Калейдоскоп

Я усмехнулась. Уж очень забавно выглядел запыхавшийся Ян, круживший по рынку в поисках идеальной елки уже добрых часа полтора. Я (чисто из жалости к продавцам, уже, судя по всему, проклявшим наше семейство колена до пятнадцатого) аккуратно стряхнула снег с самой крайней елки, стоящей прямо около меня и, лучезарно улыбнувшись, выдала: — Хочу вот эту. Иванов наклонил голову, скептически оценивая мой выбор. Я знала, что сейчас он с ходу назовет сто шестьдесят четыре причины, по которым эта елка нам не подходит и потащит меня за руку к следующей, которая в итоге тоже окажется не правильной. Честно говоря, мне это шатание по рядам с пушистыми деревьями было даже в кайф. Снежок, праздничный пейзаж, сосредоточенный Ян и пакет мандаринов, который как-то заметно полегчал с того момента как мы пришли сюда — безоговорочно делали мой вечер прекрасным. Портил картину лишь побагровевший (уже явно не от мороза) дядя-елочник кавказской национальности. Он был представителем народа явно горячего, и потому, причины опасаться за себя и своего придирчивого спутника у меня были очень вескими. Когда Иванов сказал, что это дерево нам не подходит, потому что оно недостаточно зеленое, я поняла — если мы сейчас отсюда не уйдем вместе с этой несчастной елкой, мы ей же получим по голове. Как минимум. Перспектива все новогодние праздники выковыривать друг из друга иголки меня, честно говоря, не прельщала абсолютно, потому я настоятельно повторила: — Ян, берем эту. — Цвет неестестве… — заикнулся было мой спутник, но я, видя, как продавец начинает одевать перчатки и демонстративно расправлять плечи, прервала будущего хирурга на полуслове. — Дома есть зеленка. Покрасим. — безапелляционно заявила я, хватая из рук жениха кошелек и щедро отсчитывая необходимую сумму. — Спасибо вам большое! С наступающим! — я протянула продавцу деньги и улыбнулась самой своей идиотской улыбкой. Такой, что аж сама уверовала в собственный «недохват». И, пихнув многострадальную елку в сторону Яна, схватила его под руку и потащила на выход, стараясь не оглядываться на продавца, который пытался испепелить нас взглядом. К счастью, у него не вышло, мы, здоровые и даже местами счастливые, уселись в машину (предварительно умудрившись впихнуть на заднее сиденье не правильную елку). Ехала я думая о двух вещах. Первое — я предвкушала праздник и откровенно тащилась от одной мысли о полном разнообразных блюд столе, затейливо украшенной гостиной, своем шикарном платье и пижонском костюме Яна, который абсолютно мне не нравился, но общей картины не портил нисколько, даже, скорее, наоборот, привычно дополнял ее. Второе — я боялась, что ему приспичит купить еще какую-нибудь невероятно значимую мелочь, и домой мы в конечном итоге попадем только завтра. Честно, я старалась даже не дышать в его сторону, чтобы случайно о чем-то невероятно важном, но бессовестно забытом не напомнить. — Таня… — начал он. Все мои иллюзии мелкой крошкой посыпались на скользкую дорогу под колесами автомобиля. Я уже серьезно подумывала о том, чтобы прикопать ненаглядного в ближайшем сугробе и, оставив ему два последних мандарина, одиноко лежащих в моем пакете, чтобы не оголодал, откопать его только завтра. Но представить праздник без Яна я себе уже не могла и потому, сделав глубокий вдох и мысленно считая до десяти, повернулась к нему. — Да? — я улыбнулась. Нет, не так, как продавцу. Иванову я улыбалась только своей фирменной лучезарной улыбкой, от которой он обычно мгновенно таял и успокаивался. — Я тебя люблю. Я замерла. Поморгала. Незаметно даже попыталась пощипать свою руку, но поскольку щипала я через варежку, успехом это не увенчалось. Судя по всему, происходящее было суровой действительностью. — И я тебя… — выдохнула я, будучи в полнейшем шоке. В эту секунду, как никогда отчетливо, я осознала, какого черта таскалась сегодня по рынку и почему до сих пор не ретировалась от этого зануды. Обаятельного зануды. Радости не было предела. Я ехала с видом настолько счастливым, что завидовала сама себе. У Яна же вид был настолько довольный и гордый, что я поняла — елка уже правильная и все пройдет как нельзя лучше.