стоит охрана. Джейме встал, чтобы снова облачиться в одежду и доспехи, не давая Серсее времени остановить его и возобновить их близость. Увидев на полу свое разорванное платье, Серсея поняла, что оно безнадежно испорчено. Она направилась в гардеробную, чтобы облачиться в новое. А когда вернулась, Джейме едва справился с половиной своего облачения, не говоря уже о доспехах, которые все еще валялись на полу. Серсея, вызвавшись помочь, наслаждалась каждым соприкосновением с его кожей, замечая, как он каменеет под её руками. Когда Джейме, наконец, полностью облачился в свою одежду и доспехи, они сели, и Серсея позвала служанку, чтобы та налила им вина. — Прошло так много времени, — произнесла она. — Я почти не получала новостей ни от тебя, ни от кого-либо еще. — Мне жаль. Все очень заняты. Томмен учится быть королем, нам предстоит разобраться с фанатиками, наводнившими улицы города, Редвины все еще сражаются на Драконьем камне... — Понимаю. Служанка покинула комнату, и Серсея перешла на более ядовитый тон. — Стало быть, постижение моим сыном азов правления превыше благополучия его матери, а усмирение религиозных фанатиков оттеснило на задний план судьбу твоей сестры? После ее упрека Джейме некоторое время молча смотрел на нее, затем вздохнул: — Томмену нет нужды беспокоиться о твоем благополучии. Стокворты верны Короне, и, судя по тому, что я видел, к тебе относятся со всем уважением. — Со всем уважением? — Серсея чуть не плюнула. — Мне приходится терпеть дураков и недоумков с утра до вечера! Мой старший сын мертв, Мирцеллу продали, как скот, Томмен в руках какой-то шлюхи из Хайгардена, а место леди Утеса Кастерли, которое должно было принадлежать мне, заняла волчья сука! — Я пришел сюда не для того, чтобы выслушивать твои жалобы на предполагаемую несправедливость, жертвой которой ты стала, милая сестра. Я здесь, чтобы сообщить тебе новости о твоих детях. Резкий ответ Джейме на мгновение заставил Серсею замереть, но она быстро пришла в себя. Спорить с ним не имело смысла. Он был глупцом, прямо как эти Стокворты. — Как Томмен? — если Джейме пришел сообщить новости о ее детях, пусть тогда сообщает. Чем скорее Серсея узнает о них, тем раньше он уйдет. — С ним все хорошо. Дни его в основном разделены между уроками королевского правления с Киваном и общением с королевой. Гнев поднялся в Серсее: — Королевой? Вот как ты называешь эту маленькую шлюшку, которая убила нашего сына? Джейме расстроенно махнул рукой: — Маргери не убивала Джоффри. Это сделал сир Мерин. Если бы не твой приказ оберегать Джоффри от Розы любой ценой, он, возможно, до сих пор был бы жив. Серсее никогда не следовало доверять защиту Джоффри сиру Мерину и сиру Боросу. Ей стоило подобрать в Королевскую гвардию более компетентных людей. — Почему Томмен не прислал мне ворона? Ни строчки, ни слова. Почему он не навестил меня? — Как я уже говорил, он очень занят. Резким движением Серсея поставила кубок на стол, расплескав часть вина. — Это Маргери, не так ли? Это она держит его подальше от меня? — Он только что женился, Серсея. Разве ты не находишь естественным, что он хочет провести какое-то время со своей женой? — Ты действительно глупец, Джейме! Неужели ты не видишь? Она крадет у нас нашего сына! — воскликнула Серсея. — Не так громко. — Не так громко? Нашего мальчика забирают у нас, а ты беспокоишься о том, что я говорю слишком громко? — Люди не должны знать, что он наш сын, — голос Джейме упал едва ли не до шепота. — В таком случае, не смей называть себя его отцом. Ты никогда им не был. — Признай я открыто отцовство над кем-либо из наших детей, они были бы мертвы. — И к чему привела твоя осторожность? — парировала Серсея. — Нашего старшего ребенка убили в его же брачную ночь. Нашу единственную дочь отправили в Дорн. А наш младший женился на пронырливой шлюхе из Хайгардена. Джейме, казалось, не знал, что ответить. Серсея взяла свой кубок и отпила, наслаждаясь этой маленькой победой. Прошло так много времени с тех пор, как она в последний раз одерживала верх над кем-то. Она почти забыла, насколько это упоительно. Джейме некоторое время избегал встречаться с ней взглядом, оглядывая комнату, затем поднялся со стула и наконец посмотрел на нее. — Я пришел сюда не для того, чтобы сообщить новости от Томмена. Хотя я все же поговорил с ним перед отъездом из Королевской Гавани, чтобы узнать, есть ли у него какое-нибудь послание для тебя. Он сказал, что скучает и приедет в гости, как только сможет. Но он не знает, когда это будет. Это принесло Серсее некоторое облегчение. Ее младший сын еще не потерян. Маргери не взяла его под свой полный контроль. Он не был таким сильным, как Джоффри, но все же оставался ее сыном. Какая-то частичка силы в нем была. — Но, как я уже сказал, я приехал сюда не ради Томмена. Я здесь из-за Мирцеллы. Слова Джейме поразили Серсею. Мирцелла. Прошло столько времени с тех пор, как она видела дочь в последний раз. Сколько ей сейчас лет? Наверняка она уже превратилась в прекрасную молодую женщину. — Так что насчет нее? — спросила Серсея. Ей не терпелось услышать новости о своей единственной дочери. — Мы получили сообщение из Дорна. Или, точнее сказать, угрозу. Дыхание Серсеи перехватило. — Угрозу? — Шкатулку с ожерельем Мирцеллы в пасти гадюки. Никакой записки с ним не было. Мы не знаем, кто его послал, известно только, что оно пришло из Дорна. Киван не верит, что за этим стоит Доран Мартелл. Ожерелье дочери в пасти змеи? Дыхание Серсеи внезапно участилось. Нахлынула паника. Ее дочь была в опасности. Ее красивая и милая дочь. Однако отчаяние внезапно сменилось гневом. — Если они когда-нибудь осмелятся прикоснуться к ней, я сожгу их города дотла! Что сделал Киван? Джейме опустил взгляд в пол. — Ничего. Он отправил ожерелье обратно с посланием, напоминающим принцу Дорану, что любые действия против Мирцеллы поставят под угрозу наш союз с Дорном. Серсея вырвала бы сердце из груди своего дяди, окажись он здесь. Она поднялась со своего места. — Моя дочь в Дорне в опасности, а все, что он может сделать, — это напомнить Дорану Мартеллу о нашем союзе? Он слаб! Отец ошибся, оставив его регентом! — Серсея, мы ничего не можем сделать. Я просто хотел, чтобы ты знала. Серсея обрушила на брата всю мощь своего испепеляющего взгляда. — И это все? Ты собираешься бездействовать, пока наша дочь в опасности? Когда ее могут убить в любой момент? — Доран Мартелл не причинит ей вреда. Он слишком осторожен. Он сделает все, чтобы обеспечить ее безопасность. Мы говорим о подагрике, прикованном к креслу, который ничего не сделал, когда убили его сестру и племянников. Он не Красный Змей. Оберин мертв. Вероятно, угроза исходила от кого-то другого в Дорне. А после предупреждения Кивана Доран Мартелл тем более не допустит, чтобы Мирцелла пострадала. — Ты доверяешь Мартеллам? Они ненавидят нас. Если бы могли, они бы уничтожили нас всех! Лицо Джейме посуровело: — Недавно ты говорила мне то же самое о Тирионе. И посмотри, к чему это привело. Посмотри на свое положение, — он сделал шаг к ней. — Ты пыталась убить моего брата. Нашего брата. Ты спала с нашим кузеном, — он покачал головой. — Мне не следовало приходить. Джейме развернулся и направился к двери. — Прощайте, миледи, — произнес он, не оглядываясь. Серсея рухнула в кресло. Ее маленькая дочь, ее добрая и милая Мирцелла в опасности. Мартеллы хотят убить ее, а она ничего не может с этим поделать. Она расплакалась. "Золотыми будут их короны. Золотыми будут их саваны". Пророчество сбывалось. И Серсея была бессильна помешать этому. Впервые в жизни у нее не было власти. Ее дочь в опасности, и во всем виноват Тирион. Он отправил ее в Дорн. Он приказал Грегору Клигану убить Оберина Мартелла. Он хотел, чтобы Мирцеллу убили, так же как раньше желал смерти Джоффри. Вошли служанки, чтобы помочь ей переодеться. Серсее предстояло поужинать со Стоквортами, как она делала это дважды в неделю. Она вытерла слезы и собралась с силами. Ужин прошел скучно, но не настолько, как при обычных обстоятельствах. Джейме за столом не было. Леди Фалиса сообщила, что он уехал вскоре после визита к сестре, сославшись на неотложные дела в Королевской Гавани. Серсея не слушала разговоры вокруг, ее мысли были полностью сосредоточены на Мирцелле. Ее бедная дочь могла погибнуть в любой момент, и никто ничего не делал, чтобы ее спасти. Джейме и Киван бездействовали, а Тирион, без сомнения, и замыслил весь этот коварный план, чтобы обеспечить кончину Мирцеллы. Серсее нужно было что-то предпринять ради своей маленькой девочки. Она была единственной, кто готов был ее спасти. — Что вы об этом думаете, ваша светлость? К ней обращалась леди Танда Стокворт. Серсея была не в настроении разговаривать. — О чем? — она даже не пыталась скрыть, что не слушала. — О турнире в Ланниспорте. О том, что его выиграла женщина. Это привлекло внимание Серсеи: — Турнир в Ланниспорте? Выиграла женщина? — Да, ваша светлость, — подтвердила леди Фалиса. — Сир Джейме рассказал нам. Около месяца назад там проходил турнир, организованный в честь именин Леди Утеса Кастерли. Услышав, что ее негодный брат организовал турнир для Сансы, Серсея разъярилась. И еще больше от того, что девчонку называли Леди Утеса — титулом, принадлежащим ей, Серсее. — Сир Джейме сказал, что чемпионом турнира стала женщина, — подтвердил сир Бальман Берч, муж Фалисы. — Как ее звали? — Бриенна, — ответила Танда Стокворт. — Я помню, она была на королевской свадьбе. Кажется, дочь какого-то лорда из Штормовых земель. Джейме упоминал эту женщину? Это было любопытно. — Какая жалость, — продолжила Танда. — Подумать только, Лоллис могла бы стать Леди Утеса Кастерли, если бы я убедила лорда Тириона жениться на ней, когда он был Десницей Короля. Какая замечательная леди вышла бы из Лоллис. Лоллис Стокворт, казалось, погрузилась в свои мысли и не слышала слов матери. Серсея пристально посмотрела на дурнушку. Она так и не смогла решить, что ей отвратительнее: мысль о Лоллис Стокворт как о Леди Утеса Кастерли или факт, что Санса Старк теперь хозяйничает в их родовом гнезде. Бальман Берч самодовольно рассуждал о том, как бы он блистал на турнире, если бы только знал о его проведении. Он верил, что непременно одержал бы победу. Рыцари там, вероятно, были плохими бойцами, раз их всех победила женщина. — Что ж, в любом случае, теперь уже слишком поздно, — с сожалением отметил сир Бальман. — И для Лоллис тоже. Раньше у нее мог быть шанс, но теперь невозможно расторгнуть брак лорда Тириона и леди Сансы. Если сир Джейме прав, леди Санса больше не девственница. Это то, что сообщил ему брат в своем последнем письме. Серсея извинилась, когда основная часть ужина закончилась, и вернулась в свои покои. Она заставит их всех заплатить: Джейме, Кивана, Тириона, Сансу, Маргери, Бриенну и всех их союзников. Она вернет Утес Кастерли. Она спасет своих детей. Она будет править Семью Королевствами, как и было предначертано, и люди будут помнить ее веками, а ее враги исчезнут в тени истории. Никто больше не отнимет у нее ни одного ребенка. Она будет защищать их, как делала всегда. У них будут золотые короны, но не будет саванов. И никакая королева не сможет ее повергнуть. Она получит голову Маргери. И голову валонкара прежде, чем тот попытается ее убить. С мрачным удовлетворением Серсея подумала, что Санса, возможно, сожалеет о том, что боролась за спасение своего мужа-карлика. Какие ужасы должна переживать девушка теперь, когда Тирион берет ее в свою постель? Наверняка Санса уже пострадала гораздо больше, чем Серсея за шестнадцать лет в руках Роберта. "Ничего, пусть страдает. А затем я убью ее на глазах у Тириона. И заставлю их мучиться, его и Маргери. Они все познают боль, прежде чем я отрублю им головы и насажу на пики". Серсея Ланнистер вернется в Королевскую Гавань. И когда вернется, она свершит свою месть.