Billie Jean

Прошло два или три дня. Это было странное время для девушек, наблюдавших за тем, как неторопливо оживало созданное ими существо. Обе все чаще задумывались над тем, правильным или нет было то, что они сделали. О том, что будет дальше, они думать еще не решались. Почти все свое время они проводили в подвале, в своей маленькой подземной лаборатории, отделенной от всего мира. Она была построена на небольшом воздушном острове, крошечном кусочке земли, который держался в воздуже за счет расположения в области действия особых магнитных полей земли. В целом он мало отличался от обычного участка земли - на нем так же шли дожди, дул ветер, росли деревья, пели птици, порой залетавшие из "большого мира". Разница была лишь в том, что местонахождение такого "воздушного" участка можно было выбирать. Вильгельмина расположила свой остров над морем, подальше от ближайших соседей. Она сделала это уже давно, поскольку всегда была немного замкнутой, а после смерти Майкла стала нелюдимой и почти все время проводила в одиночестве. Она впервые была не одна так долго. Впрочем, сейчас, из-за волнения и вызванной им усталости она не чувствовала особых неудобств, находясь в компании Нюс и молчаливого существа, которое она по привычке называла Майклом, хотя и была почти уверена, что это вовсе не тот, кого она хотела вернуть. Она никого не вернула, но сотворила нечто новое, непонятное и потому немного неуютное и чужое. - Вставай, лежебока, - услышала она голос Нюс. - Который час? - сонно спросила Билл. - Два часа дня. Долго спишь, подруга. - Знаю. Просто я плохо спала ночью. - Наш чудик тоже неважно спал. Похоже, этой ночью ему еще было плохо. Сейчас вроде получше. Вон, сама посмотри. Билл открыла сонные глаза и осмотрела помещение. Майкл сидел на спинке дивана у небольшого окошка под самым потолком и мирно грыз яблоко. Хотя окно было крошечным и таким пыльным, что в него совсем ничего не было видно, он не отрывал от него внимательного и одновременно очень спокойного и задумчивого взгляда. Казалось, он любовался закатом или провожал взглядом уплывающий корабль. - Наверное, ему нравится дневной свет, - предположила Нюс, - Знаешь, меня немного беспокоит то, что он так мало ест. Это первое, что он съел за сегодня. Вчера он вообще не ел. Позавчера, как ты помнишь, он весь день либо спал, либо был без сознания. Майкл почему-то перестал жевать и, казалось, стал еще неподвижнее и еще внимательнее смотрел в окно. Спустя несколько секунд он положил яблоко, из которого старательно выгрыз серединку, на спинку дивана рядом с собой, после чего плавно спустился на пол и направился к двери, как обычно, босиком. Ненадолго остановившись у двери, он легко открыл ее, повернув ключ в замке, и вышел на улицу, не обернувшись и не издав не звука. Нюс со вздохом посмотрела на недоеденное яблоко. - И это все, что он съел за почти четыре дня, - сказала она, - Он ведь потерял столько крови. Как он жив до сих пор? Вильгельмина заговорила лишь спустя несколько минут. - Зачем мы это сделали, Нюс? - спросила она, - Для чего это? - В смысле? - удивилась Нюс. - Для чего мы создали ЕГО? - Ну, ты ведь хотела... Ты ведь не знала, что так получится. Ты хотела вернуть настоящего Майкла, а не создавать это несчастное существо. - Нет, я не об этом. Для чего все это происходит? Тетя говорила мне, что все в этом мире происходит для чего-то. Для чего мы создали его? Для чего все это случилось? Нюс снова вздохнула. - Не знаю, подруга, - сказала она, - Может быть, для того, чтобы мы поняли, что хотим невозможного. Что если кто-то умер, он умер навсегда, безвозвратно. Прости, тебе, наверное, тяжело это слышать, но какого еще ответа ты ждала? Неужели ты правда верила, что сможешь вот так просто взять и вернуть человека? - А ты - нет? - Я... я не знаю. Я хотела тебе помочь. Я видела, как ты расстроена, как это важно для тебя и как ты веришь в то, что можешь сделать то, чего так хочешь... Ты так горела этой идеей, что даже я начала верить, что у нас получится, и начала желать нам удачи. Нюс посмотрела на подругу и немного помолчала. - Я хочу, чтобы ты снова улыбалась, Билл, - сказала она, - Но не знаю, как это сделать. Того, что случилось, уже не изменить. В этом нет твоей вины, ты это и сама понимаешь. Ну, что ж, идешь на рискованное дело - будь готова к неудачам. Это ведь даже в теории намного сложнее, чем кажется. Если вообще возможно, конечно... Билли не отвечала. Почему-то теперь Нюс побоялась снова посмотреть на нее. - Родная, - продолжала она, - Мне очень жаль Майкла Джексона. Правда. Он был хорошим человеком, и я понимаю, почему тебе так сложно смириться с тем, что случилось. А теперь, после всей этой истории, мне еще обидней оттого, что я ничего не могу исправить... - Я знаю, - сказала Билли, неожиданно улыбнувшись, хотя и очень грустно, - Спасибо. Несколько часов спустя Вильгельмина сидела на траве в своем миниатюрном саду, на самом краю острова. И над ней, и под ней было небо, были облака, скрывающие землю и море. Облака неторопливо проплывали мимо нее, завораживая своим медленным танцем. Как же все-таки хорошо, что у нее есть остров! Как же здорово плыть на нем среди облаков и смотреть на постоянно меняющуюся, каждым мгновением неповторимую картину окружающего мира, неба, земли и моря, если погода была ясной. Если бы она знала, что у нее будет такой остров, она бы, наверное, стала художником, писателем или поэтом, чтобы любоваться этими картинами было ее профессией. - Билл! - взволнованный голос Нюс вернул Вильгельмину в реальный мир, - Иди сюда, быстро! Скорее, Билл, ты должна это слышать! Вильгельмину это очень удивило и заинтриговало, и она стремглав побежала в подвал. Пока она сидела в саду, Нюс делала Майклу перевязку. Она больше не просила помощи Билл, поскольку Майкл по-прежнему был совершенно равнодушен к ее действиям и нисколько им не препятствовал. И все же Билл немного побаивалась оставлять подругу наедине со столь непредсказуемым пациентом. Когда она вошла, в подвале было совершенно тихо. Майкл снова сидел на спинке дивана у окна. Перевязка была закончена, но рубашки на нем еще не было, и Билл в очередной раз поразилась, как много бинтов было на нем. Но вокруг было совершенно тихо. - И что я должна услышать? - спросила Билли. - Он перестал, когда ты вошла. Вобщем, я тут, чтобы развеяться, стала напевать одну песню... Ну, Майкла, эту, "You are not alone", кажется, и тут он... Вобщем, смотри. Нюс негромко пропела первую строчку вышеупомянутой песни, и едва она смолкла, запел Майкл. Вильгельмина от изумления широко раскрыла глаза и приоткрыла рот, будто собираясь что-то сказать, но не проронила ни звука. Майкл по-прежнему смотрел в окно, все его тело, за исключением губ, было совершенно неподвижно. Он спел первый куплет, второй, все, как в песне, которую так хорошо знала Билл. Его голос был точно таким же, как у настоящего Майкла, таким же мягким, тонким и безупречно-чистым, и в нем было столько чувства, что Билл никак не могла поверить, что перед ней - ее странное и, как она считала, неудачное творение. Не сводя глаз с Майкла, она подошла чуть ближе и увидела, что глаза у него закрыты. Он открыл их снова лишь когда замолчал, исполнив песню идеально, совершенно так, как это сделал бы Майкл Джексон. Открыв глаза, он снова уставился в окно. Девушки долго молчали. - Что это было? - наконец спросила Билл. - Хотела бы я знать, - хмыкнула Нюс. - Он ведь спел все совершенно правильно, все до последнего слова... Ненадолго снова стало тихо. Пошел дождь. Нюс усмехнулась. - М-да, вот так сюрприз, - сказала она, - Он ведь до этого ни слова не сказал. Я думала, что он вообще не умеет говорить. Как... Разве такое возможно? Билл? Она вдруг с удивлением увидела, как Вильгельмина подошла к Майклу и крепко обняла его за плечи. Он вздрогнул и на секунду обернулся, но, казалось, не понял, что это значит, и снова посмотрел в окно. - Майкл, - снова и снова повторяла Билли, прижимая к себе его голову и гладя его по волосам. Ее лицо светилось совершенно счастливой улыбкой. Однако Майкл был совершенно равнодушен. Нюс смотрела на эту странную пару и молчала. Почему-то ей снова стало не по себе.