В пределах сна.

Два дня пролетели незаметно, а утро субботы начиналось с боли в ногах и мышцах. Они болят потому, что вчера и позавчера я вместе с Лайто и Канато обошла если не все, то большую половину всех магазинов со шмотками в этом злосчастном Токио. Мы купили мне дохрена всякой одежды, но не нашли именно того, чего искали — бальное платье. Перемерив немереное количества пышных и узких, легких и тяжелых, ярких и невзрачных, простых и нарядных платьев мы и правда не подобрали того, чего бы нравилось всем троим. И что уж там про троих говорить, если вчера к нам присоединились еще и Аято с той блондинкой. Ну и еще какой-то блондин, оказавшийся местным айдолом и так же учащимся в этой элитной шараге для вампиров, и именно его я видела в тот свой первый и последний день. Естественно, все магазины, что мы посетили в первую очередь, являлись самыми престижными и модными. Позже Лайто и Канато все же согласились пойти в другие. Но сказать, если судить по ценам, они ни чем не отличаются. Под конец первого дня мальчонке с медведем пришла в голову мысль просто накупить мне шмоток. Я, страшно усталая, согласилась. Да и только потому, что желала поскорее вернуться в особняк. Вечером второго дня, когда наша компания вернулась в особняк, мы все отправились по комнатам. Лайто любезно занес пакеты с моими новыми шмотками, которые уже ставить не куда. Благо, что мы на машине. Из-за того, что мне надо было найти платье для бала, кой-устраивает мой опекун, Рейджи позволил нам не ходить в школу. Я б и не пошла, ха. Но насколько слышала, он тоже не посещал занятия, потому что пытался вправить мозги одному придурку. Думаю, не называя имени понятно кто этот прогульщик-долбоящер-пиявка. Ох, как же он меня бесит, представить сложно! Вчера вечером еще и поссорились. А все почему? Потому что я — не вещь, блять. Пусть идет на три прекрасных буквы нашего прекрасного русского алфавита. У этого пидора недотрах или что? Чего он ко мне цепляется, черт возьми?!

Flashback

Подходя к моей комнате с пакетами, которые я и Лайто вызвались отнести самолично, мы смеялись над произошедшим еще в одном из ТЦ. Тот айдол, Коу, сказал, что мне идет быть сестрицей тройняшек. Честно говоря, я была немного польщена. Но ведь он отчасти прав: я нашла общий язык со всеми тремя вампирами. Лайто перестал вести себя как похотливое животное, Канато, хоть и истерики закатывает местами, довольно милый и приятный парень, а Аято… Аято такой Аято — вредный, высокомерный, но смешной. Сам того не понимая, он ляпнет что-нибудь, что меня рассмешит, а потом смеяться начинают все. Кроме его подружки, которая в непонимании хлопала глазами. Открыв перед нами дверь, служанка исчезла в тени. Я практически перестала обращать внимание на безмолвные тени прислуги, перестала пытаться заговорить с ними. Вряд ли они понимают русский. Смысла не имеет… Ввалившись в мою спальню, я едва устояла на ногах, хохоча и спотыкаясь о пакеты, что были в руках. Шляпник прошел следом, так же хохоча. Мягкий и приятный голос парня вдруг пропал, из-за чего я подняла на него глаза. Удивленно глядя сверкающими глазами-изумрудами на мою постель, Лайто замер. — И где ты второй день шляешься?! — разразилось за моей спиной. Черт… Заметил, значит. Насчет его «шляешься»: да, я не ночевала вчера в своей комнате, вырубившись у Канато после легкого ужина и чая с вкусной домашней выпечкой и пирожными. И ведь мальчонка даже ни слова мне не сказал, значит был не против. Кровать позади скрипнула: — Я с тобой разговариваю! — меня сильно хватают за руку и дергают на кровать. Из-за этого пакеты летят на пол, а я на кровать к младшему Сакамаки. — Субару, будь осторожнее с се… — Завались! Проваливай, извращенец! — Не злись на сестрицу, — Лайто сделал шаг вперед, поставил пакеты у комода, и хотел было еще сделать шаг, как раздалось глухое рычание. В этот момент мне действительно стало страшно. Я никогда не слышала, как кто-то из Сакамаки рычал. Я была в ужасе от услышанного. — Субару, не пугай Марго и отпусти ее уже. — Проваливай! Я буквально кожей почувствовала, как Лайто испарился. Но прошло всего пару секунд и он явился с Аято и Рейджи. Вслед за ними пришли Канато и Блинчик (я не запомнила ее имени, но запомнила, как Аято ее называет). Меня смогли забрать из лап озверевшего альбиноса и спрятали у Канато. Позже пришел Аято и рассказал, как их младший братец разгромил мою спальню и едва не убил их с Рейджи своим серебряным ножом. Надо взять на заметку, что у Субару есть нож, способный убить вампира. Естественно, никого убивать я намеренно не буду, но, если мне все же придется посещать «Рётей», он мне пригодиться. Субару не могли удержать даже старший и младший из тройняшек вдвоем, чтобы Рейджи вколол ему какое-то успокоительное для таких вампиров-истеричек. Только при помощи старшего в доме смогли утихомирить Субару. Шу пришел только потому, что этот шум мешал ему спать. Субару дотащили до его комнаты и кинули в гроб. — Вы его заколотили? — спросила я у Аято, поглощая одну из вкусняшек, коей со мной поделился Канато. — Чутка побили, но и то, когда пытались скрутить. — Я про гроб. — А… Не, гвоздей не нашли. — Печально, — вздохнула я и принялась за вкусняшку, но тут Канато осенило. Вампир попросил меня встать и выпрямится. Он сказал, что успеет за ночь сшить для меня платье. Вспомнив о его коллекции кукол в свадебных платьях, о которой мне рассказал Лайто между делом, я поежилась и случайно ляпнула «надеюсь, не свадебное». Мальчишки захохотали, поняв о чем я. После снятия мерок, Канато предложил мне снова остаться у него, все равно он всю ночь будет шить. Поблагодарив его за такую щедрость, я устроилась у него на огромнейшей мягкой постели и вмиг уснула.

Конец Flashback

Оглядев комнату, понимаю, что Канато в ней нет. Поднимаюсь, потягиваюсь и выдыхаю, стараясь не стонать от боли. Покинув комнату вампира, медленно иду к себе по коридору, пытаясь удержаться на ногах. Все-таки ходила я вчера не мало, да и сумки таскала. Лайто был прав — не стоило. Ввалившись к себе, я ужаснулась: прикроватная тумбочка и все, что на ней стояло — вдребезги. Стена рядом в трещинах, пакеты с одеждой, на удивление разобраны и разложены по полкам. Выудив новые джинсы и однотонную футболку, переоделась и причесалась. Умывшись и почистив зубы, я поспешила в столовую. Довольно удивительно, но я не опоздала на завтрак — Рейджи еще не было. Заняв свое место, я оглядела собравшихся. Шу, Аято и Блинчик и я. Где остальные? Только я подумала, как младшие братья Аято материализовались рядом со мной. Канато сообщил, что с платьем еще не закончил, но к вечеру успеет. Субару так и не пришел на завтрак. Рейджи попросил меня его проведать и извиниться. Сказать, что я ошалела — ничего не сказать. Он вчера мою комнату разгромил, а я еще и извинятся должна! Зашибись прям. Но поняв, что очкарик не отвалит, я повиновалась. Войдя совершенно без стука в комнату альбиноса, я принялась осматриваться в полумраке — пусто. Взяв курс к гробу младшего, я, переступая через разбросанные вещи, добралась до оного. Приложив не мало усилий, чтобы отодвинуть крышку, я увидела ничего. И в гробу его нет. Издевается? Обиженка тоже мне! — На обиженных балконы падают! — изрекла я, направляясь к выходу. Слышит же, ирод! Я не успела дойти до стола, как позади раздался звук открывающейся двери, а в комнату проник свет, полагаю, из ванны. Повернувшись и сложив руки на груди, я хотела было колко спросить, не упал ли на парня балкон, как поперхнулась воздухом — альбинос стоял напротив меня с повязанным вокруг худых бедер белым полотенцем. С белоснежных волос стекала вода, падая на бледное и тощее тело вампира и скатываясь к полотенцу. На бледном лице был легкий, едва заметный в тени румянец. Скорее всего парень мылся в горячей воде. Он потупил взгляд, похоже, не понимая, что я здесь делаю. А я что? Стою и пялюсь на практически голого парня, от вида которого даже в одежде мне становится дурно. Почувствовав, как кровь приливает к коже, я часто заморгала, а после и вовсе отвернулась, бубня что-то и себе неведомое. Сердце заколотилось, словно хочет выпрыгнуть из груди. Знаю, сердечко, видок у него более чем… Сглотнув, я медленно поворачиваюсь и шагаю к выходу, как он останавливает меня вопросом. Помедлив, я все же нахожу силы ответить, хотя явно переоценила свои силы. — Н-ну… я… это… Извини… да, это. Извини… — сгорая от стыда, вылетаю в коридор, но больше шага от комнаты сделать не успеваю. Субару втаскивает меня в комнату за руку. Хлопая глазами, я пытаюсь сообразить, что мне делать, но мозг решил, что ему не надо думать. Смущаясь, я все же подняла глаза на парня, который в свою очередь стоял с ехидной ухмылкой. Он взял одну мою руку и положил ее себе на худощавое тело. Ах, ты!.. Сукин ты сын, а! Хриплый смех раздался над мной. Сволочь какая, а! Я пытаюсь вырваться, но он кладет свою холодную руку мне на талию, прижимая к себе. У меня уже пылают и уши, от осознания, что тонкая ткань полотенца только лишает возможности увидеть, но не… Почувствовать. И Лайто-то после этого — чертов извращенец?! — Ты прощена, — шепчет он, а потом тихо и хрипло смеется, от чего побежали по коже мурашки. — Ты ведь это хотела услышать? — я сглатываю и пытаюсь высвободится, но он толкает меня к стене, а после подходит так близко, что в моей голове появляется не очень веселое продолжение. Не веселое, но то, которое какой-то части меня хотелось бы. Парень наклоняется ко мне и прошептал прямо на ухо: — Умоляй. Здравый смысл и гордость мгновенно проснулись. Я? Умолять? Пошел-ка ты к черту! Жаль, что я ничего не могу сделать, ибо каждая моя попытка вырваться равна прижаться к этому практически голому кровососу. Как же… неловко. Но… Он же давит на то, что смущает меня. У меня появилась идея. Не очень умная, но, возможно, она поставит его на место. Собравшись с мыслями и пообещав себе прополоскать рот с мылом, я приподнимаюсь на носочки. Мягкие, прохладные, покусанные губы замерли, а я кладу одну руку на плечо, медленно переходя на шею, а после к волосам, перебирая пряди пальцами. Вторая рука покоилась на груди застывшего от неожиданности вампира. Сердце невероятно быстро колотится от волнения. И вот оно — Субару делает шаг назад. Он только собирается положить руку мне на талию, как моя рука быстро перемещается на полотенце. Резко дернув, шокируя Сакамаки, я пользуюсь его замешательством и сваливаю из комнаты. Боже, как же стучит сердце!

***

За час до обеда очкарик вдруг потребовал, чтобы все собрались в главной гостиной дома. Идти туда мне хоть и было ссыкотно, уж тем более одной, поэтому я дождалась, пока за мной зайдет Лайто. Прибыв последними, мы нас наградили недобрым зырком рубиновых глаз брюнета. Чувствуя на себе колючий и злой взгляд младшего Сакамаки, я вела себя так, будто ничего и не было. Что-то объяснив, очказавр повел нас к какой-то дохрена старой двери из темного дерева. Он открыл ее, а за ней было… Была улица. Светила луна, когда за окном светит солнышко. Охренев, я так и стояла бы, если бы не Канато. Меня буквально втолкнули в дверь, что я чуть не повалилась на каменную дорожку. Подняв голову и оглядевшись, я поняла, что ничего не поняла. Где мы? Это Нарния?! Круто иметь под лестницей дверь, которая ведет тебя в Нарнию. Здесь такая красивая луна! И звезды!.. И тут до меня дошло, что это ничерта не Нарния! Огромный готический замок, невероятно огромная луна… Наводили ужас. Поняв, что я, похоже, в самой жопе мира сего, повернулась к Сакамаки: — А мы, собственно, где? На Нарнию чет не очень похоже, да. — А это и не она. Это мир демонов, — кратко ответил Аято, поглядывая на Рейджи. — На кой-черт нам сюда надо валить такую рань?! У нас здесь почти неделя есть! Очкарик, ничего не ответив, переместился прочь. Следом это сделал старший из братьев, а после и все остальные. Взяв меня под руку, Лайто перенес нас в огромный просторный холл. Вокруг суетились непонятные существа, которые оказались фамильярами. Не очень-то они на фамильяров похожи! Где мой клювокрыл?! Нет, где Сиря?! Хотя нет. Галлик мой где?! Галлика хочу! * Пока я рассматривала здешних фамильяров, в холл вбежала красивая девушка. Она была полной копией той, что была на одном снимке с Субару. Его мама действительно невероятно красива. Он очень на нее похож. — Брат! — с этим криком она повисла на сыне, а я уронила челюсть. Мамаш, вы что-то попутали… А именно сыночка с братом. Или она его сестра все-таки?! Субару с раздражением и пренебрежением приказал оторвать женщину от него. Меня разозлило это, из-за чего я подошла к нему, точнее сделала пару шагов, как женщина вырывается из рук фамильяра и криком кидается ко мне: — Отойди от моего братика!!! Опешив, я теряюсь, а после падаю на пол, больно стукнувшись коленкой. Она меня толкнула! Какого черта она творит?! Субару, блять, что у тебя с мамашей твориться? Я глянула на нее, пытаясь понять, зачем она это сделала. В ее алых глазах плескалось безумие, страх и горечь. — Тетушка Криста, успокойтесь! — Лайто встает меж нами, закрывая меня от этой самой Кристы. — Зачем вы так грубо обращаетесь с невестой вашего сына? — С-сына? — она смотрит куда-то невидящим взглядом. Пошатывается, чуть отходит, а потом поворачивается к Субару и снова облепляет его, произнося треклятое «Брат!» Раз Лайто назвал Субару ее сыном, значит она просто сумасшедшая мать альбиноса. Весело живем. Здрасьте, я ваша падчерица. Или не. Я ваша приемная доча. Не бейте, а то мне бобо. Хотя я сама «бобо» с приставкой «е». Честно, а такое я не ожидала от слова совсем. Теперь понятно, почему у нашего Субару с головкой проблемы. Неудивительно, ибо с такой мамой можно и самому рассудком двинуться… Мама… Грусть и ностальгия мгновенно поглотили меня. Я опустила взгляд в пол, чувствуя ностальгию по дому. Еще совсем недавно не было ни этих вампиров, ни мира демонов, ни чертовых снов с альбиносом. Все было… Нормальным. Я просто жила: учеба, дом, друзья. Да, хотелось чего-то такого, чего-то необычного. Но не этого. Мир жесток. Правильно говорил Булгаков: «Бойтесь своих желаний — они имеют свойство сбываться». Хоть маме смерти я никогда не желала… Я вообще ничего из этого не желала. Просто хотелось найти свое место в мире, чтобы быть кому-то полезной, чтобы… Не быть одинокой. Хоть у меня и было пару подруг, была мама, но я действительно чувствовала себя одинокой. Глупо. Все так себя чувствуют. Но сидя ночью в постели, глядя куда-то в пол, я понимала, что давящее чувство в груди — одиночество. Оно выпускало все накопившиеся слезы, чувства. Дернувшись от прохлады чей-то руки, я вернулась с небес на землю. Сфокусировав взгляд и осознав, что перед мной стоит мама Субару, я дернулась назад, опасаясь, что она меня вновь толкнет или ударит. В этот раз в ее взгляде читалось сожаление и любопытство. Идеальное лицо не было искажено гримасой злости. — Не плачь… — выдавила из себя Криста, так и замерев с протянутой ко мне рукой. Ее тихий голос эхом разнесся по холлу. Фамильяры и братья замерли. Я боялась дернуться. — Не плачь… Она повторяла это шепотом, с грустью глядя на меня. Один из фамильяров попытался приблизится к ней, тихонько шагнув за ее спиной. Женщина моментально среагировала и очутилась за мной: — Нет! Не подходите! Помоги мне! Помоги! — Она крепко вцепилась в мое запястье, что мне стало больно. Поморщившись, я попыталась высвободить руку, но тщетно. Она сильнее сжала кисть, что, казалось, кость вот-вот треснет. Рядом вмиг оказался Субару. Только он хотел коснуться руки мамы, как она отпрянула и с криками скрылась в коридоре. Фамильяры, извиняясь, побежали за ней. Субару так и замер, грустно глядя матери вслед. Я же потирала ноющее запястье. Поглядев на руку, поняла, что останется не просто синяк, а отпечаток руки. Зашибись, посетила бал у черта! — Покажи, — с непривычными для Субару лаской и заботой парень аккуратно коснулся синеющей кисти. — Пошли. Он взял меня за другую руку, ведя куда-то к дверям под лестницу. Пройдя через нее, мы оказались в особняке. За окном уже стемнело, хотя прошло от силы минут тридцать после нашего ухода. Я недоуменно хлопала глазами, что не ускользнуло от вампира. — В мире демонов время течет иначе, чем в мире людей. — Поэтому выглядите такими юными, хотя вам всем, готова поспорить, за сотню лет? — парень тихо рассмеялся, а я от его смеха начала млеть. Потеряв бдительность и полностью забывшись, я не успела среагировать, когда Субару подошел слишком быстро и, чуть наклонившись, мягко поцеловал меня. Отпрянув от него, я состроила гримасу отвращения, хотя мы оба знали, что никакого отвращения я не испытываю. Так легкий осадок обиды. — Ты проспорила. Нам всем более двух сот лет, — он развернулся и подошел к большому встроенному в стену шкафу, который оказался даже не шкафом, а морозилкой. Охренеть, конечно. — По крайней мере мне чуть больше двухсот лет. Остальным за триста. — Боже, я живу со стариками, как так. — Одного из них ты чуть в его же гробу не изнасиловала, — улыбаясь, произносит альбинос, беря мою руку в свою и прикладывая кусок замороженного мяса. Теперь моя рука будет пахнуть мясом. Шикарно. — Эй, — густо краснея, отворачиваю голову. — Ничего подобного не было! И вообще, это все ты начал! — мягкая улыбка Субару становится чуть больше, отчего на сердце становится теплее. — А кто с меня полотенце сорвал? — кажется, у меня сейчас остановится сердце. Смущенно поднимая глаза, замечаю, что и его щеки слегка порозовели. Ха, Сакамаки. — Смущаешься, как девственник, — резко выдаю я, ухмыляясь. Мы уже напрочь позабыли зачем пришли сюда. Сейчас это не так важно. — Пха, а сама-то! — он коснулся ледяной ладонью моего пылающего уха, отчего я вздрогнула. — И про меня еще что-то говоришь? — Иди ты к черту! — пытаюсь я увеличить расстояние меж нами и отбиться от его рук, но естественно ничего не выходит. Как банально, но я натыкаюсь на преграду за спиной в виде стола. Он настигает меня, кладет одну из рук мне на спину, чуть ниже лопаток, прижимает к себе, а второй отодвигает мои распущенные мешающиеся волосы. Чуть наклонившись, видимо желая поцеловать, прикрывает алые глаза, обрамленные белыми ресницами. Я теряюсь и замираю, ожидая продолжения, как… — Я все еще тебя не простил, — усмехнувшись, он отстраняется.

***

Вернувшись в мир демонов, мы разошлись кто куда. Я так и не извинилась перед ним нормально, но и он должен признать, что был не прав. В конце концов, это он начал все. Я с нетерпением ждала вечера, игнорируя плохое предчувствие. После обеда меня уволок с собой Канато, чтобы вручить готовое платье. Однако, когда я пришла в его, так называемый кабинет, то была усажена в кресло перед зеркалом. С самым безумным взглядом парнишка принялся мучить мои волосы, а после мое лицо. Он сделал мне около десяти разных вариантов причесок, ни одна из которых не понравилась ни мне, ни Лайто, ни самому Канато. Около двадцати разных вариантов нанесения штукотурки на мое лицо и все тоже не очень. Парень решил, что для того платья, которое мне так и не показали, подойдет минимум макияжа и простая, но красивая прическа. На этом и порешали. А тем временем прошло уже часа четыре. Лайто сказал, что у меня еще есть шесть часов сна и два на сборы перед началом. Хлопая глазами, я смотрела на него, как баран на новые ворота. Парень «посвятил» меня в великую тайну о ином течении времени здесь. Я и забыла о том, что сказал мне Субару. Решив действительно поспать пару часиков, отправляюсь к себе в комнату. Эта огромная спальня была поистине прекрасна и даже более богато обставлена. Чего стоит огромная кровать, на которой можно спать вдесятером. Огромная гардеробная, личная ванная. Чувствую себя какой-то принцессой на горошине, честное слово. Завалившись в мягкую кровать, в которой сразу же утонула, я мгновенно уснула. Однако поспать долго мне не удалось, из-за внезапных гостей. Только единороги сниться начали, а тут! Ладно, никаких единорогов не было, а снилась мне моя шарага. Кошмар, а не сон — ибо химичка мучила. Это больше похоже на ужасное воспоминание, чем на сон, но да ладно. Честно, хотелось закатить истерику, но, увидев, кто меня потревожил, я заткнулась и удивленно глядела на вошедшего.