little things that make me happy

Чонгук сидит на большом диване, подложив ноги под тело и наблюдает за спящим на соседнем диване Юнги, ресницы которого изредка трепещут, а рот приоткрыт, сложившись в выразительную букву «о». Он пересаживается на диван, где спит Юнги и, недолго думая, решает лечь, стараясь не упасть с края, подвинувшись максимально близко к нему, тем самым разбудив. — Какого черта ты делаешь, — без вопросительной интонации сонно вздыхает Юнги, увидев перед собой два огромных глаза, устремленных на него, как на лакомый кусочек. — Любуюсь, — искренне отвечает Чонгук, не колеблясь ни секунды. — Ты же знаешь, что я тебя люблю? — Ага, — Мин прикрывает глаза и снова проваливается в сон, даже не раздумывая над смыслом только что произнесенных Гуком слов. Он поворачивается к нему спиной, подкладывая руки под взлохмаченную голову. Чонгук не теряется и подвинувшись ближе, обхватывает руками слегка оголившуюся талию и кладёт голову на плечо, чувствуя только что пробежавшую в чужом теле дрожь. — А знаешь, что я люблю в тебе больше всего? — голос Чонгука несвойственно ему низкий и вызывает неоднозначные чувства: горячо, но странно. — Неа, — зевая, отвечает Юнги, дернувшись от лёгкого щепка крепкими пальцами за бок. — Я очень люблю, когда ты зовёшь меня провести выходной вместе, как сегодня. Люблю, когда ты очень-очень тихо произносишь моё имя, наивно полагая, что никто не слышит, пока я делаю что-то смешное. Я влюблен в твою милую привычку брать меня за руку при любой возможности: тебе страшно, ты скучал, никого нет рядом. Мне нравится смотреть на твоё крайне смущенное лицо, когда я целую тебя при стаффе и парнях, избегая только камер. Юнги слушает этот список, наполненный атмосферой именно их отношений и перестаёт зажимать губы, чтобы не улыбаться — это кажется ему уже просто невозможным. Он делает все ещё более неловким, когда поворачивается и снова оказывается лицом к лицу Чонгука. — Продолжай. — Ты не можешь представить моей радости, когда играешь со мной вместе на пианино. Когда мы ходим куда-то вместе и ты одеваешься так, чтобы мы были в похожей одежде, а потом всем забавно врёшь, что это вышло случайно; когда успокаиваешь меня, безумно нежно, словно я хрустальный какой-то; как ты встаёшь на носочки, чтобы меня поцеловать; как ты морщишь нос, когда я дурачусь с кем-нибудь из хёнов. Чонгук останавливается, чтобы перевести дух, но Юнги не даёт ему продолжить, приложив палец к его губам. — Моя очередь. Чон заинтригован, чувствуя лёгкое волнение вперемешку с возбуждением и радостью. — Я совсем не равнодушен к твоим детским выходкам, потому что они заставляют меня искренне смеяться. Как ты лучше меня поешь мои партии почти во всех песнях и ведёшь себя как мой главный фанат, хотя, наверное, так и есть; как не моргаешь, когда смотришь на меня, пока я что-то рассказываю; как непринуждённо пытаешься вовлечь меня во что-то весёлое, заранее зная, что я не буду этого делать; как с лёгкостью поднимаешь меня на руки, качая и кружа, — всё это не может не заставить моё сердце биться чаще. Чонгук и правда не моргнул и не опустил уголки губ, пока слушал тихую, размеренную речь Юнги, а ближе к концу и вовсе засмущался и покраснел. — Знаешь, хён, — немного сменив положение на более удобное, начал говорить Чонгук. — Все эти мелочи, которые происходят с нами изо дня в день не надоедают. Даже наоборот. Они заставляют меня влюбляться в тебя только сильнее с каждой проведённой вместе секундой. Делают меня счастливым. — Перестань, Чонгукки, — никогда в жизни он не чувствовал себя настолько неловко и прекрасно одновременно. Обычные слова, очевидная истина, но почему всё это вызывает такую бурю эмоций, от которых хочется кричать, пищать, сделать сальто. — Только от твоих слов мне всегда не по себе. — Взаимно, — усмехается Чонгук, начав разворачиваться и чуть не грохнувшись с дивана слишком узкого для них двоих. — Нам нужно что-то побольше этого дивана, — вставая, кряхтит Юнги, на что Чонгук делает умопомрачительно смешную рожицу, играя бровями и доводя старшего до истерического смеха. Чонгук с силой тяжёлого атлета берёт Юнги на руки и несёт в комнату с просторной кроватью, с ноги открывая все попавшиеся на пути двери. Юнги крепко держится за его шею, опасаясь, что они пришибут кого-нибудь. Когда они подходят к двери комнаты, Юнги, переборов всю неловкость, всё-таки говорит в самое ухо Чонгука, перекрывая его ладонью, будто кто-то в пустом коридоре может услышать: — Ты тоже делаешь меня счастливым.