Локи - агент Щ.И.Т.а

— Шер… — Локи звал подругу, не понимая, что её нет рядом, — Ше-е-ер… Маг думал, что находится ещё в Мидгарде на уже уничтоженной базе Гидры, просто из-за раны вышел из игры. — Локи, — приподнятую руку трикстера перехватили тёплые нежные пальцы, — Локи, всё хорошо. Ты дома. Мы рядом. Сфокусировав взгляд, бог обмана увидел проступающее сквозь туман лицо Фриги. Богиня улыбалась и держала сына за руку, поглаживая пальцами тыльную сторону кисти. — Мама… — в горле было жутко сухо, — помоги мне… — Сейчас будет легче, — царица положила ладонь второй руки на лоб йотуна, и он почувствовал, как по жилам потекло странное, несвойственное ледяному великану, тепло. — Как он? — с другой стороны раздался голос Одина. — Пока ещё слаб, — третий голос принадлежал одному из лекарей, — потребуется время, чтобы яд полностью покинул его тело. Услышав про яд, Лафейсон вдруг резко поднялся. Картинка смазалась, и он прикрыл глаза, пытаясь унять головокружение. Нежные руки надавили на плечи, укладывая бога хитрости обратно в постель. Локи ощутил мягкие простыни под собой. И понял, что на нём практически нет одежды, кроме ночной рубашки. Теперь он слышал голос матери, но не разбирал слов. — Он долго будет восстанавливаться? — спросил у целителя Всеотец. — Сложно сказать, — лекарь пожал плечами, — у него прекасные целительные силы, вполне возможно, что он придёт в себя через несколько часов или даже минут. Но сейчас нужно держать его в постели. Стадия бреда — самая опасная при отравлении ядами Ванахейма. Ему нельзя вставать и куда-то идти, иначе он может сотворить что-нибудь ужасное и даже не осознать этого. Поэтому категорически нельзя оставлять его одного. А привязывать тем более нельзя. Лучше следить самим и, в случае опасности, удерживать его. Он сейчас слаб, потому будет слушаться любых рук, как он это делает сейчас. Рука Локи поползла по одеялу и наткнулась на одеяния Фригги. Та повернулась, и ледяные пальцы мягко обхватили ткань, как бы прося не уходить. — Он слышит Вас, моя царица, — сказал лекарь, — и хочет, чтобы Вы с ним остались. — Я останусь, — богиня кивнула целителю. — Если вдруг нужна будет помощь, зовите меня, — поклонившись, лекарь вышел, оставляя царя и царицу наедине с сыном. — Я понял теперь, какую ошибку совершил бы, если бы не ты, — Один обнял жену за плечи, глядя на посиневшую кожу похожего на призрака трикстера, — ты правильно сделала, что ослушалась меня. Я осознаю свою неправоту. — Теперь это нужно как-то донести до нашего сына, — ответила богиня, ощущая, как рука Лафейсона тянет её, как бы прося сесть рядом. — Мы должны поговорить все вместе. Понять, чего наш сын хочет. И покориться тому, что он хочет. — Тор сказал, что ты защитила его поступок в Йотунхейме. — Да. Он сделал всё правильно. Я на его стороне. Лафей не заслуживал жить. Особенно после того как бросил Локи умирать. — Это обычный гнев или что-то другое? — Другое. Всё-таки поддавшись напору, царица села на кровать рядом с магом, и его рука переместилась на колени женщины ладонью вверх. — Я тоже останусь, — Всеотец призвал из угла кресло и сел в него, — хочу увидеть, как Локи очнётся. И извиниться. * * * — Шерон! — вскрикнул бог хитрости и рывком поднялся на постели, открывая глаза. Фригга, задремавшая рядом с сыном, встрепенулась и кинулась успокаивать возбуждённого трикстера. Один тоже открыл глаз и пододвинулся поближе. — Шерон… Шерон… — шептал йотун, трясясь в объятиях богини. — Локи, очнись, ты не в Мидгарде, — царица, слегка отстранившись, начала приводить сына в себя лёгкими оплеухами. — Мама, — Лафейсон потряс головой и наконец увидел перед собой женщину. — Мама! — подавшись вперёд, он заключил её в объятия. — Я так соскучился! — Мы тоже, сынок, — богиня обняла полукровку в ответ. — Как ты себя чувствуешь? — Лучше, чем когда меня разъедало изнутри. По крайней мере, ничего не болит и в глазах не темнеет. — Нам нужно с тобой поговорить. Ты в состоянии нас выслушать? — Да. Думаю, на разговор мне хватит сил. — Тогда я позову Тора, — Фригга отпустила Локи и встала, — мы должны поговорить все вместе. Маг кивнул и проводил мать взглядом. И только потом заметил присутствие Одина. — Здравствуй, Всеотец, — голос трикстера не изменился, только немного дрогнул. — Здравствуй, Локи. Как ты? — Лучше. Значительно лучше. А ты? Выглядишь уставшим. — Целительный сон уже совсем скоро пленит меня. Потому я счастлив, что перед тем, как в него погрузиться, я увиделся с тобой. — Я… тоже этому рад… Потянулось тягостное молчание. — Всеотец? — Лафейсон решил прервать неловкую паузу. — Да? — Тор рассказал мне, что я здесь натворил. Я этого не помню, потому что, возможно, стремясь попасть в Мидгард после нашей… «ссоры», применил заклятие перемещения, которое может отнять память. Последнее, что я помню, — это изгнание Тора в Мидгард. А дальше — провал. Я так ничего и не вспомнил, кроме нашего сражения тогда, в Нью-Мексико. Что мной движило? Ради чего я убил Лафея? Может, ты знаешь? — Знаю, но не всё, — после недолгого раздумья ответил Один, — как ты сам мне сказал тогда, в Йотунхейме, ты хотел только уважения к собственной персоне. И трон Йотунхейма. А Лафей изначально хотел тебя убить, потому ты убил его первым, узнав о том, что ты ему никогда не был нужен. По законному праву ты просто обязан взять власть над своим миром и стать королём, что ты уже, по сути, сделал. Ты провозгласил себя правителем по наследству. И йотуны будут тебе подчиняться. — Почему? — Скипетр йотунов. Ты держал его в руках, и он признал тебя правителем. Значит, йотуны будут тебя слушаться, пока скипетр находится у тебя. Он же у тебя? — Ты об этом? — в руке мага материализовался ледяной жезл с изумрудом на верхушке. — Да, это он. Как ты сохранил его? — Не знаю. Спрятал. — Тогда почему йотуны проникали в Асгард и пытались убить наших людей? — Это мне неизвестно. Возможно, они не знали, что скипетр у меня. Возможно, не хотели признавать тот факт, что их новый король — полукровка. Разве их поймёшь? Вопрос был риторический. — Значит, ты не казнишь меня? — За что? — За измену. — Асгарду ты не изменял. И Йотунхейму тоже. Ты верен этим двум мирам. А одним уже и правишь. Не я вправе решать, казнить тебя или помиловать. Теперь здесь Тор царь. Это будет решать он. — Я хочу объединить наши миры, — вдруг сказал маг, — чтобы Тор правил ими обоими. Или оставить в своём преемника. Или же совсем отказаться от трона. Я не хочу находиться здесь. Я хочу домой, в Мидгард. Хочу опять быть агентом Щ.И.Т.а, хочу уничтожать Гидру, хочу быть рядом с другом. — Другом, которую зовут Шерон? — Один усмехнулся. — Откуда ты знаешь? — Ты звал её во сне. Я сразу понял, что это твоя мидгардская подруга. Похоже, вы с Тором падки на смертных женщин. — Она мне не девушка, как Джейн Фостер была Тору. Она мой напарник, мой координатор и мой лучший друг. Она очень хорошая. Помогала мне освоиться. Но я не создан для отношений. Они мне не нужны. Так что можешь расслабиться: потомства от отвратительного полукровки не будет. Будешь нянчить только внуков Тора. — Заметь, я никогда не говорил, что не хочу нянчить внуков от тебя. — Тем не менее, их не будет. Я не хочу своим детям той же участи, которая была предназначена мне. — Ты боишься, что станешь для своих детей таким же отцом, как Лафей для тебя? — Нет, — слишком поспешно Локи начал отрицать очевидное, но Один ничего не ответил на эту ложь. — Что же, это дело каждого. Надеюсь, ты сможешь меня простить за то, что не смог дать тебе столько должной заботы, сколько дали тебе Фригга и даже Тор. Лафейсон кивнул. — Я был плохим сыном. Прятался, лгал, дерзил, не слушался. Ужасно вёл себя. Ты прости меня. Особенно за Биврёст. — Ну, как видишь, нам с Хеймдаллем удалось его восстановить. — Это хорошо. Двери в покои открылись, и вошли Фригга и Тор. Громовержец, обеспокоенно разглядывая болезненный вид брата, сел рядом с ним. Йотун уже вернулся к обличью асгардца за то время, что провёл в бреду, но выглядел всё ещё довольно жалко. - Ты как? - он осторожно взял младшего брата за подбородок и покрутил его голову из стороны в сторону, рассматривая тёмные тени под глазами и бледную кожу с проступившими под ней сосудами. - Лучше, - трикстер высвободился из рук Одинсона и повернулся к матери. - Так о чём мы все вместе будем разговаривать? - О тебе, - сказала богиня, садясь рядом с мужем. - Расскажи нам всем, что с тобой происходит. И происходило раньше. И только правду. Лафейсон вздохнул. - Хорошо, - и Локи начал свой нелёгкий рассказ. Боги внимательно слушали и не перебивали полукровку, и где-то к середине своего рассказа маг заметно оживился. Конечно, как и всегда, он сказал не всю правду. Умолчал он о многом, чего никто, кроме Шерон, не знал. Но Шерон никому не расскажет. Как и сам трикстер. Как только Лафейсон закончил, Тор и Один рассказали ему о том, что происходило в тот отрезок времени, который бог хитрости забыл. Однако эти рассказы не произвели ожидаемого эффекта: йотун ничего не вспомнил. - Видимо, ты был настолько убит своими переживаниями, что хотел подсознательно это всё забыть и начать всё с чистого листа, - задумчиво произнёс Всеотец. - Другого объяснения тому, что ты даже сейчас отказываешься от этих воспоминаний, я не вижу. - И что теперь делать? - Локи не выглядел расстроенным, скорее, ему всё было безразлично, и он этого даже не скрывал. - Я учту твои желания вернуться в Мидгард. И ты вернёшься туда, если так хочешь. Но с твоей властью нужно что-то решить сейчас. А насчёт воспоминаний не беспокойся. Они ещё могут вернуться. Но если не вернуться, это не страшно. - Если я не буду отказываться от трона, - сказал маг, - мне достаточно связаться с каким-нибудь йотуном, дабы видеть всё его глазами, слышать его ушами и, по надобности, явиться по тайным тропам, дабы разрешить какие-либо вопросы. Думаю, для этого должен подойти кто-то из советников Лафея. Если они будут хранить верность новому королю. - Пока у тебя в руках скипетр, будут, - ответил Один, - но ты же понимаешь, что связь установить нужно нетрадиционным путём? - Да. И меня этот способ совершенно не пугает. Меня сейчас беспокоит только одно: ты отдашь мне ларец? Без него я не могу вступить в правление. И с ним мне будет проще связываться с йотуном-преемником. Всеотец смотрел тяжёлым взглядом на младшего сына и думал. - Я поклянусь чем угодно и на чём угодно, что никогда не использую его во зло. Я уже не такой. Мне не нужно это. Только государственные дела. - Ты точно готов связаться с йотуном? - Готов. Это лучше, чем объединять два таких разных мира, как Йотунхейм и Асгард. Притом, что для объединения нужно соединить узами брака их правителей либо их детей. А это, увы, невозможно. Так что моё предложение лучше всего. Оно осуществимо. И не так противоестественно среди йотунов, как среди асгардцев. Всеотец встал. - Хорошо, я отдам тебе ларец, - произнёс он. - Но с одним условием: в Йотунхейм ты отправишься с Тором. Он присмотрит за тобой, чтобы ты не наделал глупостей. И поможет, если йотунам не понравится их новый король. Локи молча кивнул. - Спасибо за доверие, - почти шёпотом произнёс маг. Даже такая малая часть веры для трикстера уже была настоящим достижением. И после этого он снова вернётся домой. - Хватит разговоров, - Фригга поднялась, - вы всё решили? - С большего, - йотун и Один одновременно кивнули. - Тогда Локи нужно отдохнуть от нас. Вы займётесь всем, что обсудили, когда он наберётся сил. Она, как никогда, чувствовала состояние своих мужа и детей и ощущала, что Лафейсон уже изрядно устал, хоть никогда об этом не скажет. - Спасибо, мама, - бог обмана лёг на подушки и повернулся лицом к окнам, прикрывая глаза и укрываясь одеялом практически с головой. - Я останусь с ним, - шепнул Тор на ухо царицы, и она, утвердительно качнув головой, взяла Всеотца под руку и вывела его из покоев. Громовержец, освободившись от доспехов, сел в кресло рядом с кроватью, рассматривая рассыпавшиеся по белой подушке смоляные пряди. - Я не отвечу тебе, - из-под одеяла раздался приглушённый голос. - Прости? - Я не буду отвечать на твой вопрос. - Но я же молчал! - Ты громко думал. - Ты можешь хоть сейчас не ёрничать? - Нет, это моя натура. - Я только хотел узнать, как тебе нужно связываться с йотуном. - Ты не узнаешь ответа на этот вопрос. Просто сопроводи меня в Йотунхейм и проследи, чтобы меня не убили. Или чтобы я никого не убил. - Ладно, как скажешь. - Я рад, что мы друг друга, наконец-то, поняли. - Локи? Маг не ответил. - Локи, можно мне лечь с тобой? Послышалось шуршание, и трикстер, привстав, повернулся к брату. - С чего вдруг ты меня так жалеешь? - изумрудно-зелёный взгляд, казалось пронизывал насквозь и приковывал к месту. - Мне казалось, ты не способен на высокие чувства. Даже на жалость. - Я не жалею. - Врёшь. Я бог обмана, и ложь распознаю. Она мне роднее всего. И я знаю, что выгляжу жалко. - Так можно? Лафейсон осёкся. Он не ожидал такого резкого пресечения своих слов. - Ладно, ложись. Всё равно же не отстанешь. Держи дистанцию, братец. Отвернувшись, трикстер снова устроился поудобнее и накрылся одеялом, как раньше. Через пару минут ложе прогнулось. Громовержец лёг поверх одеяла и отвернулся от брата, вперившись взглядом в многочисленные стеллажи с книгами. Что-что, а книг у бога хитрости было великое множество. "Интересно, он правда их все прочёл? - думал Одинсон, рассматривая блестевшие золотом и серебром корешки. - Это ж каким нужно быть книжным червём и зубрилой, чтобы сидеть безвылазно в покоях и читать это всё?" - Не чета тебе, раздолбаю, - Лафейсон сердито выдернул одеяло из-под спины бога Грома, набросил его на тело старшего брата и снова отвернулся, ворочаясь в поисках той удобной ямочки в перине, которую он уже столько веков для себя придавливал. Тор хмыкнул, поправил одеяло на плече и, прикрыв глаза, задремал. * * * - Шерон... Шерон... - Локи снова забормотал во сне, хотя яд уже вышел из его тела. Одинсон проснулся от звуков и повернулся к брату. - Шер... - шептал маг, обнимая подушку, - Шерон... я скучаю... - Локи, - положив руку на бледное плечо, Тор начал трясти его в попытке разбудить, - Локи, проснись. Локи. - Шерон... - трикстер дёрнулся и резко открыл глаза, поворачиваясь и видя в темноте обеспокоенное лицо старшего брата. - Что тебе надо? - Ты звал своего координатора во сне, - Тор, стушевавшись, отстранился. - Я думал, тебе снится кошмар. - Нет, мне ничего не снилось, - черты лица смягчились, - извини, я ещё не отошёл. - Я заметил. Вздохнув, йотун улёгся обратно, снова обнимая подушку. Он не мог признаться брату, что ему на самом деле снился прекрасный сон. Он так соскучился по агенту Тринадцать, что она начала ему сниться. Однако ничего пошлого и непристойного в этих снах не было. Они или летели в своём квинджете и разговаривали, или сидели на берегу озера в Золотом лесу Асгарда и кормили косуль. Это было так прекрасно, что магу не хотелось просыпаться. - Может, тебе принести что-нибудь поесть или попить? - Я бы от вина не отказался, - буркнул трикстер. - Не шутишь? - бог Грома даже встал. - А то я ведь могу принести. - Не шучу. Но бочку не тащи. Одной кружки будет достаточно. - Как скажешь, - Громовержец исчез буквально на несколько минут. Когда он вернулся с двумя кружками вина, Локи уже полностью одетый стоял у окна, скрестив руки на груди, и смотрел на звёзды. Одинсон подошёл, вручил посуду брату, чокнулся с ним и осушил свою наполовину. - Скучаешь по ней? - Тор, хоть и не смыслил в амурных делах, всё же не мог не заметить, что полукровка неровно дышит к смертной из Щ.И.Т.а. - И не лги мне. - Скучаю, - Лафейсон запрокинул кружку и выпил всё вино, - но не испытываю к ней того, что называют любовью. Это, скорее, стремление к общению, желание заботиться о ней, одаривать чем-то, будь то цветы или игрушки. - Это и есть любовь, братец. - Откуда тебе знать, что такое любовь? - от мечтательного трикстера не осталось и следа. - Ты никогда не любил. Твои интрижки с фрейлинами, служанками, даже воительницами считаются за любовь? Тогда мне жаль твои скудные представления об этом чувстве. - А ты сам знаешь, что такое любовь? - Одинсон тоже начал злиться. - Знаю, как ни странно. Любовь - это хворь. Когда болеешь человеком так, что готов умереть за него, в какую передрягу он бы не попал. Когда готов предложить самого себя, не ожидая ничего взамен, но при этом получая всё, если чувства взаимны. Когда, не раздумывая, готов отдать свою жизнь за другого. Однако если чувства невзаимны, от любви становится больно, как от любой болезни. А потом она проходит, но может оставить рецидив или перейти в хроническую форму. Вот от этого уже не излечиться никогда. Нет на свете лекарств от любви, кроме неё самой от другого человека. Маг замолчал, продолжая прожигать глазами оконное стекло. - Мне в этом плане повезло. Я излечился, хвала Вальгалле. - Ты любил? - Тор был ошарашен. - Да, и очень сильно. Следил за каждым шагом, наблюдал за тем, как заботой одариваются другие. И медленно сгорал. И вот полностью выгорел. А потом подружился с Шерон. Её дружба мне очень помогла, я готов ради неё на всё и даже больше. И то, что я выгорел, дало начало новому спектру эмоций. - А ещё говоришь, что не любишь Шерон, - хмыкнул Одинсон. - Не люблю. Я, скорее, привык к ней. Хотя... Это звучит даже честнее, чем любое признание в любви. Бог хитрости резко повернулся и чуть было не ткнулся носом в бороду старшего брата. - Идём в Йотунхейм, - резко сказал он. - Прямо сейчас? - снова удивился бог Грома. - Прямо сейчас, - повторил трикстер. - Ладно, идём, - Громовержец призвал Мьёльнир, - только дай мне одеться. - У тебя три секунды, - йотун с усмешкой щёлкнул пальцами, и доспехи брата окутали его тело. - Ой, кажется, они прошли! Ого, а ты быстрый! - Не ёрничай, - проворчал старший брат, но не сдержал улыбки. Вот такой задиристый Локи ему нравился больше. Хотя об умирающем Локи хотелось заботиться и жалеть его. - Выдвигаемся, - Лафейсон материализовал в руке скипетр йотунов и вышел из покоев, а Тор последовал за ним. - Как ты заберёшь ларец? - Я уже это сделал, - маг слегка развёл руки в стороны, и между ними появился и завис в воздухе источник великой силы ледяных великанов. - Я всегда знал, что ты та ещё змея. - Благодарю за комплимент. Мы будем добираться на лошадях? - Нет, нас же двое. Мьёльнир удержит нас. Цепляйся. Бог хитрости оплёл руками плечи Одинсона, но не прижимался к нему сильно. Громовержец раскрутил молот, и его тяга понесла богов в сторону Биврёста. Хеймдалль уже ждал их. - Страж, - это было неким приветствием от бога обмана. - Приветствую царей двух миров, - Хеймдалль отвесил поклон и, развернувшись, направился к своему мечу, дабы открыть Радужный мост. - Нам нужно в Йотунхейм, - сказал Тор. - Я знаю, - раздался скрежет меча, и Страж начал поворачивать его, задавая направление. Больше не говоря ни слова, боги подошли к открывающемуся порталу, и световой поток поглотил их, унося в мир вечных льдов. Процедура перемещения завершилась, и братья оказались в ледяной тьме Йотунхейма. - Я не подумал, что тебе нужно было взять с собой что-то тёплое, - Локи провёл руками по плечам брата, и его алый плащ сменился меховой накидкой, - это же я у нас дитя мороза. - Польщён твоей заботой, - Одинсон усмехнулся краем губ. Лафейсон смело вошёл в свой дворец, Громовержец пошёл следом. Им навстречу выступил, по меньшей мере, не один взвод ледяных великанов. - Зачем вы здесь, асгардцы? - вперёд выступил главный из йотунов. Маг преобразился, выпуская своего внутреннего йотуна наружу, и повторил движения предводителя взвода. - Думаю, слова излишни, мои дорогие, поэтому я просто покажу вам это, - трикстер достал руку со скипетром из-под плаща и поднял его вверх. Лица всех великанов вытянулись, смешивая эмоции досады, злобы и смиренной покорности. - Я Локи Лафейсон. Сын ныне покойного Лафея. Принц Асгарда и законный король Йотунхейма. И я пришёл, дабы навести порядок в нашем мире. Поверьте мне, я буду очень стараться преуспевать в этом. - С тобой пришёл один из убийц нашего короля, - предводитель хищно смотрел на Тора, - позволь нам убить его, мой король. - Не позволю, - отрезал бог обмана. - Он не убивал Лафея. Как и Один. Они приходили всего лишь за тем, чтобы забрать отсюда истинного убийцу. - И кто же он? Мы можем его покарать? - Он уже мёртв. Сгинул в темницах Асгарда. - Воля твоя, мой король, - главный йотун преклонил колено перед правителем, за ним то же самое сделали остальные. - Тор Одинсон, нынешний царь Асгарда, сопровождает меня, дабы принести в наши миры покой и благополучие. Думаю, мы готовы составить и подписать мирный договор между нашими царствами? - Как ты прикажешь, - предводитель даже голову склонил, благоговейно оглядывая нового короля. - М-да, очевидно, фантазия - это ваше не самое сильное место, - тихо хмыкнул трикстер, и Громовержец еле слышно хохотнул. - Тогда я бы хотел, чтобы я, царь Асгарда и хотя бы один из представителей моего мира, наконец-то, сели за стол переговоров. Кто окажет мне эту честь? - С твоего позволения, мой король, - главный йотун встал, - я был генералом у Лафея. Он доверял мне, как себе. - Что же, проверим тебя на доверие позже. Проводи нас туда, где можно спокойно вести переговоры. - Следуйте за мной, - йотун направился вглубь дворца. - Что вы встали? - в голове Локи послышалось раздражение. - Вольно, солдаты! Ледяные великаны исчезли так же быстро, как появились. - Мне не по себе, - Одинсон дёрнул плечом. - Ты уверен, что они не лгут? - Уверен, - Лафейсон устремился за генералом. - Пока в моих руках скипетр, они не смеют навредить нам. Я уверен, что, стоит мне выпустить скипетр из рук, они могут попытаться им завладеть. Но на этот случай я и взял с собой ларец. Он может лишить их сил. Так что козырь в рукаве у меня имеется. До ларца им не добраться, он покоится в карманном измерении. Возможно, туда же придётся прятать и скипетр. Если он влезет. - А ты уже решил, с кем будешь связываться? - Точно не с генералом, - на губах бога обмана промелькнула странная улыбка, - он меня разорвёт. - Как? - Тебе лучше не знать. Йотун привёл их в одну из комнат, похожих на тронный зал, где трикстер убил своего отца, только в центре стоял большой стол в окружении ледяных кресел. - Располагайся, мой король, а я приведу советников. Ведь всё должно быть по правилам. Ни Локи, ни Тор благоразумно не садились в ледяные кресла, ожидая подвоха от безжалостных великанов. - Тебе тоже не по себе? - Громовержец поёжился. - Как ни странно, но да. Однако нам нужно хотя бы сделать вид, что мы им доверяем. Иначе всё пойдёт насмарку. Бог хитрости коснулся ладонью грудных пластин доспехов старшего брата и зашептал какие-то заклинания. Доспехи на миг окрасились в золотой цвет, а затем стали как раньше. - Что ты сделал? - С тобой ничего не должно случиться плохого. Асгард не должен потерять царя. А я слишком сильно дорожу тобой, чтобы ты беззащитный бродил по моему королевству. Охранное заклинание. Оно оповестит меня, если тебе будет грозить опасность. - А как же ты? - Я король, меня не тронут, пока символ власти в моей руке. Хотя, возможно, мы просто излишне подозрительны. Двери распахнулись, и генерал ввёл в помещение кучку йотунов, которые были на голову, а то и больше, ниже того, кто их привёл, но всё же Локи был ниже и их тоже. - Очевидно, если бы Лафей не задумал меня убить, я мог бы попасть в касту его советников, - шепнул Локи на ухо брата. - Ваше Величество, - советники склонились перед королём, подобострастно глядя на него, - мы готовы приступить к переговорам. - Вам достаточно одного представителя Асгарда? - По правилам, их должно быть не менее трёх. - Кажется, нам придётся позвать твоих друзей, - Лафейсон повернулся к Одинсону. - Сейчас я попробую связаться с Хеймдаллем. Маг сжал скипетр в руке и прикрыл глаза. Страж незамедлительно появился перед ним. Вернее, он сам появился перед стражем. - Неужели что-то срочное? - Всевидящий, как всегда, не был удивлён. - Мне нужны Огун, Сиф, Фандралл и Вольштагг. Без них мы не можем начать переговоры. Хеймдалль, это срочно. - Я пришлю их в скором времени. - Благодарю тебя, Страж, - иллюзия короля Йотунхейма исчезла. - Совсем скоро остальные представители будут здесь, - заверил советников бог хитрости. - А пока что вы можете начать составлять требования с нашей стороны. Если это делаете именно вы. Главный советник благосклонно кивнул, все советники подошли к столу, расселись по своим местам и принялись что-то обсуждать. Они уже составили половину требований и условий, когда Радужный мост принёс перечисленных Лафейсоном асгардцев в его королевство. - Тор, что происходит? - Сиф была очень удивлена посланием Стража. - Хеймдалль сказал, что это срочно, что Локи просил прийти именно нас! - Да, это не терпит отлагательств, - согласился с воительницей Тор. - Мы заключаем мир с моим братом между нашими царствами. И мне нужны были представители нашего мира. Я очень рад, что именно вы будете присутствовать на этом мероприятии. Маг, повернувшись, коротко махнул рукой, и асгардцы ответили ему тем же. - Мы закончили, мой повелитель, - главный советник встал, давая понять, что йотуны к переговорам готовы. Трикстер подошёл к нему, глядя в бесцветные глаза. - Тебя зовут Эгир? - Да, мой король. - Ты повелитель льда и всей воды, что находится в Йотунхейме? - Вы правы, мой король. - За что же Лафей выбрал тебя главным советником? - Я мудрец. И Лафей полагался на мою мудрость. Он мог доверить мне любые тайны. - То есть ты тайный советник? - Так и есть, мой король. - Отлично. После подписания мирного договора у меня будет к тебе разговор. - Я весь в Вашем распоряжении, мой повелитель. - Вы готовы? - Тор немного сгорал от нетерпения и в то же время немного ревниво наблюдал за тем, как его брат о чём-то шепчется с главным советником. - Конечно, Тор, присаживайтесь, - бог хитрости жестом пригласил асгардцев, и те приняли приглашение. Переговоры длились очень долго и изнурили обе стороны. Асгардцы не могли согласиться с несколькими пунктами, предлагали свои варианты, с которыми не соглашались уже йотуны. Локи же почти всё время молчал, только пару раз он предлагал компромисс, с которым соглашались уже все. Наконец-то, обе стороны всё же достигли консенсуса, договор был подписан по всем правилам, с кровавой жертвой, и переговоры плавно перетекли в пиршество. - Давно здесь не было застолий, - Эгир сидел рядом с королём Йотунхейма и пытался вовлечь его в дружеский разговор, - Лафей, с тех пор как его лишили значительной части силы, перестал веселиться, как раньше. - И как же было раньше? - Лафейсон пристально следил, что наливают в кружки Тору и его друзьям и нет ли ядов в яствах на столе, но пока всё было спокойно и безопасно. - Раньше это место практически невозможно было отличить от Асгарда. Пиршества здесь проходили почти каждый день. Разве что, только наличие льда и отличало нас от асгардцев. Маг кивнул, давая понять, что он внимательно слушает советника, а сам даже не притронулся к еде и напиткам. Эгир склонился почти к самому лицу бога хитрости. - Вы хотели о чём-то поговорить со мной, мой король? - напомнил он. - Да, но для этого нужно уединиться. - Мы можем уйти в любое место, в какое пожелаете. - Желаю посмотреть, где будут располагаться мои покои, - полукровка встал, - но для начала мне нужно перекинуться парой слов с царём Асгарда. Трикстер подошёл к уже захмелевшему брату, положил руку на его плечо, давая понять о своём присутствии, и, как только на него обратили слегка нетрезвое внимание, наклонился, чтобы их никто не слышал. - Кажется, я выбрал себе преемника, - зашептал йотун на ухо Громовержца, - однако сейчас я не могу связаться с ним. Нужно потерпеть пару дней, усыпить их бдительность. Придётся задержаться, чтобы всё получилось. Сейчас я уйду, чтобы обсудить это с главным советником. Вы не бойтесь ни за себя, ни за меня. Вам ничего не грозит, моя охранная магия уже распространилась на остальных, если вам будет угрожать опасность, я буду об этом знать. Отдыхайте, ешьте, пейте и не волнуйтесь. - Договорились, брат, - Одинсон поднял свободную руку, приобнимая бога хитрости за плечо, - но, если что, я всегда рядом. - Договорились, - король хлопнул бога Грома по плечу и последовал за Эгиром, который любезно провёл его в новые покои. - Надеюсь, они не принадлежали Лафею? - магу стало не по себе. - Они принадлежали Вашей матери, - советник прикрыл дверь. Лафейсон подошёл к окну, глядя в ледяную бездну и немного нервно сжимая в пальцах скипетр. - Вам нечего бояться, - Эгир неожиданно оказался слишком близко, - Вы наш король, а мы верны своим правителям. О чём Вы хотели поговорить со мной? - Так получается, что мне нельзя здесь задерживаться, - полукровка старался не выдать дрожи в голосе, - да, я король, я всё понимаю, однако у меня так много дел в других мирах, что я не могу отложить их на потом. Мне нужно навести там порядок. И это не дело Всеотца. Он не справится с таким, здесь нужна тонкость, коей он обладает не в такой степени, как я - Кажется, я понимаю, к чему Вы клоните. Вам нужен тот, кто заменит Вас? - Временно заменит, - дополнил Локи. - И будет регулярно связываться со мной ментально, дабы давать отчёт о совершённых делах. Я могу заверить тебя, Эгир, что обмануть меня не получится, я ложь чувствую лучше всего остального. Я бог обмана как-никак. И я не собираюсь отказываться от трона. - Я Вас прекрасно понимаю, - мудрец склонил голову в сторону. - Дайте мне пару дней, чтобы я присмотрелся к вам и выбрал, кто может стать моей временной заменой без ущерба для других миров. Хватит с нас войн, убийств и жестокого насилия. - Вы совершенно правы. - Кажется, меня уже немного раздражает то, что я везде и всюду прав, - пробурчал сам себе Лафейсон. - Вы напряжены, мой король. Вам нужно немного отдохнуть. Ложитесь. А мы позаботимся об асгардцах. - Надеюсь, не так, как я подумал, - подозрительность во взгляде мага не увидел бы, разве что, слепой на другом конце галактики. - Мы же подписали мирный договор, - Эгир попытался мягко улыбнуться, но на грубом лице йотуна это выглядело устрашающе. - В прошлый раз йотунов это не остановило, когда они попытались украсть ларец. - Лафей был беспринципным и безжалостным правителем. Его не волновал мир между Асгардом и Йотунхеймом. А Вас, я вижу, волнует, и даже очень. Может, у Вас получится спасти нашу расу. - Спасу. Не сомневайтесь. Расценив посдеднюю фразу трикстера и её интонацию как окончание разговора, Эгир склонился и вышел из покоев, оставляя бога хитрости наедине с собой. - Вот сейчас было бы неплохо побыть вместе с Тором, - сказал сам себе полукровка. - Когда рядом эта груда мышц, как-то спокойнее на душе. - Звал? - в покои вошёл Громовержец. - Тор?! - Лафейсон ошарашенно посмотрел на брата. - Это точно ты? Меня не одурманили? - А что, пытались? - Одинсон нетвёрдо стоял на ногах и немного игриво глядел на йотуна. - Пока нет. Почему ты пришёл? - Твоя охранная магия почему-то сработала как-то странно. Я услышал в своей голове, как ты назвал меня по имени, и подумал о том, что я должен быть рядом. И вот я здесь. - Магия работает в две стороны. Себя я не зачаровал ещё и поэтому. Чтобы у нас была эта магическая связь. Ты тоже будешь знать, если я окажусь в опасности. Но, видимо, только мои эмоции вынудили заклинание сработать, выдавая банальный страх за опасность. И я признаю то, что мне страшно. И я прошу тебя побыть со мной. - Я сделаю всё, чтобы мой братишка ничего не боялся. - Завтра йотуны начнут выпроваживать вас в Асгард. Напомните им о том, что любые переговоры длятся всегда три дня. И, раз мы так быстро заключили мир, то вы имеете полное право на следующие два дня остаться в качестве гостей. С йотунами можно говорить только так, прямо, жёстко и не оставляя права выбора. В общем, вспомни завтра, каким ты был до изгнания в Мидгард, и просто будь тем прошлым Тором - наглым, заносчивым и самоуверенным. Одинсон кивнул. Трикстер, расслабившись в компании брата, расположился на огромной кровати и пригласил Громовержца разделить с ним ложе. - Если будет холодно, скажи, я изменю температуру, - одеяния исчезли с тела бога обмана, оставляя только рубаху, он залез под слегка влажное одеяло, а в его руках появилась книга, предположительно из библиотеки Лафея. Бог Грома лёг рядом, но не разделся. - Даже мне здесь неуютно, - маг зажёг огонь в обледеневшем камине, отблески весело заплясали на ледяных стенах. - Так лучше, - удовдетворённый изменённой обстановкой, Лафейсон приступил к чтению, а его брат уже похрапывал рядом, закутавшись в меховую накидку.