Ученица

Мне весь день казалось, что ты уйдешь. Быть может, это была лишь паранойя, но после твоих слов я не сомневался - все это не было для тебя так легко, как хотелось. И даже наша давно желанная ночь принесла тебе боль. Не физическую, моральную. Ведь после неё ты стала предательницей. А я не мог и, наверное, не имел никакого чертового права заталкивать тебя в это. Я думал, что ты уйдешь, когда сидел в офисе, разбирая полученную группой информацию. Расставляя все точки над i и прикидывая, как нам стоит поступить в этот раз. Как спланировать расстановку людей при операции. Какое оружие лучше брать. Я думал об этом вечером, направляясь к лесному особняку с замиранием сердца. Ожидая увидеть около своего дома то ли полицейские тачки, то ли машины привезенных для расправы со мною бандитов. Уже почти что готовясь к этому и продумывая варианты того, как сбежать. Я думал, что ты захочешь уйти. Но все же, несмотря ни на что, ты не ушла. Встретив меня на пороге в одном из купленных мною для тебя платьев. В лёгких сандалиях. И с подведенными тушью глазами. Такая красивая говорунья, явно прихорошившаяся ради меня. Которая нет, не забыла ничего из произошедшего. Ни смерти друзей, ни мой почти что полугодовалый обман. И которая, чёрт, которая все же простила мне этот грех. *** Ты сделала меня счастливым. Самым счастливым. Выбрав все же меня, а не свою собственную семью. И поэтому, в ответ на твоё доверие, я старался заботиться о тебе как умел и как мог. Поэтому, тем же дивным вечером посмотрев, что ты слегка морщишься от слишком быстрых движений. Понимая, от чего это может быть, просто поставил тебя перед собою и отчитал как ребёнка. Говоря лишь о том, что ты сама должна заботится о своём здоровье и не переоценивать свои силы. Что я не могу контролировать все на свете. И ты сама бы могла остановить меня, если тебе в какой-то момент стало больно. И уж точно той первой ночью не раскручивать на второй раз, пытаясь произвести впечатление. Что ты, на худой конец, могла бы закончить руками или языком, почувствовав дискомфорт внутри. Что я бы остановился, если бы ты попросила. На что ты с самым умным видом кивала мне, делая вид, что слушаешь и принимаешь к сведению. Что прислушиваешься к моим советам и, возможно, будешь следовать им в недалеком будущем. Отчего я даже расслабился и расплылся в улыбке, думая лишь о том, что смог внушить что-то умное совершенно упрямой девчонке. На что ты, стоило замолчать, попросту показала мне кончик языка, произнеся довольно обидное: - Папочка! Закончив наш этот первый нормальный вечер на совсем уж странной и непонятной ноте. *** И, наверно, не стоит и говорить, что следующие два дня я не прикасался к тебе совсем. Даже не целовал тебя в лобик для хорошего сна, понимая, что даже от самых целомудренных ласк меня может сорвать. Еще слишком явственно помня то, как ты извивалась в моих руках, прося войти ещё глубже. Как мерно царапала мою спину. Как ты стонала. Я помнил, но все равно держался удивительно чётко. Напуская на себя вполне обиженный вид и говоря твёрдое "не хочу" на все твои достаточно непристойные предложения. Радуясь лишь тому, что ты больше не пыталась "поймать" меня на своё обнажённое тело, а просто болтала. То ли проникнувшись хотя бы парой фраз из моей достаточно пламенной речи и кое-что поняв, точно просто боясь быть отвергнутой в очередной раз. И единственное, что огорчало меня, это то, что ты так, кажется, и не поняла, что я так же хотел тебя, как и раньше. Черт, даже намного больше, чем раньше, ибо уже понимал, что значит - сделать тебя своею. Хотел, но ещё больше хотел позаботиться о тебе. Желая видеть тебя под своими руками стонущей совсем не от боли, снова влажной и такой страстной. А не идущей на секс ради одолжения "потому что надо" резиновой куклой. Уже в тот период начиная замечать, что в отношениях со взрослым мужчиной ты постоянно хотела казаться старше, чем есть. Накрашенной ярче, более умелой в постели. Способной выдержать дольше и ходить без запинки на этих чертовых каблуках, с которых ты сваливалась мне в руки, кажется, раза четыре. Но все равно продолжала упорно форсить. А я не мог и не знал, как правильно объяснить, что мне не было нужно из этого ничего. Что ты нужна мне такая, какой я увидел тебя - немного нескладная и упрямая. Ходящая даже в этих дурацких футболках и увлеченная. Такая живая. Потому, что я полюбил тебя ни за косметику в том караоке-баре. Я полюбил тебя раньше. Такую, какая ты есть. И тебе не нужно притворяться кем-то иным, чтобы нравиться мне. *** Но все же, я признаю, за два этих долгих дня, мне все же понравилось немного играть с тобою. Беззлобно подтрунивать, точно бы невзначай уводя разговоры в ненужную тебе сторону. Дальше, как можно дальше от твоего соблазна. В тайне от тебя медленно наслаждаясь обиженно сморщенным носом и поджатыми губками. Ты ведь почти что всерьёз обидела меня, назвав папочкой. И я почти что серьёзно тебе мстил за это. Ты ведь боялась, всерьёз, кажется, даже, боялась, что после одной-единственной ночи перестала быть для меня привлекательной. И явно гадала, что сделала не так после моих отказов и моей речи. Отчего меня иной раз реально смешило, что ты, будучи такой умненькой в пресловутых точных науках, так увлеченно разбирающаяся в совсем уж старых классических фильмах, пытающаяся познать тайны искусства, в любовных отношениях оказалась таким профаном. Почти что в упор не замечая тех обжигающих взглядов, которые я бросал на твою тоненькую фигурку. И с каким тяжким вздохом отсаживался, когда ты вдруг появлялась непозволительно близко. Как горели мои глаза. И не морщи нос ты хотя бы сейчас! Просто признайся честно - ты была неумехой. Не спорь, не все дело в сексе. И о сексе, кстати. Как я сказал - два дня. Я дал тебе их на отдых, хотел, кажется, три. Или больше. Но вышло два. Потому что в то утро, когда я не пошёл на работу, ты выглядела такой взъерошенной. Какой-то уж слишком обиженной на меня. Такой удивительно строгой. И такой сексуальной. Что, завтракая с тобой, я так и не смог оторвать от тебя своих глаз. Даже несмотря на то, что ты явилась на этот завтрак в пижаме. Даже несмотря на то, что эта пижама от образа "дева секси" была далека. Даже несмотря на то, что ты на меня даже не посмотрела. Обиделась. "А какого черта ты притащил меня сюда, если не спишь со мной?" Кажется, ты сказала тогда именно так. Не продолжила. Смысл был этот. И я сорвался.Точнее, почти сорвался, когда ты стукнула о тарелку ложкой, закончив утреннюю трапезу. Когда ты допила сок. Когда поправила волосы, и уже собиралась встать. Я подошёл. Потому, что, уже будучи с тобой, я совсем и не спал с другими. Потому, что мне тебя не хватало. А сил ждать и терпеть за эти два долгих дня не осталось в помине. Тем более, кажется, у тебя уже все прошло. Я помню, ты вскрикнула, когда я поднял тебя на руки и понес в спальню. Ты даже стучала мне по спине, надеясь освободиться. Ты явно обиделась. Ты не хотела меня в то хмурое утро. Тем более сладким и было то чувство, что ты уже не ждала. Более тягостным, вязким, сделать так, чтобы ты меня захотела. Не словами, прикосновениями. Бросить тебя на кровать, так же как в прошлый раз - это было так просто. Ведь ты и почти что не сопротивлялась уже - ты злилась молча. И была все ещё такой хрупкой и мягкой. Такой желанной. Сделать чего ты не ждешь, не ожидаешь - наверное, мне хотелось именно этого. Завести тебя. Стянуть твои штаны ниже, под ещё такой строгий взгляд. Развести в сторону колени. Поцеловать. Прямо туда. Прямо через ткань тонких трусиков. Слыша такой удивленный и такой жаркий стон. Тебе нравилось это. Тебе это явно нравилось. Ты не знала, что я так могу? Уже потеряла надежду быть для меня желанной? Не знаю. Но ты стонала, впервые так громко, так полноценно, когда я целовал твои бедра. Когда касался тебя в самом желанной месте. И уже не возражала. Совсем. Наслаждаясь и сжимая в руке мои волосы. Шепча что-то бессвязное и подаваясь навстречу. И стала мокрой, чёрт, стала мокрой настолько быстро, что не ждал даже я. Стягивая с тебя ставшие уже лишь помехой трусики и отбрасывая их куда-то. Снимая с тебя рубашку. Чувствуя, как ты всем телом дрожишь, и свой уже болезненный член в брюках. Забывая почти обо всем на свете, и снова останавливая свой взгляд на тебе. Ведь не мог я не посмотреть на тебя, лежащую на простынях уже в моей спальне. Ещё больше растрепанную от постоянных метаний. Раскрасневшуюся от смущения и страсти. С сияющими глазами. Такую счастливую. Тянущую ко мне свои руки, когда я позволил дотронуться до себя. Помог тебе снять с себя кофту. Ещё ближе прижался. И наконец-то коснулся губ. Алых от твоих прикусываний. Таких мягких и сладких. Ответивших мне с такой страстью. Любимая... Я не произносил этого вслух, но ты словно читала это в моих мыслях. Срывая с губ горячими поцелуями. Чувствовала, прижимаясь, своею кожей. Отчего я сам дышал непозволительно громко, почти что стонал, наклоняясь над тобой ниже. Пока ещё не входя в тебя своим членом, изнемогая от этого и думая лишь о том, что хочу ещё, чтобы ты стонала. Чтобы ты поняла разницу, каково предаваться ласкам одной, а каково со мною. Чтобы ты поняла. Чтобы ты попросила. Намеренно входя в тебя пальчиками, дразня тебя и целуя ставшие такими горячими плечи. Заставляя тебя выгибаться от моих ласк. Дрожать чуть сильнее. Сходить с ума. И просить, все же просить между стонов продолжить. Войти в тебя. Прижимать тебя ещё сильнее. Дать мне возможность, наконец, сделать это. Почувствовать тебя изнутри вновь. Снова сходить вместе с тобою с ума, не прекращая поцелуев. Больше не думая ни о чем и сливаясь с тобой в единое. *** Я был определенно рад, что дал тебе передышку в два дня. Так как ты была настолько страстной и ненасытной. Позволяя провести нам в постели уж точно не один час.