Партия на доверие

      Качели раскачивались взад-вперёд. Взмывали вверх и поднимали его с собой, наполняя восторгом ощущения полёта. Замирали на миг, заставляя сердце ёкнуть. Затем срывались вниз и увлекали назад к земле. В момент этого стремительного падения спиной вперёд ему одновременно сильно хотелось зажмуриться, вскрикнуть и рассмеяться, раскинув руки в стороны.       Тучи теснились, закрывая небо. Тяжёлые и причудливые, словно вата, промокшая в воде, они были грязно-серыми по бокам с белыми проплешинами в центре. Меж ними то и дело мелькали солнечные всполохи.       Дазай раскачивался, взлетая всё выше и выше. Он рассматривал небо и гадал, можно ли заглянуть в яркую прореху через солнечный луч. Вдруг там окажется сказочная страна. Ветер усиливался, раскачивая макушки деревьев. Дазаю казалось, тот поднимает его вместе с качелями ещё выше.       Дверь на веранде распахнулась, и в проёме показался силуэт матери.       — Сынок! Где ты, сынок? — громко вскрикнула она, спустившись в сад.       — Мама, — позвал он. — Мама, смотри, я лечу!       Дазай отпустил поручни и раскинул руки в стороны. Ветер толкал в спину, словно и вправду поднимая вверх, к облакам. Качели замерли на мгновение и ухнули вниз. Сердце ёкнуло, Дазай вцепился в поручни. Недолгий полёт завершился резкой остановкой. Он запрокинул голову и улыбнулся. Первые холодные капли дождя упали ему на щёки. Мать схватила его за руку, больно сжав запястье, и потянула за собой.       Чтобы поспевать за ней, ему приходилось бежать. Они пересекли сад и поднялись на веранду. Дождь уже барабанил по крыше. Ветер шумел в листьях. Дазай обернулся и поднял глаза на небо. Пелена облаков закрыла то полностью, и волшебные яркие всполохи исчезли. Дверь за спиной громко хлопнула, шум дождя стал тише.       Мать вела его по тёмному коридору на кухню. Она стискивала его запястье всё сильнее, но Дазай не жаловался. Распахнув дверцу шкафчика, мать подтолкнула его в спину. Дазай послушно забрался внутрь. Было там темно и тесно, пахло моющим средством и прелой крупой.       — Мама, — он уцепился за её руку, когда та собралась закрыть дверцу.       — Всё хорошо, — она улыбнулась и тут же тревожно обернулась, стиснув пальцы в кулаки. — Грозы приносят беду. Хорошо это запомни, сынок, — прошептала она. — А теперь тебе нужно спрятаться. Сиди здесь, пока я не вернусь, понял меня?       Дазай кивнул и выпустил её руку. Дверца захлопнулась, погрузив его в темноту. Отдалённо прогрохотал гром. Дазай подтянул колени к груди и обнял руками. Темнота всегда пугала. В ней таилась неясная угроза.       Дазай зажмурился. Отсюда ему слышны были шаги матери, грохот дверей, звон стекла, захлопываемых окон. Она металась по дому, вновь и вновь проверяя окна. То и дело слышался глухой грохот раскатов грома.       Внезапно шаги смолкли. Дазай открыл глаза и прислушался. Его окружала тишина. Он напряг слух и уловил едва слышное сипение. Сердце тревожно забилось. Сипение повторилось. По спине побежал холодок. Дазай протянул руку и толкнул дверцу шкафчика. Кухню заполнял полумрак.       — Мама, — шёпотом позвал он.       Ответа не последовало. Сверкнула молния, осветив комнату холодным сиянием. Когда свет угас, стало темнее. Вскоре раздался гром. Тот грохотал, казалось, у него над головой. Дазай выбрался из шкафчика и боязливо обернулся. Тот был пуст. Дождь стучал в окно. Шумели раскачиваемые ветром деревья в саду.       Дазай поёжился, вышел в коридор и медленно пошёл вперёд.       — Мама, — снова тихо позвал он.       В ответ не донеслось ни звука. Коридор, казалось, стал больше и длиннее. Перед ним вытянулись ряды закрытых дверей, утопающих в полумраке. Холодный ветер обдувал лодыжки, и по спине бежали мурашки.       За спиной раздался грохот. Дазай вздрогнул и резко обернулся. Дверь в комнату матери была распахнута настежь. Он неуверенно переминался с ноги на ногу, стоя в наполненном холодом и темнотой коридоре. Потом медленно направился к двери.       Ветер трепал шторы, врываясь в распахнутое окно. Дождь заливал подоконник. Мать сидела на полу в темноте. Она что-то невнятно шептала. Очередная вспышка молнии осветила комнату. Блеснули в холодном сиянии окровавленные осколки стекла.       Дазай попятился, половица под ногой громко скрипнула. Мать обернулась и подняла глаза. От её взгляда ему стало не по себе. Эхо грома прокатилось по дому.       — Сынок, — позвала она и протянула руки, — иди сюда.       От запястий до локтей те были покрыты глубокими порезами. Дазай неуверенно шагнул вперёд, неотрывно глядя на капающую на пол кровь.       — Теперь всё хорошо, — улыбнулась она, — теперь они ушли. Прятаться больше не нужно.       Дазай подошёл и прижался к её тёплому боку, позволив себя обнять. Воздух был перенасыщен влагой. Дождь ещё шумел за окном. Барабанили по подоконнику тяжёлые капли. Вода заливала пол под окном. Запах крови медленно пропитывал воздух. Рубашка на спине стала мокрой и липкой. Мать что-то шептала ему на ухо. Слишком тихо, чтобы разобрать. На полу среди осколков багровели выведенные кровью неясные символы.       С утра приходили и уходили незнакомые люди. Они негромко переговаривались между собой. Дазай выглядывал из комнаты сквозь щёлку, но никто не поднимался на второй этаж. Когда голоса стихли, и хлопнула входная дверь, он спустился по лестнице и вышел на веранду. У дома стояла чёрная машина, около той — двое мужчин. Они о чём-то говорили, потом один из них повернулся и поманил его к себе. Дазай вздрогнул, переступил с ноги на ногу, но всё же спустился по лестнице и подошёл:       — Вы не видели маму?       — Мы как раз хотим отвезти тебя к ней, — улыбнулся мужчина и открыл дверцу машины. — Забирайся. Дазай неуверенно обернулся на веранду, окинул взглядом сад. Матери он не видел со вчерашнего вечера:       — Точно?       — Конечно, — подтвердил мужчина и вновь улыбнулся, — она тебя уже ждёт.       Дазай ещё раз обернулся на дом и забрался на заднее сиденье. Мужчина захлопнул дверцу. В салоне пахло кожей и резко одеколоном. Дазай поморщился и осмотрелся.       На приборной панели спереди покачивала головой собачка. От висящей на зеркальце ёлочки пахло хвоей. Запах смешивался с резким ароматом одеколона и горечью сигаретного дыма. Дазай поёрзал, устраиваясь удобнее, и повернулся к окну. Стекло покрывалось мелкими каплями дождя. Он наблюдал, как те скапливаются по ту сторону и срываются вниз, чертя дорожки.       Хлопнула передняя дверца. Водитель принёс с собой запах дождя. Внезапно вспыхнула молния, прочертив небо ярким зигзагом. Дазай вздрогнул и приник к окну. Дождь усилился, барабаня по крыше машины. Раздался гром.       Дверь на веранде распахнулась, и в тёмном проёме показался знакомый силуэт. Мать выбежала в сад. Она что-то кричала, но Дазай не слышал её слов.       — Гроза! — крикнул он. — Мама, прячься, гроза!       Водитель повернул ключ в замке зажигания. Зарокотал двигатель. Машина вздрогнула и тронулась с места. Дазай прижался к стеклу. Вновь сверкнула молния, освещая тонкие нити дождя, протянувшиеся от неба до земли. Машина свернула по дороге, и фигура матери скрылась за деревьями. «Грозы приносят беду. Хорошо это запомни, сынок».       Оглушительно громко прогремел гром. Дазай зажмурился и зажал уши руками. Глухая темнота окружила его. Раздалось тихое сипение за спиной, и волоски на шее дрогнули, потревоженные чьим-то дыханием.       Дазай открыл глаза. Он лежал на диване, обнимая себя за плечи. Упёршись руками в сиденье, он приподнялся и огляделся. В комнате царил полумрак. Жидкий свет проникал из-за задёрнутых штор. Ни Чуи, ни его вещей рядом не оказалось.       — Чуя, — позвал Дазай.       Ответа не последовало. Откуда-то сквозило, неприятно обдувая шею. Дазай поёжился. Неприятный холодок побежал по спине.       — Чуя, где ты?       Его окружали тишина и полумрак. С улицы не доносилось ни звука. Дазай встал с дивана, надел куртку и поднял с пола свой рюкзак. Ещё раз окинув взглядом пустую комнату, он вышел на улицу.       Небо было затянуто тучами. Неяркое солнце освещало незнакомые пустынные улицы. Рация в рюкзаке внезапно ожила и отозвалась голосом Чуи.       — Дазай, ты меня слышишь? Приём. Дазай вытащил рацию и ответил:       — Чуя, ты в порядке? Где ты?       — На северо-западной окраине города, если верить карте. А ты?       Дазай достал и включил планшет.       — Северо-восток, — ответил он, сверившись с картой.       — Похоже, ночью произошло перемещение объектов. Мы оказались в разных точках вместе с домами, что пересекались в одном месте. Предлагаю двигаться на юг к центру и по возможности держаться меток. Там, судя по старой карте, есть большой железнодорожный вокзал. Рядом со мной как раз рельсы, пойду вдоль них. Может, хоть что-то осталось прежним. Будем связываться по рации.       — Хорошо, — сказал Дазай и, чуть помолчав, добавил. — Будь осторожней, что-то плохое может случиться.       — Из-за грозы?       Дазай плотно сжал губы и промолчал. Конечно из-за грозы. Уже началось. Чуя пропал, и он никак не сумел этому помешать. Дазай стиснул лямку рюкзака, внимательно рассматривая карту, он прикидывал самый короткий маршрут. Необходимо было найти Чую как можно скорее, пока не случилась настоящая беда.       — Хорошо, я буду очень внимательным и осторожным. Обещаю, — произнёс тот. — И ты тоже, идёт?       — Ага, обещаю.       — Я отключу рацию, чтобы заряда хватило надолго, не уверен, что они не разряжаются. Следующий раз выйду на связь через час. Если случится что-то действительно опасное, и тебе придётся отключиться, попроси Изаю, чтобы он передал эту информацию в сообщении, и я поступлю так же.       — Ладно, — не стал спорить Дазай: отключаться, не отыскав Чую, он не собирался, — до связи.       Убрав рацию, он снова осмотрелся. Недалеко впереди во дворе дома была детская площадка. Качели едва заметно покачивались. Дазай сверился с картой и стал спускаться вниз по улице.       Почти поравнявшись с детской площадкой, он заметил нарисованные на асфальте мелом классики. Цифры в тех заменяли неясные символы. Дазай окинул взглядом ближайшие дома в поисках стрелок-указателей.       Его окружали жилые пятиэтажки, мало отличимые друг от друга. Ничего примечательного не было и на редко попадающихся вывесках и витринах магазинчиков.       Через несколько метров дальше по улице Дазай вновь заметил рисунок мелом на асфальте. На этот раз это было солнышко с волнистыми лучами. Чуть поодаль он увидел самолётик, зонтик и воздушные шарики. Рисунки цветными мелками ярко выделялись среди окружающей серости.       Дазай медленно шагал по улице, рассматривая забавные мордочки разных животных, паровозик с разноцветными вагонами, машинки и цветы. За поворот дороги, огибая дом, убегала яркая длинная радуга. Дазаю вспомнилась сказка про сокровище, что можно отыскать по ту сторону радуги. Он усмехнулся своим мыслям и свернул за угол. Дорога заворачивала во двор и упиралась в детскую площадку. Радуга заканчивалась островком зелени. Рядом стояла беседка с разноцветной крышей. Дазай разочаровано вздохнул и подошёл ближе. Лишь тогда он заметил ещё один рисунок на фундаменте. Разноцветные стрелки образовывали замкнутый круг.       Дазай обошёл беседку со всех сторон, но больше ничего не нашёл. Оглядевшись, он обнаружил, что оказался в окружении пятиэтажных домов. Они замыкались кругом, в центре которого находились двор и беседка. Вела сюда единственная дорога, разукрашенная радугой.       Он сверился с радаром. Тот оставался пуст. Дазай недовольно цокнул и поспешил вернуться на улицу. Увлёкшись рисунками, он потерял бдительность. Возможно, и указатель просмотрел.       Сверившись с картой, Дазай убедился, что отклонился от намеченного курса. Вернувшись вверх по улице, он свернул на развилке. Его вновь окружили одинаковые с виду жилые дома. Серой лентой тянулась дорога. Дазай внимательно всматривался в вывески и витрины встречающихся магазинов, парикмахерских и маленьких лавочек, но прежних указателей на глаза не попадалось.       Дорога вильнула, огибая дом. Дазай свернул и с удивлением обнаружил знакомый ему уже двор с беседкой. Опустив глаза, он убедился, что асфальт под ногами чист. Двор был окружён домами. Детская площадка располагалась на островке зелени.       Дазай подошёл к беседке и заглянул внутрь. Рисунок из стрелок, расположенных по кругу, был на месте. Рядом лежали цветные мелки. Подняв один, он вернулся к повороту и нарисовал большой красный крест на торце здания. Закончив, Дазай отошёл подальше, чтобы убедиться, что тот заметен издалека, вновь сверился с картой и сменил маршрут.       Безлико-серый пустой город выматывал своей монотонностью. Даже редкие вывески магазинов сильно походили одна на другую. Никаких ярких ориентиров, за которые зацепился бы глаз. Через полчаса ходьбы по длинной улице Дазай вновь свернул вслед за дорогой и оказался во дворе с беседкой.       Он не стал тратить время на проверку. Он уверен был, что рисунок из стрелок на месте. Тот, за кем велась охота, явно намеренно заводил его в этот тупик и потешался. Вернувшись к зданию у поворота, Дазай обнаружил слой краски в том месте, где он оставлял себе ориентир. Он коснулся стены кончиками пальцев, краска слегка липла.       Таймер на часах на руке запиликал, и Дазай вздрогнул. Прошёл час с последнего разговора с Чуей. Он достал и включил рацию:       — Чуя, ты на связи? Слышишь меня? Приём. В ответ ему донёсся лишь тихий шум помех.       — Чуя, у тебя всё в порядке? Где ты сейчас? — попытался ещё раз Дазай. Ответом ему были хруст и щёлканье, доносящиеся из рации.       — Я не буду отключать рацию. Свяжись со мной, как появится возможность, — в пустоту попросил Дазай и убрал рацию в карман.       Он отвернулся, намереваясь выбрать другой маршрут, когда заметил девочку. Та сидела на лавочке у подъезда соседнего дома и болтала ногами. Очертания её были нечёткими. Тело просвечивало, и сквозь то можно было разглядеть окна и стену дома.       Дазай посмотрел на радар, тот по-прежнему был пуст. Когда он снова поднял глаза, девочка уже стояла на дороге, а рядом с ней мальчик, чуть старше и выше ростом. Он положил руку той на плечо, и только тогда Дазай заметил, что у неё нет рук. Пустые рукава кофты свисали вниз.       Присмотревшись, Дазай убедился, что у мальчика не хватает пальцев на руке и одного глаза. Призраки безмолвно его рассматривали. Потом мальчик поднял руку и указал на поворот дороги ниже по улице. Дазай потянулся за планшетом, но передумал и направился в указанном направлении.       Когда он добрался до поворота и обернулся, то убедился, что дети бесшумно следуют за ним. Через какое-то время к ним присоединился высокий мужчина без ноги. Тот опирался на костыль, завязанная узлом штанина едва заметно покачивалась. Из двора дома вышла женщина. Её грудная клетка была вскрыта и вычищена, лишь белели рёбра.       Дазай спускался вниз по улице. Дорога вела прямо, никуда не сворачивая. За последний час ему не попалось ни одной развилки или поворота. Дома вытянулись вдоль дороги одинаково серыми коробками с чёрными провалами окон.       Призраки бесшумно следовали за ним. Их количество только увеличивалось со временем. Лишённые конечностей или внутренних органов, с пустыми глазницами и торчащими наружу спилами костей, одинаково полупрозрачные силуэты вереницей вытянулись по дороге.       Рация по-прежнему молчала. При попытках связаться с Чуей, та выдавала лишь тихий треск помех. Дорога тянулась вперёд до самого горизонта, насколько хватало глаз. По бледному небу лениво ползли облака. Тишина и запустение мёртвого города выматывали.       Дазай не знал, сколько уже прошёл по этой бесконечной улице в окружении безмолвных изуродованных призраков. Казалось, он бездумно бредёт вперёд уже не один день. Ноги устали, болела напряжённая спина. Тишина давила на виски.       Заметив у дороги скамейку, Дазай опустился на ту. Он сидел и рассматривал свои сцепленные руки. Он не хотел поднимать глаз и видеть с молчаливым укором на него глядящих призраков, столпившихся рядом. Сколько бы он ни пытался придумать, как выбраться из устроенной ловушки, в голову ничего не приходило. Всё, о чём он мог думать — шум помех в рации. Прошло уже явно больше двух часов, а Чуя так и не вышел на связь.       Дазай уловил какое-то движение боковым зрением и поднял голову. К скамейке подошла высокая женщина. Та была такой же дымной полупрозрачной тенью, что и остальные. Она села рядом и сложила руки на коленях. От запястий до локтей те покрывали грубые рубцы. Дазай вздрогнул и поднял глаза. Лицо женщины скрывала тёмная вуаль. На тонкие плечи была накинута шаль с кистями по краю.       Дазай вновь опустил взгляд на рубцы на руках. Он, словно зачарованный, рассматривал каждый из безобразных шрамов. И чем дольше смотрел, тем холоднее ему становилось. Лёгкий озноб перерос в крупную дрожь. Изо рта вырывались облачка пара. Вдыхать морозный воздух стало больно.       Дазай прикрыл глаза и попытался успокоиться. Темнота перед внутренним взором отдавала белизной. Словно веки изнутри покрылись инеем. Холод растекался по венам. Мышцы болезненно свело. Дазай глубоко вдохнул и задержал дыхание. Тонкие холодные иглы словно впились в лёгкие изнутри.       Внезапно тишину нарушил громкий собачий лай. Дазай вздрогнул и распахнул глаза. Сердце тревожно забилось. Дымная толпа призраков пошла рябью и, потеряв очертания, слилась в одну массу. Выше по улице Дазай увидел пса. Тот был ещё далеко и бежал к нему. С оскаленной пасти срывались клочья пены. Звонкий лай разносился по улице, дробясь эхом и теряясь в переулках меж домов.       Дазай вскочил на ноги.       — Беги! — велел он женщине.       Та повернула голову. Тёмная вуаль качнулась и замерла. Женщина медленно поднялась и осталась стоять. Лай звучал всё ближе. Дазай обернулся. Пёс направлялся к ним. Уже отчётливо были видны жёлтые клыки в раскрытой пасти. Клочья пены и слюна, разлетались при каждом прыжке.       — Скорее, бежим! — Дазай поймал женщину за руку и потянул за собой.       Её запястье было тонким, холодным и слишком реальным для призрака. Он бежал, не оглядываясь и не разбирая дороги. Петлял между домов, огибая палисадники и вазоны клумб. Лай за спиной, казалось, становился громче. Вскоре стал слышен и стук когтей.       Дазай выбежал к заборчику и оказался на невысоком холме. Внизу виднелась дорога. Зелёная газонная трава покрывала склон. Дазай рывком обернулся и только тогда понял, что призрак женщины исчез. Пёс выскочил из-за дома и кинулся к нему.       Дазай попятился, зацепился ногой о заборчик, потерял равновесие и упал спиной вперёд. Прикрывая руками голову, он скатился по склону вниз. Поднявшись на ноги, он, прихрамывая, поспешил к ближайшему дому. Дверь была не заперта.       Дазай зашёл внутрь и захлопнул ту за собой. Задвинув щеколду, он попятился. Через пару минут дверь дрогнула от сильного удара. Громкий хриплый лай сменился рычанием. Пёс скрёб дверь когтями, разбегался и бился об ту. Дазай отошёл к противоположной стене и опустился на пол. Зажмурившись, он зажал уши руками. Рычание стало чуть тише.       Дазай с трудом мог бы сказать, сколько прошло времени до тех пор, как пёс перестал биться в дверь. Наступившая тишина давила на уши. Ему чудилось, что он оказался глубоко под водой. Когда дышать стало трудно, Дазай открыл глаза.       Она была здесь. Стояла перед ним, обнимая худые плечи. Кисти шали казались большими в сравнении с тонкими ладонями. На шее зияла огромная рваная рана. Клок плоти был выдран и виднелись белеющие позвонки.       — Прости, — глухо прошептал Дазай. — Я не смог тебе помочь, прости.       Он стянул куртку и следом рубашку. Вытащил из рюкзака упаковки бинтов. Свет от фонаря слабо разгонял жидкий полумрак комнаты. Призраки столпились вокруг него. Те приходили из ниоткуда, собираясь по крупицам из темноты. Они безмолвно смотрели, как белая полоска бинта закрывает кожу. На шее и плечах, на груди, на торсе. От локтей до запястий, от колен до щиколоток.       Когда Дазай закончил накладывать бинты и оделся, комната опустела. Тишина оглушала звоном в ушах. Глотку то и дело стягивали болезненные спазмы. Застрявший в ней ком не желал проглатываться.       Дазай закинул рюкзак на плечо и вышел на улицу. Солнце клонилось к закату. Горизонт отливал золотом и багрянцем. Ему чудилось, что даже небо истекает кровью. Он достал рацию и долго держал в руках, не решаясь вновь попытаться связаться с Чуей. Звон в ушах сменился хрустом помех и тихим сипением. Дазай сунул рацию в карман и поспешил прочь от переполненного пустотой дома.       Он шагал, не глядя по сторонам. Срывался на бег, пока изо рта не начинал вырываться сиплый хрип, а лёгкие жечь изнутри. Недолго отдыхал и вновь бежал прочь по мёртвому городу.       Когда окончательно стемнело, Дазай заметил ярко белую стрелку, выведенную краской на асфальте. Та словно светилась в сгустившихся сумерках, приковывая к себе внимание. Она указывала на крыльцо небольшого одноэтажного здания. Дазай поднял глаза. Вывеска над дверью гласила: «морг».       Болезненно улыбнувшись, он поднялся по ступенькам и открыл дверь. За порогом ждали темнота и холод. Дазай шёл по пустому коридору. Шаги отдавались гулким эхом.       За очередным поворотом его встретила распахнутая дверь. Уже отсюда Дазай рассмотрел прозекторский стол и большое окно в стене за ним. Холодный лунный свет заливал комнату.       Дазай медленно приблизился. Он не хотел идти туда, но ноги сами несли вперёд. Оказавшись на пороге, он рассмотрел на столе призрачную фигуру. Короткие рыжие волосы завивались кудряшками. Тонкие ключицы заметно выпирали. Белая ткань закрывала тело от груди.       Призрак повернул голову и поднял на него ярко-голубые глаза. Дазай дёрнулся, запнулся о порог, рывком сделал пару шагов и остановился, не в силах пошевелиться.       Белая ткань сползла чуть ниже. Призрак протянул обрубок руки, заканчивающийся локтевым суставом. Дазай отчётливо видел белеющую кость и обескровленную плоть. Полупрозрачную и зыбкую, но чересчур реальную. Белые губы дрогнули.       — Мне холодно…       Раздавшийся шёпот был настолько неуловимо тихим, каким бывает лёгкое дуновение ветра. Дазай даже не был уверен, расслышал ли он эти слова, прочёл по губам или придумал только что. Он неотрывно смотрел в голубые глаза и чувствовал, как холод охватывает и его. Рождается внутри и сжимает сердце в тисках, сводит судорогой тело. «Тебя коснулась пустота, теперь ты пуст, и тебе нужно наполняться, чтобы не стать её неотъемлемой частью».       Тени вокруг него сгустились. В них ему мерещились призрачные дымные фигуры. Не в силах больше смотреть в глаза призраку на столе, Дазай опустил взгляд. В перепачканных руках билось сердце, выталкивая остатки крови из перерезанных сосудов.       — Прости… — хрипло прошептал он, — я не могу тебе помочь. Я не могу... прости меня... прости...       Сердце в его руках остановилось. Дазай судорожно выдохнул и ощутил резкий и горький запах разложения.