Вампир с дефектом!

Целый месяц ему пришлось подавать прошения и судиться с управлением полиции. Отвоевать Кирилла оказалось трудновато, но выполнимо. Ведь умер один из них, а полиция горой стоит за своих. Он справился, но вскоре пожалел об этом. Эта псина караулила его везде, где он бывал, и требовал встречи с омегой. На заверение, что пока рано, тот реагировал бурно и даже грубо. Выручали навыки самого Рика. Все же борьба бесследно не проходит, а если прибавить скорость и силу самого вампира, то вообще убойная смесь. Кирилл часто уходил ни с чем, если не считать пару переломов, которые, к сожалению, быстро срастались, толкая того возвращаться. Да и Рику везло, что он под защитой главы клана, и тот его не бил. Иначе мог бы пострадать уже сам Рик. Тот все-таки военный с навыками. — Кирилл, Тими травмирован. Ему просто нельзя сейчас с тобой встречаться, иначе очередной стресс приведет к нервному срыву, и это в лучшем случае. Потерпи еще хотя бы месяц! — просил Рик, стоя напротив рычащего шкафа, желающего добраться до пары, и ему плевать, насколько негативно это подействует на самого парня. Им руководят инстинкты. Забрать и обезопасить, даже не думая, что в данный момент именно он опасность. — Мне нужно увидеть его, — рычал он в ответ. — Ты меня достал, — прошипел Рик, понимая, что сил больше нет. — Если ты еще раз подойдешь, я тебе сломаю каждую косточку в твоем теле. Но если ты потерпишь всего месяц, то, так уж и быть, вы встретитесь. — Ты, кровосос, кому посмел приказывать? — зарычал он, бросаясь на него. Перехватив и скрутив псину, Рик стал коленом тому на спину, сделав захват руки. — Если ты его напугаешь, то он сам от тебя сбежит, тупая ты псина! И тогда твоя пара будет бояться тебя, а этот страх не излечить. И ты на долгое время лишишься даже шанса. А если все же послушаешь меня, то спустя пару лет он будет твоим, потому что сам захочет, — прошептал Рик на ухо Кирилла. — Решать тебе, я предупредил. — Это больно, знать, что у тебя есть пара, но ты не можешь к нему подойти, — неожиданно хрипло заговорил парень, вызывая сочувствие к себе. — Волк внутри скребется когтями и постоянно скулит. Я просто не могу без него! — Это ты считаешь дерьмово? — неожиданно рядом появился Артем, насмешливо поглядывая на одного из лучших бойцов, который скулит без возможности сдвинуться. — Дерьмово — это когда ты постоянно рядом с парой, а она этого даже не чувствует. Ей плевать на все твои ухаживания, рычит и бесится. Когда твой зверь на протяжении длительного времени рвет тебя изнутри, а ты просто не в состоянии что-то сделать. Когда ты начинаешь рычать посреди леса, ломая все, что видишь, просто чтобы выплеснуть всю свою боль. Вот что такое дерьмово! Но хуже, когда твоя пара говорит, что у нее семья, и тогда ты стараешься сам себя вскрыть, но ты не можешь, потому что несешь ответственность. А у тебя легкий дискомфорт и переживания, которые можно перетерпеть месяцок и получить все. Так что увижу еще раз рядом с Риком, то сам перегрызу глотку, — добавил последнее он с такой улыбкой, что Рик неосознанно прижал руку к горлу, выпустил парня из захвата. — Я понял, — проговорил тот, садясь и открывая шею, в знак того, что перед ним сильнейший. Эта демонстрация всегда смешила парня, пока он не познакомился с Артемом, перед ним и правда хотелось открыть шею и заскулить. От него всегда несло кровью и силой. Такой что ноги подгибались. Он палач! Этим все сказано. — Ты нашел пару? — удивленно спросил Рик, смотря на Артема, когда Кирилл быстро сбежал. — А что в этом странного? Думал, у такого как я, не может быть пары? — вскидывая бровь, спросил Артем с легким презрением. — Я вообще об этом не думал, — проговорил Рик, отряхивая костюм. — И кто она? — неожиданно даже для себя, спросил тот. Они никогда не обсуждали что-то помимо работы или насмешек. Они не друзья. И ненавидят друг друга. — Тебе какая разница? — скривившись так, словно съел лимон, спросил Артем, идя следом, когда Рик потопал к машине на парковку. — Просто любопытно. Мне вдруг показалось, что мы столько времени провели рядом, а я ни черта о тебе не знаю, а ты выведал все мои секреты. — Моя пара ненавидит меня и даже не знает, что мы пара. Единственное — она меня не боится. Но когда ты с ней рядом, это бесит. Если бы боялась, была бы причина не приближаться и не рвать себя и своего зверя. А так я, как мазохист, хочу постоянно быть рядом, ища любой повод для встречи! — Мне жаль, — проговорил Рик, впервые касаясь Артема. Кладя руку на плечо, ему захотелось поддержать того. Ведь пусть он очень сильный, но мы все привязаны эмоциями, и у него они, как оказалось, тоже есть. Это сделало его немного ближе. — Забей, — проговорил он, замыкаясь в себе, на лице не осталось ничего. — Ты меня искал? Зачем? — вдруг почувствовав неловкость, спросил Рик. — В центре появился клуб для вампиров. Говорят, там можно получить чистый продукт, — проговорил Артем, отходя от Рика, который стал злиться. — И меня опять хотят бросить в гущу? А оно мне надо? — спросил Рик. — Ты единственный из вампиров, которому клан верит безоговорочно, — пустым голосом заметил Артем. — Да плевать. Я не хочу шляться по таким вот клубам. — Главный просил, — добавил главный аргумент Артем, против которого Рик идти не мог. Тот предоставил защиту и работу для его семьи и держит некоторые нюансы в тайне. — Хорошо. Встретимся завтра в десять, скинешь место, — холодно заметил Рик. — Владелец клуба — вампир Юлиан. Он стар и предпочитает мальчиков, — заметил многозначительно Артем. — Будет ему мальчик, — фыркнул Рик, садясь на водительское сиденье. *** Вечером, когда все легли спать, и Тими тихо сопел, притворяясь спящим, Рик решил окончательно вывести парня из того кошмара, в котором тот продолжал жить, несмотря на то, что все давно закончилось. Рик чувствовал, как дрожит ребенок от кошмаров, как тихо скулит во сне, вжимаясь в него. Он часто наблюдал, что от громких звуков тот замирает и как-то съеживается, стремясь стать незаметным. Когда его кто-то касается, он дрожит. Он слишком хорошо знал, каково это, и хотел помочь парню, а для этого нужно просто выговориться. Дать волю высказать боль, выплеснув ее на кого-то другого. Выплакаться. Ведь тот практически не плакал, сдерживая весь страх внутри, боясь, что его отвергнут именно таким. Поломанным! — Тими, что там было? — спросил Рик, не стараясь надавить на него, а просто спрашивая, при этом нежно подгребая его поближе. Показывая, что он не один, и все закончилось, ведь парень наконец-то в безопасности. — Может потом? — спросил он, вздрагивая. — Знаешь, я правда понимаю, каково тебе там было, — начал свою историю Рик, он понимал, что нужно показать, что действительно знает, каково ему было, решив поделиться своей болью. — Когда я только родился, все было хорошо. Мой папа нашел истинного в отце. Тот был спокойным и властным, чем и привлек папу. Мое рождение для обоих было счастьем. Папа часто рассказывал про те дни. Но, к сожалению, все длилось недолго. Тот спустя несколько лет показал истинное лицо. Отец все время его контролировал. Лишил семьи, друзей. Папа отказался от всего ради него, но и этого ему оказалось мало, начал бить папу за любой проступок. Потом меня, когда я делал хоть что-то, что ему не нравилось. Папа в те годы ради меня решил уйти от него. Он не желал мне быть игрушкой для отца. Побег сорвали на подготовке. Папу избили, а меня закрыли в подвалах. Я был разменной монетой. Хочешь увидеть сына, выполняй все требования. И папа выполнял, не зная, что со мной там делают. Я боялся. Меня закрыли в кромешной темноте. Пусть я и создание ночи, но в то время я боялся темноты. Я был один. Постоянно. Когда ко мне приходили, то делали только больно. Я плакал и звал папу, но он не приходил, а когда его все же пускали, то контролировали, чтобы я ничего ему не рассказывал. Но однажды он сам заметил, что не все так хорошо, как ему говорят. Я замкнулся, перестал говорить и вообще реагировать. Я запретил себе чувствовать, ведь надежды, что меня спасут, просто не осталось. Отец все контролировал. Папа сделал невозможное. Он спас меня. Мне до сих пор страшно представить, чего ему это стоило. Мы долго скитались по всему миру. Папа пытался вытянуть из меня хоть слово, хоть эмоцию, но я просто не мог больше верить. Я каждую секунду ожидал, что нас вернут. Как-то папа заставил меня ему все рассказать. Абсолютно все. Мы тогда оба долго плакали, и это помогло. Я поверил. Сам не понимаю почему, но поверил. И благодаря этому я стал тем, кто я есть сейчас. — Моя мать продала меня хозяину, — тихо прошептал парень, сворачиваясь клубочком рядом с ним. — Поначалу я просто был мальчиком на побегушках. Мне было десять. Убирал и тому подобное. Но когда мне исполнилось четырнадцать, хозяин посмотрел на меня и приказал прийти к нему ночью. Я даже не понимал зачем. Пришел, как было велено. Он сказал, что я ему подхожу и приказал пооблизывать его, — очень тихо рассказывал он, дрожа телом. — Мне было страшно, но я выполнил приказ, ведь когда я в первый раз этого не сделал, мне было очень больно, и ребра долго заживали. Было противно. Но я, закрыв глаза, делал это. Даже когда тошнило, я не вырывался из рук, которые сами за волосы насаживали мой рот. Я мечтал, что все закончится. Но того это не удовлетворило, и он взял меня грубо. Настолько, что я кричал. Кровь его не останавливала, а, наоборот, приносила извращенное удовольствие. Ему нравилась моя боль. Той ночью, добредя до своей каморки, я просто уснул. Надеялся, что такого больше не будет, но все повторялось. Каждый день. Он часто говорил, что щенки очень быстро регенерируют и выживают тогда, когда другие просто сдыхали. Спустя несколько месяцев он меня отвел в свой клуб и стал мной торговать. Закрыл в подвале, куда приводил тех, кто любит причинять боль. Я надеялся, правда, я очень долго мечтал, что меня хоть кто-то найдет и спасет, но я понимал, что раз меня мои родители продали, то никто и не будет искать, — плача, раскрывая боль, рассказывал он. — Но однажды и правда пришли и спасли. Честно, я рад, что все закончилось, но ты прав, я до сих пор боюсь, что проснусь в том подвале. Рик притянул парня к себе, кутая его в своих объятьях от всего мира. От боли и жутких воспоминаний. От предательства той, которая должна была его защищать. А тот плакал. Навзрыд, но беззвучно. Это самое страшное, когда ты просто не можешь кричать. Тебя никто не услышит. Рик всю ночь провел, гладя и успокаивая паренька, который рассказывал все ужасы, что с ним приключились. Только с рассветом тот уснул крепко и спокойно. Рик надеялся, что это ему поможет, а не навредит. — Алло! — сонно отозвался Артем, когда спустя час Рик его набрал, ведь парень рассказал то, что Артему нужно знать. — У тебя проблемы, — заметил Рик тихо. Оборотень его услышит, а вот паренек вымотался, и его не стоит будить громким разговором. — Рик? Какого хрена так рано? — возмутился Артем, видимо, увидев на часах шесть утра. — И какие проблемы? — спросил тот уже более заинтересованно, а Рик заметил, что по утрам у того очень соблазнительный голос. Тягучий, словно патока, и мягкий с легкими рычащими нотками. Прикрыв глаза, он на мгновение позволил себе просто послушать непривычную интонацию. — Тими наконец-то смог выговориться. — Тогда это не проблемы, а радость. — Проблема в том, что он сказал, — начиная раздражаться, что ему не дают сказать, зашипел Рик. — Он говорил, что их перевозили с одного места в другое. Те места, что он описал, напомнили мне, что мы там были, но уже никого не находили. На это он сказал, что уезжали они в спешке, после того как кто-то звонил. Думаю, ты понимаешь, что это значит? — спросил вампир, начиная думать, что длительная жизнь дерьмова, когда ты только и делаешь, что натыкаешься на ужасную сторону жизни, практически не видя просвета. — Что есть предатель! — зарычал Артем, его сонливость и тягучесть как рукой сняло. — Да, и он из твоих, — заметил Рик, устраиваясь на кровати поудобней, стремясь все же поспать. — Я найду его, и он пожалеет о своем рождении, — тихо пообещал оборотень, но Рик уже его практически не слушал, засыпая. — Ага, — просипел тот и просто уснул, так и не отключившись, не слыша, как Артем матерится, а потом просто молчит, долго не отключаясь.