Поворот не туда

      Кларк лежала на боку и разглядывала замысловатое тату на спине Лексы. На губах блондинки играла легкая улыбка. Она была счастлива. Девушка было уже протянула руку, желая очертить контур рисунка, но отвела её, что б не разбудить мирно спящую охотницу.       Блондинка лежала и пыталась вспомнить, было ли место подобным чувствам в её жизни, ведь то, что она испытывает к Лексе просто волшебно. Такая приятная всеобъемлющая нежность и огненная страсть. Из глубины сознания пытались пробиться образы из того времени, когда девушка была жива. Кларк хорошо помнила свою университетскую влюбленность в парня по имени Финн, который в конечном итоге оказался скотиной порядочной, она так же помнила свою молодую преподавательницу Найлу, которая открыла ей глаза на собственную сексуальную ориентацию, но не могла никак вспомнить, был ли любимый человек уже после учебы. Стремилась ли её душа прижаться к чужой душе, так как сейчас сама Кларк желает захватить в объятия эту хрупкую с виду, но нереально сильную в действительности охотницу. В памяти всплывали эпизоды, в которых блондинка держит в своей ладони чью-то перевязанную руку и шепчет что никогда не оставит, что спасет, но кто это был вспомнить так и не получалось. Жив этот человек или нет, это кто-то родной или любимый, девушке было не известно.       Оставив тщетные попытки расшевелить дырявую память, Кларк не удержалась от соблазна и, все-таки, провела пальчиком по спине Лексы. Шатенка что-то промурлыкала во сне, перевернулась на другой бок и захватила в плен объятий блондинку.       Кларк стала нежно гладить руку, обнимающую её и поднесла к своим губам, желая поцеловать каждый пальчик, такой дорогой ей девушки, как заметила, на одном из пальцев небольшой шрам в виде зигзага. В памяти тут же мелькнула картинка, как она осматривает руку и кому-то в строну говорит: «По лицу её точно не опознать, по крайней мере в ближайшие пару недель, может шрам этот хоть как-то поможет. Хотя она и пару дней вряд ли протянет…». Но больше, как девушка ни старалась ничего вспомнить не удалось. Одно стало понятно, хоть на мгновение, но Кларк видела Лексу при жизни. Возможно была тем, кто констатировал её смерть.       Кларк стало неимоверно грустно от мысли, что они могли встретиться раньше страшных роковых событий, загнавших их в это место, могли полюбить друг друга и жить счастливо, пока слово жить было для них актуальным. Ведь сейчас девушку больше всего пугала мысль о том, как долго они пробудут тут. Но все эти вопросы были бессмысленны, ведь ответа на них никто не знал. Поддавшись порыву нежности Кларк начала медленно ласково целовать руку охотницы, чем конечно же разбудила Лексу. — это так странно: чувствовать. — сонным голосом, произнесла шатенка и навалилась всем телом на Кларк, захватив её губы в плен поцелуя. — ведь я чувствую лишь твои прикосновения, только твой удар причинил мне боль, а твои ласки распаляют огонь во мне, который тебе сейчас придётся погасить. — обязательно, ведь я уже очень мокрая и готова помочь с твоим пожаром. — томно прошептала прям в губы блондинка. Девушка не хотела думать о грустном, сейчас она ловила момент безграничного счастья. Сейчас она ощущала себя живее, чем когда-либо за последний десяток лет.       Девушки слились в страстном мокром поцелуе. — Коса делает меня жесткой, но сейчас это просто Я и хочу любить тебя нежно. — прошептала Лекса, опускаясь сладкими невесомыми поцелуями по пылающему страстью стройному телу блондинки. Пухлые губы и проворный язык дразнили манящие возбужденные соски, руки нежно мяли упругую грудь.       Кларк вплела пальчики в пышную шоколадную шевелюру и прижималась ближе, желая раствориться в таких волшебных ощущениях, отдаться целиком горячим поцелуям, почувствовать проворный язык на себе и внутри себя. — милая, да ты и правда готова потушить мой пожар, ведь ты истекаешь желанием. — прошептала Лекса, вылизывая соки страсти, сочащиеся из лона Кларк. Блондинка широко раздвинула ноги и призывно выгибалась навстречу губам ласкающей её девушки. Стоны и всхлипы удовольствия сводили Лексу с ума, она вобрала в рот трепещущий клитор и вошла в Кларк стразу тремя пальчиками. — умоляю тебя, Лекс, быстрее. — задыхаясь, еле слышно простонала Кларк.       Шатенка послушно исполнила просьбу и вскоре в ответ услышала громкий крик накрывшего блондинку оргазма.       Лекса вытерла рукой соки страсти, блестящие на губах. Кларк притянула девушку за шею вовлекая её в поцелуй. — я хочу, что б твои соки так же эротично блестели на моих губах. — прошептала Кларк и начала медленно языком обводить линию скул, бархатную шейку, руки жадно мяли податливую грудь, заставляя Лексу стонать и извиваться от остроты ощущений. Блондинка с особой нежностью и трепетом ласкала горячий центр страсти и чувственности. Возбуждение Лексы было настолько велико, что потребовалось всего пару минут, что бы удовольствие разлилось по телу, заставляя её содрогаться всем телом и задыхаться от мощности оргазма.       Девушки лежали на кровати, стараясь унять бешеное сердцебиение. Кларк закинула ногу и руку на Лексу и не хотела выпускать её из постели. — девочка моя, я тебя сейчас съем, если мы не спустимся и не поедим. — простонала шатенка. — повтори ещё раз. — тихо прошептала блондинка.       Лекса удивилась, ведь она точно знала, что Кларк все услышала. — ты хочешь, чтобы я умоляла? — я хочу, чтобы ты повторила ту часть, где называешь меня своей! — недовольно выдохнула блондинка.       Шатенка широко улыбнулась и начала покрывать лицо Кларк поцелуями, перемешивая их со словами: моя… моя… только моя. — пароль принят, проход к еде открыт. — усмехнулась блондинка и выпустила девушку из объятий.       Утомленные нежностями охотницы лениво спустились в каминную. — Кос?! — позвала Лекса, но в доме была тишина. Девушке стало не по себе. — может она обиделась? — тихо спросила Кларк. — вряд ли, она сама мне много раз говорила, что ты на меня влюбленно смотришь и что нам стоит попробовать. — что? Это кто на кого ещё влюбленно смотрит? — возмутилась блондинка. — конечно ты на меня! И обниматься полезла первая и силой меня поцеловала. — начала наигранно укоризненным тоном перечислять Лекса. — ах так значит? Ещё скажи, что я к тебе и приставать стала первая! — обиженно надула губки Кларк. — да ты меня буквально изнасиловала! Как набросилась с утра, что я аж не знала, как сопротивляться. — с широкой озорной улыбкой, сказала хозяйка дома. — но не переживай, я не возражаю. — ну значит это был последний раз! — в сердцах, краснея от злости, выкрикнула блондинка и хотела уйти обратно наверх, но была поймана в крепкие объятия. — какой из разов был последний? — тихо прошептала на самое ушко Лекса. — когда ты трахала меня на полу кухни? Или когда ты стонала, кончая в душе? А может когда твои соки стекали по моим губам, пока я тебе отлизывала?       Кларк залилась румянцем смущения. Но её досада не прошла с приходим новой волны возбуждения. — все разы были последними, если уж ты считаешь, что только я от тебя голову теряю. — вырываясь из объятий, обиженно сказала Кларк. — не только ты! — Лекса плотнее прижала девушку к себе и нежно заглянула в голубые глаза. — Я тоже теряю голову от того, какая я классная! — засмеялась шатенка. — да пошла ты! — буркнула Кларк и, больно укусив Лексу за плечо, вырвалась кольца рук. Хозяйка дома осталась одна стоять посреди просторного холла. — молодец! Ты как всегда очень романтична. — раздался голос из пустоты. — да что она так реагирует? Это ведь шутка. — начала оправдываться Лекса. — ой, мне то не заливай! Какая шутка? Так и скажи, что ты боишься любых чувств. Что у тебя язык не повернётся сказать, что ты как малолетка сопливая влюбилась. — в голосе невидимой девушки слышались нотки недовольства. — ну давай, ещё и ты обидься! Вообще будет заебись! — начала злится Лекса. — я вообще-то есть хочу. — пока не пойдешь и не помиришься с ней, я тебя кормить не стану, хоть я и приготовила твое любимое рагу с кроликом. -Кос, ну не дури! Давай сначала я поем, а потом подобрею и пойду мириться! — нет! — ну прошу тебя! Я не знаю, что сказать ей. — то, что чувствуешь! — а что я чувствую? Ведь кроме тебя, я никого никогда не любила, в романтическом плане. А ты от меня никогда ничего не требовала, просто была со мной без лишний слов, так же, как и я с тобой! — то, что я не требовала, не значит, что мне это не нужно было! Просто не успела тебе об этом сказать, прежде, чем все рухнуло! Не повторяй ошибок хоть с ней. — да что ж все так сложно то?! — зарычала Лекса и вышла из дома.       Кларк весь диалог слушала, сидя на верхней ступеньке лестницы и даже оправдывала Лексу, ведь она тоже ни разу в жизни никому не сказала этих три заветных слова.       Блондинка спустилась по ступенькам и вышла следом за охотницей. Шатенка сидела на скамейке под раскидистым кустом сирени, которая начала распускать первые листочки. — в чистилище весна. — тихо сказала Кларк, присаживаясь рядышком. — я провела тут, как мне кажется, вечность, но только с твоим появлениям стало выглядывать солнце и потеплело. Раньше тут был лишь холод и туман.       Блондинка взяла Лексу за руку и нежно погладила палец со шрамом. — может Смерть ошиблась, я никакая не Тень, а наоборот — солнышко?! — посмеялась Кларк.  — не знаю на счет Смерти, но для меня ты и правда солнышко. До тебя и при жизни и после смерти я видела лишь темноту и пустоту. Все годы в разлуке с Костией, я надеялась, что мы ещё будем вместе, не искала и не замечала никого вокруг. И чем больше проходило времени, тем темнее было вокруг меня. Но с твоим появлением, все изменилось. Даже злость за твое наглое вторжение в мой дом была иная, какая-то живая, понимаешь? Такая, которая заставляет чувствовать, переживать и помнить! И когда ты ушла в город, где-то на самом дне моей гнилой души, я надеялась, что ты вернешься, ведь есть в тебе что-то светлое, что озаряет все вокруг. — Лекса замолчала и, собравшись с духом, продолжила. — что-то, что озаряет мою душу, делает меня счастливой лишь от того, что ты рядом: сонная, злая, веселая, любая… лишь бы рядом. Из-за странности течения времени не могу определить, сколько времени мы живем под одной крышей, но такое ощущение, что времени до тебя, просто не было.       Кларк слушала эти слова и слезинка скатилась по бледной щеке. — ну как же ты можешь быть Тенью Смерти, если ты способна любить. И ты права, определить, как долго мы вместе, невозможно, поэтому не может быть рано для самых важных слов, ведь больше всего я боюсь, что будет поздно сказать, что я люблю тебя. И хочу быть рядом с тобой, дома или на охоте, хочу бесить тебя, хочу радовать тебя, хочу быть твоей.       Лекса поднесла руку Кларк к своим губам и поцеловала в раскрытую ладонь. — Кос права, ты мой шанс на спасение души. Ведь с тобой я хочу смотреть на свет и не хочу оглядываться во тьму. Но так уж сложилась, что я Тень и каждую ночь я мчусь на охоту. — я тоже Тень, но не верю, что моя душа проклята.       Сказать на это было нечего, поэтому девушки просто молча сидели и любовались оживающей природой. За окном за ними с печальной улыбкой наблюдала Костия, ведь чем больше Лекса открывала душу навстречу Кларк, тем свободнее становилась невольница, а точнее сказать заложница. — смелее, девочка моя, у тебя все получится, только не бойся. — шептало привидение.

***

      Ближе к полуночи обе Тени засобирались на охоту. — мне опять тебя ударить придется? — с усмешкой спросила Лекса, рассматривая отражение Кларк в зеркале. Каково же было её удивление, когда блондинка без проблем, в мгновении ока, оборотилась Тенью и лихо вертела Косу в руках. — не только злость способна вызвать Смертельный облик, но и всепоглощающая страсть! — томно прошептала на ухо удивленной шатенке Кларк и, отвесив легкий шлепок по упругой заднице Лексы, вышла из дома, бросив уходя. — Догоняй, детка!       Если Коса делала из Лексы агрессивную, беспощадную, ищущую справедливости судью, то в Кларк самым темным уголком души была не реализованная страсть, возведенная действием Косы в разряд пошлости и разврата.       Опытная охотница этой ночью чуть успевала за своей стажеркой и не переставала задаваться вопросом, куда же так торопится её вторая. С десяток грешников были отправлены в Ад, когда Кларк, воспользовавшись тем, что они уже брели по лесной дорожке в сторону дома, затянула Лексу в лесную чащу и припала к ней пошлым мокрым поцелуем. — Кларк, что ты творишь? Мы ведь ещё на охоте! Коса нас может к черту на рога загнать, за грешной душой. — пыталась вырваться шатенка. — заткнись. Ты ведь сама сказала, что я тебя изнасиловала утром, сейчас я хочу показать тебе, что значит это слово. — жестко прорычав, блондинка начала срывать стильную кожанку и нагло расстегивать ремень на джинсах. Лексу пугал и заводил такой напор. — Кларк, прекрати! — все же девушка пыталась высвободиться из стального захвата, но в облике Тени, блондинка была так же сильна, а возможно и сильнее, самой охотницы. В этой недолгой борьбе Лекса проиграла по всем фронтам, ведь в считанные минуты куртка и майка валялись на траве, лифчик висел на сучке ближайшего дерева, сама же жертва уже стонала и царапала спину, жестко трахающей её девушки. — у тебя охота на грешников, я у меня на одну, конкретную грешницу, похитившую мое сердце и покой. — нашептывала Кларк, на ухо Лексы, которая лишь ближе прижималась, и сама подавалась навстречу пальцам блондинки.       По лесу разнесся крик освобождения от сексуальной истомы и напряжения.       Кларк пошло, демонстративно, медленно облизала каждый палец, наблюдая за тем, как собирает по лесу свои вещи Лекса. — это невероятно. Днем нежная ранимая девушка, а ночью превращаешься в пошлую хищницу. — недоумевала шатенка. — ведь я, и днем и ночью, злая и агрессивная, а ты прям оборотень какой-то.       Кларк звонко рассмеялась. — и ты днем белая и пушистая, это просто ты на себя маску злой хулиганки надела. — прошептала блондинка, будучи уже просто девушкой, а не Тенью, ведь в её голубых глазах отражались лучи восходящего солнца.       Девушки шли и никуда не торопились, поэтому к своему красивому светлому особняку пришли к полудню. — наш дом, меняется так же, как и погода. — заметила Кларк. — не для меня. — мрачно заметила Лекса и зашла за ворота.       Блондинка взглянула на небо, на нем засобирались тучи и подул ледяной ветер. — этот город, этот дом: это ты Лекса. — прошептала себе под нос Кларк. — где вас черти носили? — разразилась криком Костия, шумевшая откуда-то со стороны камина, на только что вошедших девушек. — прости Кос, Кларк вздумалось по лесу погулять. — смущенно отводя глаза, оправдывалась Лекса. — я реально очень волновалась. — злобно крикнуло приведение и на столе звякнули приборы и появился остывший завтрак.       Девушки не могли видеть, как улыбается Костия, глядя на то, что её призрак даже для неё самой стал почти невидим. До свободы осталось совсем чуть-чуть, она это чувствовала.       Лекса потянула Кларк на верх. — душ и сон. — зевая, сказала блондинка. — то, что мне сейчас нужно!..

***

      Так прошло неизвестно сколько времени. Девушки жили под одной крышей, и даже более — под одним одеялом. Ночами охотились, днем отдыхали. Очередная ночь выдалась очень бурной. Ведь Лекса напала на след последнего, оставшегося в живых брата Костии. Она мчалась по его следу не одну сотню километров, пока её в пути не застал рассвет. В своей погоне она даже забыла о Кларк, которая не поспевала за ней.       Лишь оказавшись у ворот дома, зеленоглазая охотница поняла, что она одна.  — вот же блядь! — испугалась Лекса и начала оглядываться по сторонам. Завидев приближающуюся Тень, шатенка обернулась человеком и улыбнулась, однако выражение лица Кларк было пустым: ни улыбки, ни злости, ничего… — милая, что случилось? — запаниковала Лекса и шагнула навстречу блондинке, ища ответ в голубых глазах.       Однако Кларк прошла мимо, даже не взглянув на свою любимую. — ты ранена? тебе кто-то сделал больно? Что с тобой? — засыпала вопросами девушку бежавшая следом Лекса.       Охотницы вошли в дом, блондинка оперлась спиной о дверь и не стала проходить дальше. Хозяйка дома стояла в полном недоумении. — не молчи! Что случилось? — не на шутку разозлилась Лекса. — ты случилась! — так же громко, со слезами на глазах ответила Кларк. — я люблю тебя! Моя душа светится только ради тебя, но тебе этот свет нахер не нужен! Ты гоняешься за тьмой! — ты из-за этого так расстроилась? — расслабилась Лекса. — прости, но я ведь знала, то с рассветом ты окажешься у нашего дома, а по силе с тобой ни один грешник не сравниться, ведь я это точно знаю. Так что не стоит так волноваться. — ты нормальная? — аж взвизгнула от возмущения Кларк. — ты реально думаешь, что я испугалась оставшись одна? — ну… кто тебя знает. Ты ведь понимаешь, что я напала на след Телониуса! Ещё ночь и он будет мой! — а дальше что? Ты кроме мести о чем-нибудь можешь думать или о ком-нибудь? Что с тобой будет, когда ты всех их переловишь? Что будет с нами? Что будет со мной, если ты исчезнешь? Ты об этом подумала?       Лекса стояла и смотрела в мокрые от слез голубые глаза и первый раз за очень долгое время кто-то боялся остаться без неё. Кому-то она оказалась настолько важна, что должна подумать не только о своих желаниях и переживаниях, но и о другом человеке. — прости меня. — дрожащим голосом, произнесла шатенка. — я забыла, каково это, когда я кому-то нужна.       Кларк обняла Лексу очень крепко и соленые капли тоненькой струйкой потекли за шиворот рубашки шатенки. — ты мне важна, не хочу остаться без тебя! Прошу тебя, выбери меня и нашу любовь выбери нас, а не месть. — но я должна! Он должен ответить за то, что сделал с Костией. — начала говорить Лекса и очень тихо добавила. — должен ответить за то, что сделал со мной. — посмотри в окно! Опять туман и холод, все что распустилось, замерзло! Ведь это именно твоя жажда мести, твой гнев это и есть холод! Твое отчаяние и есть туман! Отпусти это все! Пусть твоей целью буду я! Будем мы!       Лекса стояла в объятиях любимой девушки. Она не сказала этих слов вслух, но себе врать было бессмысленно. Любовь к Кларк была искренней и глубокой, но слишком долго девушка жила лишь желанием отомстить. И вот так, в один миг, измениться было невозможно. — не плачь, милая. Причем тут я к погоде? Я никуда не денусь… наверное. И у меня просто нет выбора! — пыталась успокоить блондинку Лекса. Кларк выпустила охотницу из объятий. — у тебя есть выбор! И он зависит только от тебя! Пастор был прав, мы обе упустили свои жизни, гоняясь совсем не за тем, что действительно делает человека счастливым, прошу тебя выбери правильно. — девушка развернулась и вышла из дома.       Лекса присела на нижнюю ступеньку и опустила голову на руки. Она была растеряна, слова Кларк глубоко засели в мозгу и вопрос не давал покоя «Что будет, когда всех переловишь?». В исходе её существования девушка никогда не сомневалась: сначала отомстить своим убийцам, а затем самой пропасть в лаве Адского пламени, пусть её грехи не столь жуткие, но место в Раю точно не светит. И первый раз её мучают сомнения, может и правда стоит это оставить, ведь сейчас, лишь после смерти, Лекса почувствовала вкус жизни, ощутила этих самых бабочек в животе, о которых давно забыла. Но как же Костия? Ведь она ей обещала отмщение. -Кос? — позвала шатенка, но ответом было молчание. Девушка удивилась и решила подняться на чердак. Ведь она чувствовала, что с её подругой творится что-то странное. Лекса прошла наверх, но и там она не ощущала чужого присутствия. Шатенка прошла в тот самый злосчастный закуток, в который пообещала Костии никогда не заглядывать. — что это? — тихо сама у себя спросила Лекса, разглядывая стену исписанную одной единственной фразой «Лекса, отпусти».       Девушка опустилась на колени и заплакала. — прости меня, Кос! Я не знала, прости! — это не я тебя должна простить, родная, а ты сама себя прости! Я сотни раз тебе твердила, что вины твоей нет, в том, что я совершила, но ты не слышала меня! Со временем я отчаялась покинуть это проклятое место, но с появлением Кларк, все поменялось! Твоя душа расцветает, и твоя вина перестает тебя так мучать. Умоляю, прости себя и отпусти меня. — Но, Кос! Когда я сюда попала, ты уже была тут! — да, твое чувство вины, твоя жажда отмстить за меня, держат меня заложницей этого дома. Но поверь, если бы при жизни я смогла что-то изменить, то я поступила бы так же, с одной поправкой — я бы не стала звонить тебе! Это было эгоистично, через десять лет взвалить на тебя такую ношу. Прости меня, малышка, прости! — в голосе приведения слышались слезы. — и ты меня прости, прости, милая. Я думала, что ты ждешь от меня этой мести. Боялась что не простишь, если твои братья будут ходить безнаказанно. — нет, Лекс, я давно их простила. Теперь дело за тобой. Кларк права, выбор можешь сделать только ты!       Шатенка вытерла слезы тыльной стороной ладони. — теперь я могу сказать, Кларк, что ей нечего опасаться, я не стану охотиться на Телониуса, а значит навечно останусь с ней рядом. — верное решение, милая, будь с ней счастлива. — прощай Кос, ты всегда будешь жить в моем сердце и моей памяти, но это будет лишь светлая грусть, обещаю.  — прощай, я могу спокойно уйти, ты теперь не одна.       Лекса ощутила пустоту вокруг, но вместе с ней и легкость, которую не чувствовала уже очень давно. Девушка поднялась и вышла с чердака, так и не увидев, что стена, ранее исписанная, стала опять как новая, а веревка, свисавшая с перекладины рассыпалась в тлен.       Кларк брела по аллее, на душе была неимоверная тоска и страх, что уже после этой ночи, она останется одна, без Лексы. Но выбрать за шатенку она не могла, не могла её заставить, её любимая сама должна сделать выбор, и от этого становилось ещё больнее.       Ход времени совсем путал мысли и Кларк ощутила, что она сама обращается в Тень, а Коса в её руке уже сияет ярким пламенем.       На дороге, по которой она шла остановилась машина из которой вышел мужчина. Он был один, но вел диалог так, как-будто с ним был ещё кто-то. — дальше пойдем пешком, что б эта сука не увидела фары и не смылась. Сегодня эта мразь ответит за все. Ответом на его реплику была тишина. Кларк никак не могла понять, что происходит и с кем он разговаривает. — Не ной, Пайк. Мы все её убьем! У каждого будет возможность оторваться.       И тут Тень все поняла, это убийцы Лексы, вот почему она каждую ночь до полуночи старается убраться на охоту. Так же как и Костия, она умирает каждую ночь, проведенную в доме. И так как четверо из братьев, уже в Аду, то остался один Телониус, который может ей вред причинить. По крайней мере, так подумала охотница.       Кларк поспешила за мужчиной, она очень надеялась, что Лекса уже умчалась на охоту за его душой. Ведь девушка отчетливо понимала, что это не сам Телониус, а что-то похожее на голограмму, что-то типа болезненных воспоминаний.       Лекса зашла в комнату Кларк, надеясь, что девушка вернулась и хотела рассказать все, что накипело в душе, но комната была пуста. Стоя у лестницы, ведущей вниз, девушка услышала бой часов, которые отсчитали ровно двенадцать ударов.  — вот черт! — вскрикнула девушка, но вместе с её возгласом тишину дома разорвал грохот открывающейся двери. — попалась, сука! Выходи! Мы знаем, что ты тут! — раздался грубый мужской голос. — нет, нет, только не это. — взмолилась Лекса, но ноги сами вели её вниз.       Кларк хотела пройти в дом, но двери в этот раз были для неё заперты, и она с ужасом наблюдала в окно, что хоть в дом вошел один Телониус, однако в холле уже стояли все пять мужчин, а Лекса покорно шла им навстречу.       Тень ломилась в двери, пыталась выбить окно, но все было тщетно. Её никто не слышал и не видел. — зачем вы пришли? — так же, как и в ту роковую ночь спросила Лекса. Как бы она ни хотела, она не могла повлиять на ход событий, точно зная, каким пыткам она подвергнется в эту ночь, девушка нагло провоцировала своих убийц. — с тобой, сукой, разобраться! — сказал один из мужчин. — что бы вы со мной не сделали, ничего не изменить! Ваш ублюдок папаша сдох, малодушно покончив собой, вы разорены, и единственное, что у вас оставалось — этот дом, теперь мой! Так лучше свалите и радуйтесь, что вы на свободе… пока, на свободе. — мы пришли за своим, дом ты сама нам отдашь, ведь мы пришли казнить тебя, мразь. Ты заплатишь за отца, заплатишь за каждый украденный у нас цент, кровью заплатишь и слезами. — не напугал! — гордо тряхнув шоколадной гривой, ответила Лекса и хотела пройти к двери, как была грубо схвачена младшим братом Костии Монти. — добро пожаловать в Ад! — прошептал девушке на ухо Пайк.       Кларк стояла за окном и не могла поверить, что все те ужасы, которые она видела произошли с её любимой, но ей стало понятно её отчаянное желание отомстить.       Каждый из братьев хотел убить девушку по-своему, поэтому старший Телониус позаботился о целом наборе медикаментов, так же как и не забыл захватить весь арсенал средств пыток рэкетиров, коими они и являлись.       Первым взялся за дело Пайк, его любимой забавой была пытка током, он от души повеселился, издеваясь над привязанной к стулу Лексой. Девушка уже с трудом соображала где она, ведь уже близился второй час ночи, а Пайк никак не хотел уступать право издевательств братьям. Лишь когда Лекса потерял сознание, мужчина с силой ударил её по лицу.  — что, тварь! Сдалась так быстро! — кричал мужчина и замахнулся для нового удара, как его остановил Джаспер. — хватит, ты её убьешь, за ней должок. Отец меня хотел назначать генеральным директором, эта мразь мне все планы на жизнь испоганила. Теперь моя очередь отрываться.       Самый младший и самый удачливый делец Джас, привел Лексу в чувства. — ну что, теперь твоя храбрость поубавилась? Готова к раунду номер два?       Фишка Джаспера была в том, что он мастерски причинял боль, нанося минимум повреждений, хорошо зная болевые точки и приемы. Его игр жертва не выдержала и пол часа, так как суставы локтей и плеч были выбиты, пальцы на левой руке сломаны. — правую руку не тронь. Как придет в сознание, должна подписать документы на передачу дома и денег обратно.       Телониус вколол Лексе укол адреналина, что б привести её в сознание. — что-то ты разоспалась, детка. У Монти давно на тебя руки чешутся.       Сама Лекса уже не говорить ни сопротивляться не могла. Пульсирующая боль атаковала сознание и пронзила всё тело, девушка молила о скорейшей смерти, лишь бы это все закончилось. Эти скоты все рассчитали, она одинокая хакер, никто не станет её искать, никто не поднимет шум, что она пропала. Эти пытки могут длиться сколько угодно долго, пока им не надоест. — ну что? Ты помнишь те снимки, что нарыла на меня? А? — прокричал Монти и со всей силы ударил по лицу жертвы. — Помнишь? Мое маленькое развлечение никому не доставляло хлопот, а эти мальчишки за деньги соглашались на все мои условия, все были довольны. А из-за тебя я в международном розыске, как садист-педофил! Мне в тюрьме и часа не продержаться! И на воле копы жизни не дают! Ты заплатишь за это!       Парень весь свой гнев вложив в силу ударов, наносимых руками и ногами. Лицо, некогда красивой девушки представляло кровавое месиво, ребра были переломаны отчего Лекса начала задыхаться. — ну вот что ты наделал? Теперь придётся ей укол обезболивающего колоть, что б не сдохла от шока. — сетовал старший брат. — Мерфи, а ты чего так безучастно смотришь? Неужели ты не придумал, что ты с ней сделаешь? — то, что я хотел с ней сделать, теперь уже не сотворишь! Трахать почти труп мне не в кайф. Такую красотку в расход пустили, а могли сначала по кругу пару раз пустить, потом бы уродовали! — жаловался парень. — она же лесбиянка. Какая из неё шлюха. — возмутился Пайк. — в том то и кайф, хоть раз надо было показать сучке, что такое ебля. — ну теперь уже поздно. Раз ты, Мерфи, отказался, то пожалуй я преступлю. Телониус схватил Лексу за волосы и поднял её голову так, что бы она видела его, даже через заплывшие от побоев глаза. — я вколол тебе укол, тебе понравилось, надеюсь. Боль ты пока ощущать не будешь, но когда действия лекарства пройдет, ты будешь умолять убить тебя, и мое лицо, это последнее, что ты увидишь перед смертью. Но что б она пришла скорее за твоей поганой душой, подпиши документы на дом и все твое имущество. Я знаю ты сказочно разбогатела за чужой счет.       Лекса не могла ответить, так как челюсть была сломана, а губы разбиты. Однако у девушки хватило сил показать средний палец на ещё пока целой правой руке. Озверевший Телониус достала пневматический молоток и стал прибивать руки девушки к подлокотникам стула. После рук, он перешел на ноги. К счастью Лексы боли она и правда пока не ощущала, а дальше надеялась, что все же быстро умрёт от шока и потери крови. Когда инструмент пыток был прижат ко лбу заложницы, девушка потерял сознание, она поняла, что умерла в это мгновенье.       Кларк, стоявшая за окном, не могла сдержать слез и рыданий, смотреть на это было жутко, но и отвернуться она не смогла. В памяти блондинки всплыл недостающий отрезок времени. «- трупы к нам не везите, их сразу в морг. — скомандовала санитарам уставшая за дежурную смену доктор Гриффин, глядя на кровавое месиво, лежащее на каталке. — она ещё жива, хотя с такими повреждениями это можно назвать чудом. — тогда я дежурный чародей, везите её в третью палату. Харпер, вызывай всех, кто сейчас есть: ортопедов, пластиков и всех живых хирургов и сестер, ночка будет не простой. — а стоит ли? Думаете она дотянет до операционной и переживет наркоз? — раз доехала сюда, значит жить она очень хочет. Узнай все о ней. — личность не установлена. Буду выяснять.       Операция длилась более восьми часов, несмотря на многочисленные повреждения, все они носили травматичный характер и ни одна из ран не была смертельной. — ну что, лицо то ей подлатаешь? — спросила Кларк своего друга Уэлса, местную звезду пластической хирургии, разглядывая снимки черепа пациентки. — да, как только ты проведешь свою операцию, сразу возьмусь, ведь после вскрытия черепа, шрамы остаются сложные. Ей реально гвоздь в голову вбили, а она жива? — нет, вероятно в пневмомолоте гвозди закончились, и травма у неё от удара самого молотка, мое дело снизить внутричерепное давление и посмотреть, не застряли ли в мозге мелкие частички треснувшего черепа. Надо сказать, что она крепкий орешек. Надеюсь она выживет. — а выяснили кто она? Операции то не из дешевых, а она вероятно просто забралась в богатый дом и получила за это.       Кларк взяла загипсованную руку в свои ладони и, начав рассматривать, заметила особенный шрам на пальце. — По лицу её точно не опознать, по крайней мере в ближайшие пару недель, может шрам этот хоть как-то поможет. Хотя она и пару дней вряд ли протянет, если не снизить давление.       Жертву готовили к очередной операции, когда в операционную зашла старшая медсестра Харпер — выяснили кто она. Это одна из богатейших IT-умниц нашей страны Александрия Вудс, кто-то напал на неё в её же доме, пытали, вероятно, всю ночь, но что-то им помешало её добить.       Лекса пережила все операции, но, конечно, такое без последствий не проходит. Девушку ввели в состояние искусственной комы, что бы она не умерла от шока.       Кларк ни один час разглядывала фото невероятно красивой девушки, особенно в душу запали выразительные полные губы и глубокие зеленые глаза, обрамленные пушистыми ресницами.       Узнав, что пациентка совсем одинока, доктор Гриффин не смогла остаться в стороне и взяла личное шефство над процессом лечения мисс Вудс. Кларк каждую свободную минуту проводила в палате с Лексой, читая ей новости, рассказывая разные истории, ведь она была твёрдо убеждена — человек в коме все слышит, и сможет найти путь из темноты только идя на чей-то голос. Сама не заметив того, когда девушка, лежащая в коме, стала такой родной, Кларк нежно гладила её по здоровой руке и нашептала — Я тебя не оставлю, обещаю. Я тебя спасу.       И вырвавшись к матери на неделю, все мысли доктора Гриффин и её душа остались в больнице, рядом с девушкой в коме, в которую Кларк похоже влюбилась»       Глядя в окно Тень увидела, как Телониус приставляет орудие пыток ко лбу Лексы. — нет! — закричала Кларк, в этот момент её гнев, боль и отчаяние придали ей сил, и она ударом раскаленной Косы разбила окно.  — сваливаем, кто-то, все-таки, за нами следил! — крикнул Пайк и мужчины, бросив свою жертву умирать, кинулись прочь.       Кларк ворвалась в дом и упала на колени, обнимая умирающую Лексу.  — Я тебя не оставлю, обещаю. Я тебя спасу.       Девушка схватила телефон и, не осознавая, что в городе призраке нет полиции и никто не поможет, набрала номер 911. К её удивлению, ответил приветливый мужской голос. — алло, Служба спасения слушает. — но в трубке была лишь тишина, хоть Кларк и кричала во все горло.  — алло, вас не слышно! Алло.       Парень стажер на станции покрутил в руках телефон и обратился к опытной наставнице: — молчат, что в таких случаях делать? — на хер посылай и клади трубку! Балуются дурачки какие-то. — а вдруг человек не может сказать и умирает? Или не может говорить, потому что боится? — раз позвонил, значит может говорить! Не заморачивайся.       Парень ещё раз взглянул на монитор, где высветился адрес, откуда поступил звонок. — патруль 1387, вы в районе, откуда только что поступил сигнал, проверьте адрес. Через час диспетчеру доложили, по его сигналу обнаружили и спасли умирающую девушку. — молодец Эйдан, спас человека! — похвалил парня начальник станции Титус.       Отложив телефон, Кларк повернулась опять взглянуть на Лексу, но в доме было тихо и чисто. В окно стали пробиваться первые лучи солнца. В дверь вошла уставшая и сонная охотница.  — ты жива! — воскликнула Кларк и кинулась на шею девушке. — милая, дважды умереть невозможно. — нежно отстраняя от себя блондинку сказала Лекса и хотела поцеловать свою девушку, но со стороны окон полился яркий ослепляющий свет и Кларк стала медленно растворяться в руках шатенки. — нет, Лекс! Ты жива и я… — на этих словах Кларк исчезла.       Дом опустел, а влюбленную душу опять начало топить отчаяние. Она осталась совсем одна. Опять…