Новая королева Д'Хары

      Солнечные лучи настойчиво светили прямо в глаза Гарри. Волшебник недовольно хмыкнул и повернулся на другой бок. Странные птички щебетали над головой, заставляя проснуться, в нос бил сильный цветочный аромат. Поттер отчаянно гнал от себя мысли о пробуждении, пока не услышал приятный, насмехающийся голос. Причем насмехающийся над ним.       — Я же знаю, что ты проснулся, Гарри.       Голос был ужасно похож на голос покойного директора, что и заставило парня подскочить на месте, сонно потирая глаза. Проморгавшись и привыкнув к яркому солнечному свету, волшебник увидел старика с длинными седыми волосами, без бороды и с ярко голубыми глазами, из уголков которых расходились милые старческие морщинки. Губы растянулись в довольной улыбке, а глаза старца внимательно изучали юношеское лицо.       — Ну, что, Гарри, готов к большому путешествию? Все уже давно собрались! — пропел он, взвалив на плечи мешок и засунув в рот кусок сыра.       — Извините, а как вас зовут? И где Ричард с Кэлен? — подскочив и еле поспевая за размашистыми шагами мужчины, поспешил спросить Гарри. В данной ситуации стоило бы насторожиться, однако сознание успокаивало волшебника, давая понять, что ему можно и нужно доверять.       — О, — протянул он в ответ, — Я, позволь представиться, Зэдикус З’Ул Зорандер, волшебник первого ранга и по совместительству нарекший искателя истины! —представился он, шутливо поклонившись, и направился дальше по неизвестной дороге, — А Ричард с Кэлен пошли выяснять, что же произошло с деревнями и всемирным чествованием искателя. И советую тебе поторопиться, иначе мы пропустим все новости!       Через полтора часа изнурительной дороги волшебники наконец добрались до деревушки. Где-то вдалеке послышался гул народа, а подойдя ближе, путники увидели в толпе мелькнувшее белое платье исповедницы. Из окон повысовывались дети, а торговцы оставили свои прилавки, сливаясь с толпой.       — Да как вы не понимаете! Она такая же убийца как и Рал. Она будет увозить ваших сыновей на службу, и для вас будет счастьем, если эта ведьма не убьет половину деревни. Все больше девочек станет исчезать по вине морд сит, и она не убережет вас от этого. Ее магия хороша, но она использует ее во зло! — кричал Ричард, окруженный жителями.       — Сестра Просвещения никогда не навредит нам! Она и Отец Рал для нас семья! Они заботятся о нас! — доказывала старушка, размахивая руками. Деревенские же дружно кивали, поддерживая ее. — Ты, искатель, должен быть благодарным, что мы не выдали тебя!       — Люди! Я мать Исповедница, и я знаю, что эта девушка — зло! Только я обладаю силой исповеди и могу понять мотивы человека, — выступила Кэлен. Часть людей приутихла, но молодой парень, вышедший вперед, вновь всполошил всех своими словами.       — Исповедницы опасны! А Сестра Просвещения обладает светлой исповедью. Она не вредит людям. В нашей деревне есть старик. Он застал еще великую войну границ и каждую ночь мучился от ужасных снов, но она его исцелила, заговорив память, и при этом не повредив его воли! Сейчас зло здесь только в Исповеднице!       — Гермиона всегда мастерски владела заклятием забвения, с помощью которого можно заговорить память, изменив часть воспоминаний, а то и вовсе стереть их и заложить в сознание новые. Этот процесс необратим, их не спасти, — прошептал Гарри на ухо Зэду. Брови старика нахмурились и он махнул большой рукой, давая Кэлен и Ричарду понять, что пора уходить.       Кэлен быстро развернулась, подхватив полы своего платья, пронеслась через толпу и скрылась за шатким домишком.       — Вы делаете огромную ошибку, — шепнул Ричард и последовал за Кэлен.       — Уходите! Кыш! Не приходите сюда! Проклятая исповедница! Злополучный искатель! — то и дело слышали они вслед. С новой силой Рал стал еще опаснее. Людей, не прислушивающихся к Ралу, становилось все меньше, но найти их, они обязаны.

***

      — Я не надену это платье без рубахи на спину, — твердо ответила Гермиона перепуганной служанке.       — Но, Лорд Рал приказал надеть именно это платье, —пискнула молоденькая девушка. Пухлые ручки тряслись от страха, а полные щеки залил яркий румянец.       — Тогда давай я разукрашу твою молочную спинку парой шрамов и заставлю щеголять в этом платье? Мм? — придвинувшись вплотную, прошипела Гермиона, пристально смотря в глаза девушке.       — Тогда я, пожалуй, принесу вам рубаху, — и, низко поклонившись Люси, кажется так ее звали, выскочила из комнаты.       Гермиона обессилено опустилась на кровать, разглаживая бархатный подол красного платья. Сказать, что наряд был шикарен — ничего не сказать. Глубокий вырез с жестким корсетом, точно подчеркивающий изгиб ее груди. Нежные переплетения шелковых лент на тонкой талии, длинный бархатный подол. Короткие рукава платья были украшены золотым тиснением, а на подоле вышиты замысловатые древние мотивы. Все это идеально сочеталось с тонкой, изящной фигурой волшебницы, добавляя в ее образ опасности, заставляя карие глаза превращаться в черные. Кудрявые локоны непослушно разметались по плечам, обрамляя худое и острое лицо, но не забирая у него нежности, сохранившейся от былой жизни. Теперь Гермиона знала, что в каждом жестоком человеке, даже в монстре, остается нежность, но он намного тщательнее выбирает кому ее дарить. Она помнит как однажды, Воландеморт приказал залечить ее раны, а перед битвой подарил древнее кольцо, сказав, что достойный волшебник, даже грязнокровный, должен иметь свой перстень. Пальцы дотронулись до большого кольца на пальце с гравировкой льва. Она не знала откуда он его взял, но с тех пор всегда носила с собой, в память о своем лорде. Да, она поистине была предана ему, но сейчас появилась новая цель, и она была не столько в преданности, сколько в старых, давно позабытых чувствах, которые так невовремя пробудились. Виной тому был конечно же тихий голосок, однако Гермиона пока не могла понять этого, лишь иногда отмечая несвойственное ей легкомысленное поведение. В последний раз она так же была в красном платье на свадьбе Билла и Флер, искала глазами Рона, которым так сильно дорожила. Невзаимно…       Неприятные мысли заставили Гермиону поежиться. Старые раны, так тщательно скрытые за пеленой злобы и ярости вновь дали о себе знать. Как же она ненавидела себя ту, маленькую, за всех боящуюся девчонку, не способную здраво мыслить и делать выбор в свою пользу. Каждый день она гонит прочь от себя те воспоминания и чувства. Гонит, но пока получается только загнать их в далекий угол.       — Ваша рубаха, госпожа, через час спускайтесь в главный зал. — дверь захлопнулась с глухим стуком, вновь оставив волшебницу наедине с собой.

***

      Зал гремел. Графы и графини, богатые торговцы и мелкие волшебники, все были здесь, низко кланяясь и раболепствуя магистру, осыпали его комплиментами. Музыка играла, пары кружились, а особо толстые купцы сгребали угощения со столов, но не хватало одного. Сам того не замечая, Рал начал поглядывать на двери в ожидании Гермионы. Он и не заметил, как за эти три с половиной месяца привязался к девчонке. Когда она только появилась во дворце, кроме ее странной, ужасно притягательной красоты, он не заметил ничего. Тонкие изгибы тела, не характерные для их стран, никакой дородности, лишь чистое изящество, и такое прекрасное лицо. Она никогда не смотрела на него с жадностью титула, она лишь восхищалась его силе и могуществу. Каждая ее попытка обучиться чему-то у него, была превосходна. Она, как губка, втягивала знания, и в эти моменты она была такой нежной, такой домашней, улыбаясь любой удавшейся мелочи, с растрепанными от усердия волосами. Даже темные глаза ее светлели, становясь чистым карамельным сиропом. Она всегда была с ним на равных, не переходя границу, но стоило кому-то ниже ее по чину заговорить с ней, как все очарование уходило, в такие моменты она была истинной королевой, она умела завораживать своими речами, получая от человека то, что ей нужно. Ралу очень не нравились мысли о том, какой превосходной королевой она была бы. И желание быть с ней теперь сводилось не к обычной потребности, а к настоящей привязанности. Эти чувства пугали Рала, но при этом он понимал, что она возможно могущественнее даже исповедницы. Взгляд приковал тонкий силуэт, лавирующий мимо пар. Красная дорогая ткань огненно переливалась от света свечей и люстр. Волосы мягким облаком обрамляли худое лицо, а алые губы горели самой свежей розой. Их взгляды встретились, и Гермиона без лишнего стеснения направилась прямо к Ралу. Удивленные и завистливые взгляды провожали ее худой силуэт. Какая-то глупая служанка начала шептать гневные проклятия и обзывательства, сетуя на невоспитанность и нахальство новой фаворитки, негодуя, что та задержалась в расположении их магистра так надолго. Рал, повернувшись, увидел знакомые черты, до появления волшебницы в их мире, она пару раз бывала в его спальне, а теперь видимо недоумевает, как же её так быстро бросили. Если бы не глупость служанок, может быть они чего-то и добились бы, но пока таких не нашлось. Ну что ж, не его вина, что колдунья оказалась соблазнительнее какой-то прачки.       — Мой Лорд, я полагаю, что этот вечер в вашу честь и искреннее хочу поздравить вас с этим праздником, — низким голосом произнесла Грейнджер. Долгое время она провела в рассуждениях и поняла, что возможно, если Даркен смог пробудить в ней те чувства, которые она изо всех сил прятала, может это подарок за все ее страдания, и хотя бы в этом мире она сможет обрести счастье? Сознание противилось, но голосок, который волшебница так ошибочно принимала за истинную себя, только поощрял ее действия и потакал появившимся чувствам.       — Я думаю, раз это мой праздник, то я имею полное право провести его в вашей компании.       Ухо Гермионы обдало горячим дыханием, на ее талию легли сильные руки, а длинные пальцы аккуратно поглаживали ее закрытую рубашкой спину. Весь вечер они танцевали вместе, Лорд шептал ей на ухо какие-то странные вещи, а она таяла, слегка касаясь открытых участков его шеи. Этот вечер обещал быть долгим.

***

      Гости стали расходиться, вежливо прощаясь с Ралом. Все это время Гермиона стояла рядом с ним и наблюдала за фальшивыми, словно наклеенными на лицо, улыбками. В какой-то момент стальные нервы волшебницы не выдержали. Да, она была рядом с ним, он нежно придерживал её за талию, но сама атмосфера зала давила на Гермиону. Допив четвёртый за вечер бокал вина, она шепнула Ралу, что хочет удалиться подышать свежим воздухом.       — Пожалуйста, потерпи ещё пару минут, — прошептал повелитель так, чтобы услышала только она, и покрепче притянул девушку к себе. Когда все гости разошлись, Грейнджер мигом вылетела из зала, потянув своего спутника за собой.       Прохладный воздух обдал лицо девушки, она закрыла глаза и смогла, наконец, вздохнуть полной грудью. Придя в себя, Гермиона вновь открыла глаза и наткнулась на пожирающий её целиком взгляд Рала. Его дыхание было сбитым, а в голубых глазах читалось дикое, животное желание. Он стал медленно приближаться к ней, как охотник к забитой в угол жертве. Подойдя в плотную, он обдал лицо девушки горячим дыханием. Гермиона замерла, по её бледной коже забегали мурашки. Дверца в ее сознании немного приоткрылась, затрещав, выпуская наружу тонкую струйку тьмы, в которой плескалась ненависть и злоба, а самое главное страх. Однако тоненькая ручка тут же захлопнула дверь обратно, судорожно защептав свои чарующие слова о любви. Сознание успокоилось. Набравшись смелости, Гермиона подняла голову, и её тут же затянул бушующий океан глаз повелителя. Девушку слегка затрясло. Она все ещё не могла избавиться от прошлого, боясь, что доверится не тому человеку, и ей снова причинят боль. Рал прочёл эти мысли в карих глазах и одними губами произнёс: "Не бойся меня". И она доверилась. Только эти слова отделяли её от прыжка в бездну голубых глаз. И сейчас она отпустила себя полностью, бросившись в неё с головой. Гермиона резко привстала на цыпочки и первая дотронулась до мягких, чуть приоткрытых губ своего господина. Он страстно ответил на это легкое, девчачье прикосновение. Такая нужная, такая желанная, руками обвивает его шею, отвечая на поцелуи. Хрупкое тело, тёплое и податливое, отзывается на каждое движение сильных, мужских рук. Рал яростно впивался в желанные губы ведьмы, все сильнее сжимая её ягодицы. Кудрявые волосы девушки пахли корицей и мёдом, это возбуждало. Гермиона поняла, что стесняться сейчас уже глупо и медленно стала стягивать с волшебника его мантию. Магистр, на секунду переборов возбуждение, отпрянул от изящного тела. В глазах Грейнджер читалось разочарование, но Рал не позволил этому чувству задержатся надолго. Одной рукой он мягко взял её за подбородок, большим пальцем поглаживая скулу. Её глаза завораживали, он мог бы вечно рассматривать затейливые переходы цвета в её радужке. Рал наклонился к ней и чувственно поцеловал в уголок розоватых губ. Распрямившись, он заметил, что девушка пытается снять с пальца кольцо со львом. То самое кольцо, с которым она никогда не расставалась. Спустя пару минут, Грейнджер удалось его снять. Она зажала кольцо в руке и, взглянув на своего лорда, протянула ему. В этот момент Рал почувствовал что-то странное, то, что он никогда ранее не чувствовал, это одновременно и пугало и радовало его. Это был высший знак доверия со стороны гриффиндорки.       — Я клянусь, что никогда не сниму его, — сказал магистр, надевая кольцо.       Гермиона, прохладными пальцами, схватилась за затылок волшебника и притянула его к себе, горячо целуя пухлые губы. Очередная волна возбуждения накрыла Рала с головой. С губ девушки сорвался тихий стон, когда он проложил поцелуями дорожку к её шее, лаская кончиком языка нежную кожу. Вдруг мужчина прошептал: 

— Я не хочу, чтобы мы делали это здесь.       Сказав это, правитель подхватил Гермиону на руки, даже не почувствовав её веса, и быстрым шагом направился в свою спальню.

***

      На следующее утро Гермиона проснулась в чужих покоях. Стены были украшены дорогими картинами, а комната заставлена поистине королевской мебелью. Кровать, на которой она лежала, была огромной и мягкой, а на толстых дубовых столбах был натянут плотный, бархатный балдахин.       Наконец девушка попыталась предпринять попытку встать, но почувствовала препятствие. На ее талии лежала тяжелая рука, по хозяйски притянув ее маленькое тельце к себе. На длинных тонких пальцах, красовалось большое кольцо со львом. Ее кольцо. Злость и жажда вернуть такое дорогое ее сердцу украшение внезапно всколыхнулись в ее сознании, но тут же были жестоко подавлены одним словом, которое она слышала уже нескольколько месяцев подряд с момента ее пребывания в этом мире - любовь. Плавно перевернувшись на другой бок, перед Гермионой предстал сам великий магистр Рал. Он спал, немного нахмурив брови и сжав губы. Ему снился явно плохой сон. Девушка нежно приложила руку к виску мужчины, шепнув пару слов, она убрала ее, опустив на широкую грудь правителя. Красивое лицо расслабилось, а немного сбитое дыхание восстановилось. Черные, густые ресницы слегка подрагивали, а иссиня-черные, как смоль волосы разметались по подушке. Девушка невольно улыбнулась, и очерчивая узоры шрамов на груди Рала, заметила, как он проснулся. Ее лицо в один момент стало более жестким и сосредоточенным. Губы растянутые в блаженной улыбке теперь вытянулись в ухмылку, а лучащиеся радостью шоколадные глаза нагло взглянули в голубые омуты Даркена.       — А я уж думал, что ты, проснувшись, уйдешь, — раздался его сонный, низкий голос, — Все уходят, даже морд сит со страхом выметаются, боясь потревожить мой покой.       — О, мой лорд, я не из трусливых, — улыбнулась волшебница. Ее нисколько не коробили сравнения с остальными, она прекрасно знала, что сможет легко пережить это минутное увлечение и старалась не дать этому перерасти во что-то большее. Конечно взгляды и шепотки о будущей королеве в ее лице, Гермионе льстили, но сама обременять себя этими мыслями она не хотела, упорно не замечая перемены в поведении магистра и его странных, совершенно не таких как раньше взглядов в ее сторону. Она лишь нахально стала опускать свою бледную ручку вниз, медленно забираясь под одеяло, щекоча прохладную кожу мужчины. Он шумно втянул воздух, стоило ее пальчикам пробежаться ниже живота, аккуратно касаясь его там. Горячая плоть напряглась, а его рука лишь сильнее сжала ее, быстро переместившись на бедра. Ручка волшебницы обхватила Рала, слегка сжав. Гермиона закусила губу, не отводя взгляда от мужчины.       — Я рад, твоя наглость меня по истине впечатляет. Мне нравится она. Скажи в вашем мире все такие? Наглые, отчаянные. Даже самые прекрасные морд сит не задерживались в рядах моих любимиц так долго. Что же делали с тобой в том мире чтобы получить такое совершенство, — голубые глаза магистра прожигали ее, каким-то непонятным вочхищением и небольшой, лишь каплей недоверия.       — Знаете, мой Лорд, — усмехнулась Гермиона, начиная медленно двигать рукой, — я долгое время была другой. Я любила своих друзей и книги. Я искала в каждом проходящем человеке добро. И вот однажды, я пролежала три месяца в темнице, привыкая к голоду и боли, с каждой пыткой теряя веру в добро. И сейчас, я понимаю, что кроме собственного достатка тут, в мире не важно ничего. Каждый день тебе приходится бороться за место под солнцем, не боясь замарать руки в крови. И сейчас, зная, что тот, кто испортил мне жизнь, здесь, я не могу не желать мести, — Грейнджер посмотрела Даркену прямо в глаза, ее рука медленно очерчивала его торс, не стесняясь их наготы. В глазах плескалась лишь чистая решимость и непоколебимость. Ее грудь высоко вздымалась, а потемневшие глаза бегали по лицу правителя. Он придвинулся ближе к ней, вожделенно целуя. Губы девушки скользнули по его шее, впиваясь, кусая, такие же влажные, как касания её языка вперемежку с посасыванием и отчаянными укусами.

***

      Гермиона, надев легкое весеннее платье, гуляла по просторным коридорам замка. Они совсем не были похожи на холодные и серые коридоры Хогвартса. А ведь когда-то она считала его своим домом, но сейчас, оглядывая этот чудный мир, с волшебными существами, с такими чудесными полями и горами, лесами и речушками, завораживающими долинами, она понимала, что там, среди серых зданий и поместий, она просто не смогла бы найти себе место. Попав сюда в первый раз и увидев Даркена, она и не могла представить, кем он станет для нее. Нет, конечно она не рассчитывала на долгое продолжение их отношений. Да и сама не была уверена в правдивости его слов, но что-то подсказывало ей наслаждаться этим. Почему бы и нет? Ведь то, чего она не добилась в своем мире, теперь так близко тут. Всегда собранный, опасный, тщательно скрывающий злость, граничащую с яростью, с ней он был другим. Нет, он не позволял себе излишней нежности, но каждую их ночь, вот уже неделю, был поистине трепетен и осторожен. Гермиона видела в его глазах доверие и тепло. Ей никогда не нужна была особая нежность и ярая любовь, все, что ей было нужно — это возможности и власть. Сила — то, что она не смогла найти ни в Роне, ни в Гарри. Тонкие детские ручки поглаживали ее сознание, а обладательница тихого голоса хвалила волшебницу, радуясь, что ее хозяйка наконец будет счастлива.       — Госпожа, госпожа Гермиона, — послышался приятный и знакомый голос позади, — Мне нужно с вами поговорить.       — А, Денна, здравствуй, я помню наше первое знакомство, — перед Грейнджер стояла верховная морд-сит, улыбаясь, как-то странно, без ненависти и хитринки, искренне. Ее длинные, светлые волосы были заплетены в толстую косу, а на поясе из красной кожи, как и весь ее костюм, висело оружие и три эйджила. — Что же заставило тебя так улыбаться?       — Могу я, называть вас по имени? — без удовольствия спросила женщина и, получив кивок, продолжила, — Я видела твои пытки и, думаю, что ты достойна моего уважения. Я знаю, что ты, Гермиона, особенная. Возможно ты об этом не догадываешься, но в тебе есть огромные задатки королевы, и лорд тоже видит это. Ты умна и расчетлива, поэтому я решила поговорить с тобой.       — Мне очень приятно слышать это, Денна. К тому же, зная всю вашу подготовку и то через что вы проходите, твое уважение действительно важно для меня, говори, я готова выслушать, — кивнула волшебница. С самого первого знакомства эта женщина понравилась ей. Она была красива и сильна, умна и сдержанна. Посмотрев в зеленые глаза Дэнны, Гермиона поняла, что она также заметила их схожесть.       — Совсем недавно в башню морд-сит просочилась новость о том, что искатель — брат магистра. И я боюсь, что в связи с этим, в наших рядах появятся неверные. Некоторые могут принять его за нового, полноправного лорда Рала. Ты владеешь магией и умеешь проникать в чужой разум. Помоги мне, пока не поздно. Отправляемся через пять дней, на рассвете. Только вдвоем.       Денна развернулась и плавной походкой зашагала прочь по коридору, странно чему-то усмехаясь. Ну, что ж, раз ей предстоит такая поездка, то необходимо к ней подготовиться.

***

      Гермиона собралась еще с прошлого вечера, подобрала снаряжение и коня, и сейчас шла, чтобы лишь попрощаться с ее правителем. Очень долго он не хотел отпускать ее к морд-сит, но полностью удостоверившись, что магия эйджила на ней не работает, все же сдался. Массивные дубовые двери отворились перед волшебницей, открыв ей проход в сад. Возле небольшого фонтана возвышалась фигура Рала. Накаченные руки были открыты так же, как и грудь, прикрываемая лишь жилеткой. Каштановые волосы аккуратно спадали вдоль лица, а в руках он крутил какое-то кольцо, похожее на волшебное.       — Мой Лорд, пришел день моего отправления, я пришла попрощаться, — Грейнджер поклонилась, не отводя взгляда от лица Рала.       — Не стоит, Гермиона. Здесь мы только вдвоем. Я до сих пор не хочу, чтобы ты туда ехала, но вижу, что мои уговоры бесполезны. В твоей комнате лежит костюм. Такой же, как у морд-сит, но только из изумрудной кожи дракона. Ты верховный главнокомандующий и сестра просвещения, так что соответствуй, — мужчина сделал пару шагов ей навстречу, придвинувшись почти вплотную, — Это кольцо для тебя. Я помню, ты рассказывала о том, что в твоем мире была палочка. Бузинная, кажется. Оно сделано по полному подобию той, но лишь в форме другого артефакта - кольца. Оно поможет тебе направлять магию точнее, — Рал взял Гермиону за левую руку и аккуратно надел кольцо на ее тонкий палец,— Удачи, — сказал он перед тем, как легко поцеловав девушку на прощание, проведя пальцами по гладкой, розовой щеке, отвернуться.

***

      Солнце заходило за горизонт, окрашивая отвесные вершины далеких гор в красные тона. На вершине небольшого холма, окруженного лесом, возвышалась каменная башня, башня морд сит. Два коня сбавили ход, медленно подходя к массивным каменным воротам.       — Открывайте! — властно крикнула спутница Гермионы - Денна. Большие ставни затрещали и вскоре начали медленно отворяться, показывая двух мужчин, привязанных за шею к двум створкам, тянущих их на себе. Гермиона, без капли сожаления, взглянула на напуганные лица людей. Увидев Денну, а вскоре и волшебницу, они готовы были упасть на колени, плача и льстясь к ним. Всё было написано в их глазах. Глупое, ненормальное обожание своих мучителей и страх неповиновения. «Прямо Стокгольмский синдром какой-то» — пронеслось в голове у Грейнджер. Резво спрыгнув с коня, девушки стремительно зашагали по темным, каменным коридорам, в сторону главного зала. Из-за каждого угла слышались стоны и крики, а где-то благоговейное роптание сломленных жертв. В главном зале, увешанном цепями, забитый факелами и вазами с огнем, их встретила высокая темноволосая девушка. Длинные черные, как смоль, локоны были заплетены в толстую косу, опускающуюся ниже пояса. Стройную фигуру украшал костюм из красной кожи, как и у Денны, а миловидное, почти детское лицо с большими зелеными глазами было холодно и высокомерно.       — Мэделин, созови всех морд сит. Скажи, что у нас важная гостья от Отца Рала, — приказала Денна, даже не взглянув на девушку, и проследовала к большой стене, — Гермиона, морд сит не принимают никого. Но мы — семья, и если хочешь выйти из башни живой, говори об их грешках только мне, и только наедине.       В коридоре послышались ровные, монотонные шаги, и вскоре на свет огней вышли девять женщин, также облаченных в красную кожу.       — Денна, ты созвала нас для чего-то важного? — спросила взрослая светловолосая женщина. Она выглядела старше всех, а главное опытнее, — Сейчас в подвале сидит девочка, и она очень нуждается в хорошем уроке, — сказала она словно учительница, но была перебита.       — Если ты ослышалась, то я повторю: я сказала созвать всех срочно! Малышка подождет, я не думаю, что это займет много времени и предполагаю, что наша гостья уедет с первыми лучами солнца, — грозно отрезала главная морд сит. — Проверьте их, сестра просвещения, — в присутствии остальных морд сит Денна перешла с Гермионой на официальное обращение, показывая сестрам, что они должны проявить к гостье уважение.       Волшебница сделала шаг к первой, но кроме мыслей о служении господину Даркену Ралу ничего не увидела, тоже повторилось и с другими семью.       — Ты, — указала бывшая гриффиндорка на среднюю, ту самую даму, — Не хочешь ли брать детей не из семьи, а из приютов? Там они более ожесточенные и ненужные. Так в нужное время, вы сможете проще подбираться к деревням, когда их страх немного спадет, — сказала Гермиона, получив хитрую улыбку от собеседницы.       — Ты умная девочка, гостья от Рала, умная, — шепнула она прежде чем уйти. Ее верность также не поддалась сомнению. Со спокойной душой Грейнджер подошла к последней. Высокая, фигуристая, с густыми золотыми волосами. Пухлые розовые губы и хитрые серые глаза с поволокой. Что-то заставило Гермиону напрячься, прогнав добрую уверенность. Морд сит гордо подняла голову, не пуская в разум волшебницу.       — Пусти, иначе я разорву твой мозг магией, — прошипела Грейнджер, коснувшись пальцем лба красавицы. В сознании полыхнула слепая ярость, так давно не испытываемая волшебницей из-за наивного голоса. Губы морд сит сжались в узкую полоску, но разум открылся. В нем метались лихорадочные мысли, то о Даркене Рале, их спасителе и покровителе, но тут же рядом всплывал образ Ричарда, искателя.       — Ты можешь идти, — кивнула Гермиона, отвернувшись. Дождавшись, пока последняя девушка уйдет прочь, она шепнула Денне, — Избавься от последней, — и, развернувшись, пошла к своему коню, собираясь уехать прочь из этого страшного места, так напоминающего Малфой-Мэнор.       — Значит Кара... — раздался тихий шепот посреди большой, опустевшей залы.