Billie Jean

Для Нюс, как для ее ближайшей подруги, не была секретом любовь Билли к Майклу Джексону. Как-то раз, когда Вильгельмине было всего около пяти лет, она с мамой и старшей сестрой Мелани были на одном из его концертов. Вильгельмине, как ребенку, все это мероприятие казалось довольно скучным. Громкая музыка и визг толпы сначала пугали ее, потом надоели и стали раздражать. Но когда в конце Майкл сказал что-то на прощание, она наконец расслышала, как следует, его голос. Такой приятный, добрый голос, который буквально баюкал ее слух после такого дикого шума. Едва он замолчал, последние нотки его голоса утонули в еще более громком вопле толпы, но Вильгельмина уже не слышала их. Из нее начисто исчезло раздражение, исчезло желание поскорее уйти отсюда и вернуться домой к своим игрушкам и сладкому чаю с печеньем. Мелани ринулась в толпу. - Куда это ты? - окликнула ее мама. - Я не уйду отсюда без автографа! - крикнула Мелани, пытаясь протиснуться между толпящимися впереди людьми. - Тогда отсюда ты не уйдешь без Вильгельмины, - твердо сказала мама. - Что? - удивилась Мелани, - это еще зачем? - Ты ведь хочешь увидеть Майкла Джексона поближе? - мама обращалась уже к Вильгельмине. Минутой раньше девочка бы равнодушно фыркнула и сотый раз спросила бы, когда они пойдут домой, но теперь она живо закивала, а ее личико радостно засияло. - Ну мам! - капризно протянула Мелани. - Она твоя сестра! - категорически заявила мама, вручая ей девочку. Мелани с ворчанием взяла сестренку на руки и стала продираться сквозь толпу. Вильгельмина вспоминала, что это было невообразимо долго. Бесконечные стены чьих-то спин, затылков, пиджаков, платьев, шляп и волос. Она помнила, как они вынырнули из душного человеческого моря и остановились на самом его краю. Дальше почему-то было нельзя. Вокруг сотни, тысячи людей кричали, тянули руки, толкались. Вильгельмина увидела спину Майкла. Он куда-то уходил, должно быть, к машине. Теперь Вил его понимала. А тогда ее это расстроило, и она едва не начала капризничать. Мелани провожала Майкла страдальческим взглядом и громкими криками. - Майкл! - кричала она, хотя в шуме толпы ее голос могла различить разве что Вильгельмина, - подожди, Майкл! Майкл! Вил едва не падала. Мелани держала ее одной рукой, а второй с зажатым в пальцах маленьким блокнотом и ручкой она усердно размахивала и тянулась куда-то вперед. - Дай я, - вдруг попросила Вил. - Что - ты? - удивилась Мелани. - Я ему скажу, - ответила Вил, - дай тетрадку. - Ты что, дуреха, туда же нельзя! - Ну пожалуйста! - Да ты что! Меня же мама убьет! - Я не скажу маме. Пожалуйста, Мел! Сестра нервно вздохнула и, опасливо посмотрев по сторонам, хотя мамы там быть не могло, торопливо поставила Вильгельмину на землю. Девочка, зажав в ручках блокнот, со всех ног побежала догонять Майкла, человека, совершенно ей незнакомого, но уже очень для нее важного. Позади нее раздавались возмущенные возгласы вроде: "Откуда там ребенок?", Чья это девочка?" и тому подобное. Какие-то огромные люди попытались ее остановить. - Майкл! - вдруг крикнула она, будто взывая о помощи. Она крикнула так громко и пронзительно, что сама испугалась. Ближайшие к ней люди удивленно притихли. Майкл обернулся и, посмотрев на нее, улыбнулся. Боже, что это была за улыбка! В ней было что-то ангельское, что-то невообразимо родное. Вил замерла, опасаясь попасть в руки стоявшим впереди огромным людям. Они что-то сказали Майклу, время от времени поглядывая на нее, но Майкл что-то им ответил, будто заверив, что все в порядке, и они отступили. Майкл подошел к ней и присел рядом на корточки. - Привет, принцесса, - сказал он, улыбаясь, - что случилось? Ты не потерялась? - Нет, - ответила Вил как можно решительнее, - там моя сестра. - Хорошо, - сказал Майкл, - и зачем же ты меня звала? - Я хочу автограф, - Вил протянула ему блокнот и ручку. Майкл умильно улыбнулся. - Для тебя - все что угодно, - сказал он, открывая блокнот, - как тебя зовут? - Вильгельмина Джинроуз, - ответила она. - Вильгельмина Джинроуз, - задумчиво повторил Майкл, - почти Билли Джин. Вил тогда не поняла, что же общего между Вильгельминой Джинроуз и Билли Джин. А сейчас, кажется, поняла. - А мою сестру - Мелани, - тут же вспомнила Вил, - она тоже тебя любит. И я. Я влюбилась в тебя сегодня. - Вот как? - написав что-то в блокноте и отдав его Вил, он обнял ее и поцеловал в щеку. Вил покраснела, - я очень рад. Надеюсь, мы еще увидимся когда-нибудь. - Я буду видеть тебя по телевизору, - сказала Вильгельмина. - Обещаешь? - Обещаю! - Тогда до встречи, моя маленькая принцесса, - он встал, собираясь уходить, - пока, Вильгельмина! Когда Вильгельмина вернулась к сестре, та встретила ее с непривычной радостной улыбкой. Когда Мелани прочитала то, что было написано в блокноте, она вдруг заулыбалась еще шире и, буквально схватив Вильгельмину обеими руками, крепко поцеловала. - Счастье ты мое! - сказала она, не выпуская девочку из рук. Вокруг бушевала толпа, но Вил отчетливо слышала сестру, - что бы я делала без тебя! Ты мое сокровище! С тех пор Мелани всегда была рада видеть Вил, охотно гуляла с ней в парке, отводила и забирала из детского сада, а потом и из школы, пока девочка не стало взрослой. Вил, тогда еще не умевшая читать, спросила, что же написал Майкл в блокноте, и Мелани охотно прочитала: "Моей самой смелой и преданной поклоннице Вильгельмине Джинроуз и ее наверняка замечательной сестре Мелани Джинроуз. Вильгельмина, не забывай меня и смотри телевизор. Мелани, береги свою маленькую Билли Джин. Я люблю вас. Майкл Джексон." Мелани визжала от восторга всякий раз, когда прочитывала эти строчки. В тот день, уже поздним вечером, Вил гуляла по детской площадке возле дома. Она не помнила, почему ей позволили гулять одной в такое время, но она была одна. Почти одна. - Билли Джин? - услышала она знакомый бархатный голос, - то есть, Вильгельмина. - Называй меня... так, как в первый раз, - попросила Вил. Майкл улыбнулся. Он сидел на низкой старой скамейке, откинувшись на спинку и полузакрыв лицо шляпой. - Хорошо, как скажешь, - ответил он. В тот момент Вильгельмина Джинроуз стала Билли Джин, - садись, моя дорогая. Билли подбежала к скамейке и уселась рядом с ним. - Только не говори никому, что видела меня здесь, хорошо? - заговорчески прошептал Майкл, - не хочу, чтобы меня и здесь отыскали любители автографов. Нет, я не про вас с сестрой. Вы, пожалуй, одни из самых приятных людей, которым мне доводилось давать автографы. Билли заулыбалась. - А ты - самый приятный из всех, кто давал мне автографы, - ответила она. - Правда? - Майкл широко улыбнулся, - спасибо, я польщен. Как у тебя дела? - Хорошо, - ответила Билли, - а можно... можно, теперь я тебя поцелую? - Конечно! - он посадил ее к себе на колени. Билли почувствовала, как забилось ее сердце, до этого мирно дремавшее в глубинах грудной клетки. Теперь оно стало птицей, рвущейся из клетки, когда ночь сменяется днем.. Девочка нерешительно обняла Майкла за шею и чмокнула в щеку, после чего положила голову ему на плечо. - Как Мелани? - спросил Майкл, - вы не ссоритесь? - Уже нет, - ответила Билли, - раньше она была вредной, а теперь нет. Ты сделал ее хорошей. - Думаешь? - Майкл серьезно посмотрел на нее, - а может, это ты сделала ее хорошей? То, что ты сделала сегодня. Уверен, ты доставила ей много радости своим поступком. - Да уж! - Билли засмеялась, вспомнив, как визжала Мелани, снова и снова перечитывая листок из блокнота. Мимо прошла какая-то парочка, с наслаждением уплетавшая мороженое. Билли посмотрела им вслед и завистливо облизнулась. - Хочешь мороженого? - спросил Майкл. - Угу, - ответила девочка, с надеждой посмотрев на него. Порывшись в карманах, Майкл протянул ей несколько мятых бумажек. - Купи все, что хочешь, - сказал он, - мне с тобой нельзя, сама понимаешь. - Ага, - кивнула девочка, - спасибо. Я сейчас! Вернулась она с огромными пакетами всевозможных сладостей, чипсов, орешков и других вкусных и не очень полезных вещей. Расставив все это по скамейке, она принялась живо уплетать все эти вкусности, не забывая угощать Майкла. Они о чем-то увлеченно беседовали, но она уже не помнила, о чем именно. Не помнила она и то, чем закончился этот вечер. Наверное, мама позвала ее домой. Недоеденные сладости пришлось оставить, иначе ее стали бы спрашивать, где она их взяла. А Майкл просил о нем не рассказывать. С этого дня ее сердце и разум принадлежали исключительно ему. Она думала о нем, засыпая, думала, просыпаясь, видела его во сне. Всякий раз, слыша его по радио или телевизору, она была уверена, что он пел именно для нее. Особенно свою знаменитую "Billie Jean". Конечно, кому же еще он мог ее петь? Мелани была очень рада, что ей нравился Майкл, а может, даже чуть-чуть ревновала. Ведь она видела, что сестренка любит его по-настоящему, всем сердцем, почти как взрослая. Но когда Майкла не стало, Билли померкла. Ей долго не хотели говорить об этом. Не знали, как это отразится на ее семилетней психике. Билли узнала об этом то ли по телевизору, то ли из журнала. Она даже не плакала. Она просто угасла.