Солнце в горошек

С каждым днем в лицее Маринетт встречала Адриана все реже. Так уж вышло, что с прошлого инцидента на фестивале им больше не довелось поговорить друг с другом. Их общение снова ограничилось до сиюминутных приветствий и прощаний из вежливости. К тому же, после интервью у Агреста появился чуть ли не собственный фан-клуб и, стоило ему только переступить порог учебного заведения, как вокруг него тут же собиралась толпа ребят. И все же, в те редкие моменты, когда Маринетт удавалось встретиться с ним взглядом, сердце у нее мучительно замирало. Порой им удавалось пересечься на смежных предметах, которых было не так уж много, и в такие дни Дюпэн-Чен, к ее стыду, совсем не слушала лекции преподавателя, — всё её внимание сосредотачивалось на спине Адриана Агреста впереди. Она тихо наблюдала за каждым его движением и, кажется, уже научилась угадывать его настроение по мельчайшим деталям: вздох, покашливание, опирает голову о руку или внимательно следит за лекцией учителя, — ей интересно всё. Опаздывает на урок, в спешке садится за парту, мимоходом приглаживает непослушные волосы. Напряженно сидит на уроке, как будто чем-то взволнован. Записывает ряд слов в тетради, задумчиво вертит в руке ручку, потом откладывает ее в сторону и берет в руки телефон. Задумчиво смотрит на экран, как будто в нерешительности. Наконец, что-то быстро набирает и тут же блокирует телефон, отставляя его в сторону. Маринетт бесшумно вздрогнула, почувствовав, как телефон на краю ее стола звякнул. С минуту оставаясь неподвижной, она наконец потянулась к нему и осторожно взяла в руки. На экране значилось уведомление о новом сообщении. И номер она узнала моментально. [Придешь сегодня?] Недавно у нее получилось настроить йо-йо таким образом, что сообщения, которые на него приходят, начали автоматически дублироваться на ее телефон. Как Ледибаг, она не могла на них отвечать, но могла читать. Оперевшись лицом на руку, Маринетт не сводила глаз с этих двух слов, словно завороженная, как будто пытаясь отыскать в них какой-то особенный подстрочный смысл. После занятий набежали тучи, так что на улице стало почти темно, а с неба моросил колючий дождь. Алья шла рядом и делилась с ней широким зонтом. — Все еще жалеешь из-за случившегося на фестивале, да? — Сезер подняла на нее виноватый взгляд. Пусть ее вины ни в чем и не было. — Нет! — Маринетт наконец оторвала взгляд от влажного асфальта. — Нет, просто… не знаю. — Слушай, мы могли бы доказать, что твой проект испортили намеренно. Я уверена, в конце концов им пришлось бы пересмотреть… Но Дюпэн-Чен лишь отрицательно качнула головой. — Я не хочу этих разбирательств, Алья. — Маринетт подняла на нее усталые красные глаза. — Правда не хочу. И подруге оставалось лишь вздохнуть и утешительно приобнять ее. — Не унывай, Маринетт, ты в любом случае поступишь. Помнишь, что про тебя тогда сказала мадам Ламбер? У тебя есть для этого все навыки, у тебя получится. Маринетт чуть улыбнулась в ответ. Слова мадам действительно вселяли в нее надежду на лучшее. Но вместе с тем она не могла недооценивать тот факт, что впереди ее ожидает достаточно сильная конкуренция, если она хочет поступить по стипендии. У нее не было такой же подготовки как у ребят, что учились в специализированных на дизайне учебных заведениях, а значит, ей следует начинать готовиться уже сейчас, а лучше было начать еще раньше. Лучше всего было поступить в соответствующий лицей и плотно заниматься с преподавателями. Но «Ледибаг» отнимает слишком много времени. Она почти отнимает у нее жизнь. Но все-таки у Маринетт было кое-что, чего не имела Ледибаг. У нее была такая замечательная подруга, готовая всегда поддержать. А это уже большее, о чем можно было бы мечтать. — Хочешь, провожу тебя? Они остановились на развилке, но Маринетт не хотелось заставлять подругу делать ради нее крюк. — Нет, я сама. Спасибо, — Дюпэн-Чен улыбнулась на прощание и, нацепив капюшон, быстро поспешила в противоположную сторону. Прыгая по скользким от дождевой воды крышам, Ледибаг молнией ловко ускользала от чужих глаз и совсем не страшилась грозового неба над головой. Проскальзывая мимо узких переулков, она отыскала самое неприметное место и бесшумно приземлилась на одной из пологих крыш. Обернувшись, Леди пораженно замерла, заметив на стене напротив огромный постер, изображающий их с Адрианом вместе. Это была одна из тех фотографий, которые они сделали на фотосессии. Ледибаг заметила ее здесь только сейчас. Прикоснувшись рукой к изображению, она задумчиво рассматривала их счастливые лица и переполненные весельем глаза. Когда смотришь на такую картинку вот так, создается впечатление, что эти двое живут в одном общем мире, что между ними нет никаких стен и препятствий. Жаль, что это лишь иллюзия, созданная удачным моментом, который успела запечатлеть камера. Леди задумчиво выводила пальцами невидимые узоры на плакате, а усилившийся дождь уже почти полностью пропитал водой ее костюм и стекал с ее промокших волос тяжелыми каплями. Она добилась того, что оказалась с ним на одной фотографии, но сможет ли однажды оказаться с ним в одном мире? Если бы в жизни все могло быть так же просто, как на картинке. Сделав шаг назад, Ледибаг задумчиво смотрела на фотографию. Дойдут ли однажды их отношения до такой ступеньки, когда она сможет показаться Адриану без маски? Леди заглянула в одно из окон соседнего дома, и в мутном от дождевых капель стекле, встретила свое блеклое отражение. Героиня Парижа рассматривала свой силуэт и пыталась представить себя без маски. Кем она теперь является на самом деле? Кто более настоящий из двух ее личностей? Леди точно знала лишь одно: пока она продолжает гадать об этом, как Ледибаг, — Маринетт все быстрее продолжает превращаться в пустую безжизненную оболочку. За окном появилось удивленное лицо ребенка, и героине Парижа пришлось улететь прочь. Снова прыгая и исчезая в дождливой пелене, Ледибаг почти не чувствовала холода и почти не слышала шума разбивающихся капель. Она скользила наугад, инстинктивно несясь туда, куда ее вел дождь. И когда остановилась, сама не заметила, что приземлилась на крыше Триумфальной арки. В такую погоду сюда обычно не пускают туристов и можно наблюдать за открывшемся видом Парижа, не опасаясь, что кто-то потревожит. Почувствовав что-то под ногами, Леди опустила взгляд и только сейчас заметила, что вся крыша усеяна конвертами — красными в горошек. Она подняла парочку писем, но все они слишком размокли под дождем, так что написанного не разглядишь. Пробравшись под навес в углублении строения, Ледибаг отыскала парочку сухих писем. Похоже, все они одинаковые. И на каждом — имя Габриэля Агреста. Ледибаг резко развернула конверт.

❁❁❁

— Ты хочешь, чтобы Ледибаг сняла трансформацию и сфотографировалась в одежде от твоего бренда? — Адриан поднял на отца разгневанный взгляд. — Ты понимаешь, насколько это… — Она будет в маске, и я гарантирую ей полную конфиденциальность. — Так же ты говорил и в прошлый раз. — Габриэль вздохнул и сильнее оперся на трость. Что ж, он ожидал, что сын не согласится так просто. — И с какой стати ей вообще это делать? С минуту Габриэль молчал, внимательно оценивая реакцию сына. — Хотя бы с той, что я не препятствую ей общаться со своим сыном. — Что ты… — Адриан замер, округляя глаза. — У меня нет явных тому доказательств, но я не слепой, Адриан. Не думай, что я ни о чем не догадываюсь и совсем уж ничего не замечаю. Адриан пораженно смотрел на отца, переваривая его слова. Складывая мысленно факты и догадки воедино, у него собралась собственная картинка. — И ты не препятствуешь, потому что хочешь ее использовать. — Адриан произнес это как утверждение, а не вопрос. — Ей нужно примерить всего одно платье, и продажи от новой коллекции взлетят до небес. — Единственный раз у меня появился человек, которым я дорожу, а ты… ты думаешь лишь о компании. Это всё, что тебя волнует. — Я забочусь не о компании, а о будущем. О твоем будущем. И мне бы очень хотелось, чтобы ты тоже в конце концов начал об этом беспокоиться. — Габриэль Агрест почти никогда не повышал голос, когда говорил с сыном, но это было и не нужно. Достаточно было его ледяного взгляда и циничных слов. — Уже сейчас ты мог бы получать лучшее образование, мог бы начать готовиться к тому, чтобы стать моим преемником, но вместо этого ты решил поступить в этот неприметный лицей, потому что там учатся твои друзья, и я смирился с твоим решением. Я закрыл глаза на этот глупый каприз, хотя это было в высшей степени неразумно. — Почему всегда ты определяешь, что разумно, а что нет? — едва слышно прошептал Адриан. Габриэль сузил глаза, не сводя взгляда с сына. Поступки Адриана почти всегда казались ему глупыми детскими выходками. Габриэлю казалось, что он это делает лишь ему наперекор, и винил во всем переходный возраст, гормоны, неопытность и юношеское бунтарство. Если бы он только перестал давить, если бы остановился и присмотрелся получше, то увидел, что на самом деле проблема была в том, что Адриан просто еще не успел определиться и решить, кем хочет стать в будущем. Но с тех пор, как Габриэль лишился жены, в его глазах потух былой огонек, и он совсем разучился замечать подобные вещи. Возможно, потому что раньше именно Эмили была его глазами?.. — Ради того, чтобы приумножить капитал, ты используешь моих друзей как шахматные фигуры в своей игре! — Я говорил только об одном конкретном человеке, Адриан. — На лице у Агреста-старшего едва заметно проскользнуло отвращение. — И, честно признаюсь, я понятия не имею, что общего ты мог найти с этой особой. — Она не нравится тебе? — Адриан не успел скрыть сожаления в голосе. — Адриан… — Габриэлю было больно такое говорить, но кто-то ведь должен был? Есть вещи, на которые только родитель может открыть глаза. — Ты действительно веришь, что она с тобой всерьез? Адриан отшатнулся, словно от удара. Он готов был это услышать это от кого угодно, но только не от собственного отца. — Она хотя бы открыла тебе свою истинную личность? Если у вас такие близкие отношения и если она действительно доверяет тебе, тогда почему все еще не рассказала об этом? Словно онемевший, Адриан стоял и ничего не мог возразить. Самое ужасное во всей этой ситуации было то, что в этот раз его отец был прав. — Она водит тебя за нос, Адриан. И я не хочу, чтобы ты становился объектом манипулирования какой-то девчонки. — Единственный, кто мной манипулирует… — Юноша поднял на отца взгляд исподлобья. — Это ты, отец. И Адриан ушел, оставляя отца наедине с его планами, ожиданиями и мыслями. Обернувшись, Габриэль остановил взгляд на портрете жены. Она здесь была так прекрасна. Если бы только была сейчас рядом… она бы обязательно нашла выход. Если бы только можно было все вернуть, их жизнь сложилась бы совершенно иначе. Габриэль не сомневался в этом. И он обязательно все изменит. Войдя к себе в комнату, Адриан даже не обратил внимания на то, что в помещении уже горел свет, хотя он его не включал. Не сразу заметив оказавшуюся за спиной Ледибаг, Агрест вздрогнул и обернулся. — Прости, я тебя напугала? — Нет, нет. Все в порядке. — Но Адриан совсем не выглядел в порядке. — А ты как?.. — он остановил на ней вопросительный взгляд. — Ты оставил окно открытым, — Леди указала в сторону панорамных окон, за которыми все еще лил дождь. — За вашим домом следят журналисты, так что пришлось отвлечь их, прежде чем… Адриан лишь кивнул и опустился на диван. Он ее совсем не слушал. И Леди не стала его расспрашивать, не стала ничего говорить и пытаться узнать, что случилось. Она лишь продолжала стоять у окна и наблюдать за тем, как сплошным потоком водяная вуаль стекает по стеклу. — Скажи, — наконец заговорил Адриан, — ты уже кому-нибудь рассказывала о том, что ты… о том, кто ты на самом деле? Ледибаг отрицательно покачала головой, не сводя глаз с размытых водой вечерних улиц Парижа. Здесь, за этими стеклами, весь внешний мир казался словно бы и не настоящим. — Ни родителям, ни… может быть, друзьям? Подруге? Леди не знала, почему он решил спросить об этом именно сейчас, но увиливать не стала. Лишь обернулась и, прислонившись спиной к холодному стеклу, ответила, смотря ему в лицо: — Нет, никто не знает. С минуту Адриан молчал, переваривая услышанное. А Ледибаг наблюдала в его глазах напряженную борьбу сомнений и противоречий. Порой в такие моменты ей хотелось забраться к нему прямо в голову и навсегда поселиться в мыслях, так же как акума вредоносным паразитом проникает в сознание своих жертв. — Как тебе это удается? Я имею в виду, как получается совмещать реальную жизнь с... — Плохо. — Адриан наконец поднял на нее взгляд и осекся. — Получается плохо. — Что ты имеешь в виду? Ледибаг вздохнула, опуская глаза. На ее лице промелькнула горечь. — Иногда у меня возникает странное чувство… будто я живу где-то на пересечении двух миров: первый кажется привычным, спокойным, правильным, а второй… второй чужой, непредсказуемый, — она сузила глаза. — И все чаще я задаюсь вопросом: какой же из них является правдой, а какой вымыслом?.. «Что, если реальны оба?» — хотелось ему сказать, но слова застряли в горле. Леди продолжала смотреть куда-то в пустоту. — Наверное, я просто слишком много времени провожу в этой форме, слишком сильно привыкла к ней. Так сильно, что когда снимаю маску, порой не узнаю человека в зеркале. — Прислонившись плечом к стеклу, она задумчиво рассматривала свое мутное красное в горошек отражение и говорила тихо, как будто бы и не для него. Как будто просто сама с собой. — Иногда мне кажется, что «настоящей» меня и не существует. Словно я оживаю только тогда, когда надеваю эту маску, а без нее… Я уже не знаю, кто я без нее. Глаза у Леди сейчас были пустыми. Она почти не слышала грозовых раскатов за стеклом и почти сливалась с этим дождливым пейзажем позади. Казалось, она могла исчезнуть в любое мгновение, растворившись в этом ливне с первой же вспышкой молнии. Адриан резко поднялся и приблизился к ней, уже забыв, зачем вообще спросил об этом. Все его мысли, о чем бы они ни были изначально, сейчас кардинально изменили свое направление. Почему она смотрит так, будто совсем одна? Почему забыла, что у нее есть он? «Потому что ты сам заставил ее в этом усомниться», — подсказывающие шептало подсознание. — Почему ты так думаешь? — Леди съежилась, словно только сейчас заметив, что Адриан все это время был рядом и слышал ее слова, и, кажется, уже жалела о том, что заговорила об этом. Но Адриан смотрел так пристально, что, без сомнения, уже не сдастся, пока не услышит ответ. — Потому что в обычной жизни я не способна на такие поступки, которые совершает Ледибаг. — Может быть, дело в том, что, как Ледибаг, ты просто чаще оказываешься втянута в такие ситуации, которые вынуждают тебя проявлять непривычные для себя черты характера? — Адриан заглядывал ей в глаза, пытаясь убедить в своих словах. — Но если бы ты столкнулась с подобными обстоятельствами в обычной жизни, не имея при этом возможности перевоплотиться, ты наверняка поступала бы точно так же. Леди вздохнула и отвела взгляд, полный сомнений. — Я в этом… не уверена. Агрест сделал шаг ей навстречу. — Ну, то есть... никто из нас не знает, способны мы вытащить ребенка из горящего дома или спасти утопающего, пока сами не окажемся в конкретной ситуации. Что-то вроде того. — Но Ледибаг продолжала смотреть на него печально, почти изнуренно. Мучительно. — Не бывает такого, чтобы люди менялись мгновенно, по щелчку пальцев. Я в это не верю. Недостаточно изменить свой облик, чтобы измениться внутри. Он говорил так убедительно, что она и правда почти поверила. Почти почувствовала столь желанное облегчение в сердце. Вот только было кое-что, о чем Адриан не знал. Что, если Камень Чудес способен изменять ее характер или даже саму личность? Но Леди все равно улыбнулась ему в ответ, пусть ее глаза и болезненно покраснели. Адриан пытался помочь ей, и его слова действительно немного успокоили ее. Это очень много значило для нее. — Может быть, ты и прав. Она нежно заправила выбившуюся прядь волос ему за ухо, и Агрест завороженно наблюдал за ее действиями. — Ты опять поссорился с отцом? — Ловко же она умеет переводить темы. — Что, так заметно? — Он грустно улыбнулся, а затем нахмурился, отводя взгляд. — Мой отец, он… В общем, ему пришла в голову еще одна бредовая идея. Он хочет, чтобы ты… — ...Прорекламировала одежду его компании, да? — усмехнулась Леди, завершая его фразу. — Откуда ты?.. Она протянула ему конверт, и Адриан незамедлительно выхватил и развернул его. Внутри было письмо, но слов не разобрать, весь текст размылся из-за воды. Но логотип на конверте, без всякого сомнения, принадлежал его отцу. — Что-то в последнее время твой отец слишком часто втягивает меня в рискованные авантюры. Она сказала это в шутку, но Адриан продолжал смотреть на нее серьезно. — Мне не нравится эта идея. Так ему и сказал. Она азартно усмехнулась. Когда Леди бросали вызов, она была не в силах устоять, какими бы ни были последствия. — Думаю, я могла бы согласиться при парочке условий. — Тебе не следует соглашаться ни при каких условиях. — Адриан раздраженно нахмурился. — Ты ворчишь, как строгая мамочка! — Вовсе я не… — Адриан резко помрачнел, вспоминая строгость своего отца, и словил себя на мысли, что в каком-то смысле становится все больше похожим на него. И эта мысль его поразила. — Эй, что такое? — Леди обхватила ладонями его лицо, заставляя смотреть ей в глаза, и шепотом спросила: — Что он тебе сказал? — Он догадывается о том, что мы… видимся. И не одобряет этого. Ледибаг отстранилась. В ее глазах — напряжение и боль. Она смотрела серьезно, как будто собираясь с духом, как будто уже давно ожидала услышать нечто подобное. Наконец она заговорила: — Если ты захочешь всё прекратить, я все пойму и не буду... — Нет! Нет, я совсем не это не это имел в виду! — Агрест в ужасе притянул ее к себе, словно пытаясь удостовериться, что она точно никуда не исчезнет сейчас, и Леди нежно обвила его плечи в ответ. — Не хочу, чтобы из-за меня у тебя с отцом портились отношения. — Это не из-за тебя. Между нами уже давно всё… именно так. Адриан только сейчас заметил, что у нее все еще влажные от дождя волосы, а сама она дрожит всем телом от холода. Прямо сейчас было достаточно сжимать ее в руках, вдыхать запах ее волос и чувствовать ее дыхание у своей шеи. Однажды она сама откроет ему правду. Может быть, не сейчас, не так скоро, но, он уверен, однажды она обязательно это сделает. Когда они оба будут к этому готовы. — Насчет предложения отца… ты в самом деле хочешь пойти? — А тебе разве не хочется увидеть меня в платье? — хитро улыбнулась она. Адриан лукаво усмехнулся. — Так какие у тебя там условия? И Леди приблизилась, нашептывая ему на ухо свою идею.