Золушка

      Это было ошибкой, огромной ошибкой. Ведь знал же, что это всё плохо закончится. Но нет она заверяла меня, что это: "всего на пару часиков, ты и не заметишь, как всё пройдет, чего тебе стоит на некоторое время стать Золушкой, что может пойти не так?" Так вот, всё пошло не так. Еще тогда я чувствовал какую-то подставу, ведь не зря фея-крестная была так довольна, когда я таки согласился на эту авантюру. Эх, ну что сделано, то сделано, и сейчас, когда я стою в платье, неизвестно откуда появившимся на мне минуту назад, перед принцем, который признается мне в любви, я понимаю, что влип, очень-очень сильно влип, но обо всё по порядку.       Наверное, всё началось с того момента, когда к нам в дом зашла моя будущая мачеха со своими двумя дочерями. Ох, и до чего же сварливой и высокомерной она была, дочери от неё не отставали, а значит были совершенно такими же, как и она. Конечно же вначале женщина была мила и добра ко мне. Подошла, обняла, потрепала за щечки и так улыбнулась, что у меня побежали мурашки. Кто ж знал, что это не к добру, хотя стойте-ка, я знал. Да-а, тот день остался навсегда в моей памяти, тогда мой безумно влюблённый отец подписал мне приговор.       Первую неделю после женитьбы всё было не так уж и плохо, или мне так только казалось... Тогда невинные просьбы принести туфли, сходить за водой или же помочь застелить постель, не казались мне чем-то сверхсложным, и ради счастливого отца можно было и потерпеть всё это, но в дальнейшем просьбы превратились в приказы, матушка до сих пор считает, что это просьбы, заданий стало в разы больше, а хоть какая-то благодарность исчезла вовсе. И поначалу я всё терпел из-за отца, но из-за того, что его мачеха прибрала к своим рукам, и он стал смотреть на всё её глазами, я перестал молча сносить все требования мачехи.       Спустя пару месяцев, я перебрался на чердак, ну как перебрался, меня туда выгнали, и не то чтобы мне там не нравилось, наоборот это единственное спокойное место во всём доме. Туда совсем никто не заходит и не заглядывает. На чердаке не было ни кровати, ни шкафа, ни даже элементарного стола, были только матрас и пара пустых ящиков, на которых я мог сидеть и учиться в свободное от дел времени, коего было очень мало. Убрать весь наш дом это вам не хухры-мухры, а еще надо было помочь поварам на кухне, да и поручения сестёр никогда не заканчиваются. К слову о сестрах, жили они роскошно. У каждой в комнате были паркетные полы, кровати по последней моде, и зеркала, в которых тебя видно с головы до пят.       Иногда в своё свободное время я присаживался на ящик с золой у камина и глядел на огонь никого не замечая, кстати из-за этого я всегда был в золе, из-за чего меня сестрицы прозвали Золушкой, а в дальнейшем и весь дом, ух, и как же я тогда негодовал, но сделать вообще ничего не мог. Жаловать отцу бессмысленно мало того, что отругает, так ещё и будет считать, что его сын хлюпик, нет, спасибо, я лучше по-тихому буду мстить, и месть моя будет жестока. Конечно, месть — это блюдо, которое стоит подавать холодным, но от мелких пакостей я удержаться не смог.       

***

      Было обычное утро, не предвещавшее ничего плохого двум юным барышням. Я уже проснулся и убрался в комнатах моих сестёр. Как обычно протёр пыль, помыл пол и, не удержавшись, убрал любимые браслеты дам в их золотые шкатулки, да и не просто убрал, а спрятал на самое дно, засыпав их при этом другими украшениями. Небольшая пакость, но так приятно.       Время приближалось к обеду. Все в доме чем-то занимались: повара готовили обед, мачеха сидела в отцовском кабинете и занималась своими делами, я же по списку своей матушки отдраивал полы в зале, волосы мои были спрятаны под повязкой, не то чтобы они у меня были длинными просто короткие волосы прилипали ко лбу, что было довольно неприятно. Отца не было дома, он уехал по делам во дворец. А сестрицы ещё видели десятый сон и думаю даже не планировали просыпаться. Но моя матушка решила иначе:       — Элис, сходи разбуди моих дочерей, им сегодня нужно встать пораньше, у них скоро урок танцев. — спускаясь по лестнице, проговорила мачеха.       — Да, матушка, конечно, сейчас только домою пол, и на крыльях радости полечу будить ваших прелестных дочерей. – пролепетал я и отвернулся дальше домывать пол, — им бы не на уроки танцев ходить, а на уроки вокально мастерства, может хоть орали не так пискляво: «Золушка, принеси воды! Золушка, почему ты ещё не убрался в моей комнате?» — еле слышно пробормотал я.       — Ты что-то сказал, Золушка? – очень тихо спросила мачеха, подходя ко мне ближе и беря меня за подбородок.       — Нет, — резко вывернулся из рук мачехи, — вам послышалось матушка, я просто чихнул.       — Ну смотри мне, Золушка, —выделив моё «имя», произнесла она, — знай своё место.       — Да как тут забудешь, с таким-то напоминанием от вас, матушка. — я мило улыбнулся ей.       Мачеха зло глянула на меня:       — Давай поторапливайся, они не должны опоздать, — она развернулась и удалилась в столовую.       Я посмотрел вслед закрывающейся двери.       — «Поторапливайся, они не должны опоздать», — передразнил я, убирая тряпку в ведро, — а вы не должны изменять отцу, но я же не хожу и не ору это направо и налево. – тихо проговорил я, вставая с пола, —мне просто никто не поверит.       Оглядевшись вокруг, я подошёл к лестницы.       — Сестрички родненькие, пора вставать, — начал я кричать, — уроки вокала вас не ждут, распевка уже началась, —вскочил на первую ступеньку. — Время обеда, а вы ещё спите, — запел, — скоро уроки, а вы не стоите, — быстро поднялся по лестнице, — планов так много, но вас тут всё нет, — подбежал к их дверям, находящимся друг напротив друга, — проспите вы так свой последний обед, — с ноги открыл сначала одну дверь а затем вторую, — вам скоро на танцы, ваше время пришло-о, — я перестал петь, и начал просто истошно орать слова, — но вам не до нас вы хотите...       — Заткнись, Зола, — крикнула старшая и перевернулась на другой бок, — дай поспать ещё пару минут, иди лучше принеси мне завтрак в постель.       — Да, Золушка, послушай сестричку и принеси нам покушать. — поддакнула младшая.       — Нет, мои дорогие, — я особенно выделил "дорогие", — вам пора вставать, а то уроки танцев не ждут, вам же надо хоть как-то попытаться убрать ваши лишние пару фунтов, а то совсем жиром заплыли.       — Ах ты, — резко подскочили обе, — да ты сейчас у нас получишь.       — Ну в этом я очень сомневаюсь сестрицы, ведь догнать меня при вашем то весе, будет очень проблематично. — уже находясь на лестнице проорал я. Удивительно как этот ор не услышала мачеха и не дала мне по шее, а ведь она никогда не ругала меня за крики в доме, — вау, а ведь и правда, я в шоке, — я остановился, на секунду задумываясь, но глухой стук из комнаты младшей вывел меня из ступора.       Прислушавшись к ругательствам из комнат сестёр, я делано удивлённо приподнял бровь, давно меня так изящно не посылали далеко и надолго.       — И вот нечего меня посылать, мало того, что вы при лишним весе, так еще из ваших славных ротиков льются такие ужасные слова, негоже будущим леди так выражаться, — спокойно спускаясь по лестнице, крикнул им, — думаю мне следует рассказать нашей горячо любимой матушке о вашем не подобающим будущим леди поведении.       — Только попробуй паршивец, — крикнула старшая, подходя к краю лестницы, — тогда ты узнаешь, что такое жить в аду.       — Ох, дорогая моя сестрёнка, ты и не представляешь на сколько мне страшно, уже коленки подкашиваются, — я начал пятиться назад, — ах, страх застилает мне глаза... Ой, — я задел ведро с водой, которой я сегодня мыл полы, оно упало, и вода залила весь пол. — видите уже и вёдра падают от страха к вам, это, наверное, оно увидело ваши полные бока. А, — я округлил глаза, и закрыл рукой распахнутый в удивление рот, — нет, это всё из-за страха перед вами, ведь вы, — скривился, — гадкие, толстые и невоспитанные. — я присел перед ведром, поставил его, — бедненький ты так испугался, — обнял его, — ничего они тебя не сделают, ведь до прекрасного тебя эти мерзкие создания прикоснуться не могут, им их толстенькие бока не дадут наклониться к тебе.        Пока я жалел бедное ведёрко, сёстры уже успели выбраться из своих комнат и добраться до лестницы. Тяжелое, наверное, было испытание, потому что выглядели они так, будто бегали вокруг дома часами. Я посмотрел прямо на их лица. Ох и какие же они у них были, жаль рядом не было кисти и холста, так и нарисовал бы их, но чего нет того нет, поэтому я быстро подскочил с ведром и рванул в столовую, ведь сестрицы как раз помчались за мной.       — Стой мерзкое отрепье, ты поплатишься за свои слова.       За мной послышался грохот, и я обернулся, и действительно попытался глазами отыскать перо и листок, потому что увиденное повергло меня в дикий хохот. Эти две шмакозявки лежали прямо в луже воды, которую минутой ранее я случайно разлил, причём старшая лежала на младшей. Не завидую я конечно младшенькой, ты попробуй удержи слона на себе, такое иногда и стулу не под силу.       — Ой и зачем же так стараться, ведро же я забрал с собой, глупенькие, но да способ, придуманный вами, для того чтобы завоевать сердце столь прекрасного ведра очень неплох, но увы проверить его на практике вам немножко не получилось, ведро же у меня, хорошие мои, вы что не увидели? Наверное, ещё и со зрением проблемы, бедненькие вы мои — прошептал я, грустно смотря на сестёр, — бежим ведёрко находиться с ними в одной комнате опасно, вдруг это заразно, — обратился к ведру, развернулся и побежал к столовой.       Я подбежал к дверям. Поставил ведро в сторонку, стянул съехавшую повязку со лба и попытался привести себя в более или менее нормальное состояние. И как только сестрицы уже почти настигли меня, открыл дверь в столовую.       — Их святейшества прибыли к обеду, мадам матушка, — гаркнул я, и быстро отошёл в сторону.       Естественно сёстры не успели затормозить и влетели в столовую на всей скорости,я только и успел удивиться их ловкости и грации, знаете, залететь так на стол, не каждый танцор сможет. И я тут совершенно не причём, так тихонечко стоял в сторонке.       — Что здесь происходит? — гневно спросила мачеха, грозно смотря на стол, на котором в позах ангела лежали младшая и старшая.       — Ой, мамочка, — испуганно прошептала младшая, — это всё он, Золушка нас подставил, он скинул нас с кровати, а по-потом убежал, — всхлипнула, — а в зале и вовсе вылил на нас ведро воды, — уже рыдая, пролепетала она.       — Это правда, Элисон? — медленно повернулась ко мне мачеха       Почему сразу я? Я ведь вообще в стороне стою, но нет, во всех бедах этого дома виноват кто? Правильно, Элисон, а значит, здравствуй, пару дней лишней работы, хотя в принципе за зрелище, которое я увидел, можно будет и потерпеть работу, хоть какое-то временно спокойствие от сестёр. Ведь они такой позор просто так не оставят, начнут думать очередной план по захвату мира и меня.       — Матушка, вы что, как я мог так поступить. Я по вашему приказу, — она сузила глаза, — ой, просьбе, конечно просьбе, что-то это я запамятовал, да скорее это была просьба, — начал быстро бормотать я.       — Элисон! — зло произнесла матушка.       — Ой, что это я, ах точно. Я поднялся в их комнаты и песней разбудил их, может им не понравилась моя песня и поэтому они наговаривают на меня, — я посмотрел на сестёр, — вам не понравилась моя песня? Я же сочинял всё утро, — грустно вздохнул, — или вам не понравился мой голос. Святые небеса, как же я теперь буду петь, ведь истинные ценители не оценили...       —Элисон! — уже громче повторила она.       — Ой, опять, на чём я там остановился?       Старшая уже хотела что-то вякнуть, но я вспомнил раньше:       — А вспомнил, так вот, я разбудил их своим чудесным голосом, и побежал в столовую. И разогнавшись на лестнице не успел остановиться перед ведром и сбил его. О ведро, бедное ведро, ему было так больно, оно даже вылело из себя слезы горя от боли и обиды на меня, а я даже не успел извиниться перед ним. Надо. Надо срочно сходить к нему, — и только я начал разворачиваться, как...       — Элисон! — гневно крикнула мачеха, — ещё раз ты отойдешь от темы, я тебе, — она замахнулась рукой.       — Вы погладите меня? — удивлённо произнес я.       — Я тебя сейчас поглажу, — она начала подниматься.       — Стойте, точно, я подошел к дверям столовой, и обернулся, чтобы убедиться, что сёстры следуют за мной, но они уже лежали в слезах горя и обиды ведра, я, конечно, очень удивился, но виду не подал, только извинился за то, что уронил ведро, и сняв повязку с головы, открыл дверь. Ну а дальше вы знаете, матушка, тут нет моей вины, я их и пальцем не тронул. — на одном дыхании высказался я.       Взгляд матушки не изменился, кажется она мне не поверила, но всё же было именно так как я сказал, эх и вот так всегда, никто мне не верит.       — Быстро пошел к себе в бардак.       — Это чердак матушка. — думаю зря я это сказал, мачеха быстро вскочила из-за стола, — ладно, ладно, понял, принял, не дурак, — выставив ладони, вперед я ретировался.       Из столовой послышалась тихая ругань матушки.       — Ох мало того, что дочери ругаются, так еще и сама не брезгует выразиться. Просто не мыслимо.       Я взял ведро с пола, подошёл к луже, быстро вытер плод страданий ведра, положил тряпку в ведро и начал подниматься по лестнице к себе на чердак.       Спустя около часа, послышался дикий визг снизу, думаю визжала старшая, у младшей более писклявый голос. Наверное, обнаружили пропажу браслетов, поздно что-то спохватились, обычно к обеду дамы выходят уже с ними. Походу из-за меня они и припоздали, начали собираться только сейчас и увидели пропажу…       Тут резко, прервав мои мысли, дверь на чердак открылась, ох и испугался же я знатно, хотя напрасно. Это всего лишь влетела матушка. Хотя стойте-ка. Матушка!? Я вылупился на неё.       — Матушка, что вы тут делаете, ведь вы же никогда...       — Умолкни паршивец!       — ...ко мне не заходите. — шепотом договорил я, — Вы что-то хотели, мадам?       — Ты украл украшения моих дочерей!       — А это вопрос или... — она злобно посмотрела на меня, — а! Я ничего не крал, матушка, зачем мне женские побрякушки? Какой мне в них прок, на бал я не собираюсь. Носить мне их некуда, я всё время сижу в доме, да и мне всего хватает, — развёл я руками, показывая свою скромную обитель.       Она оглядела мою комнату и уставилась на меня, немного даже удивленно, будто впервые увидела мою обитель, хотя может быть и правда впервые, кто знает.       — Ну, допустим, я поверила тебе, тогда, когда ты в последний раз видел их любимые украшения?       — Вы про браслеты? — она насторожено кивнула, — Тогда сегодня утром и видел.       — Где?       — Так в доме, очевидно же.       — Элисон! Где именно ты их видел?       — У них в комнате.       — Элисон! — гаркнула мачеха.       — Что Элисон, я уже 15 лет Элисон, вы спрашиваете, я отвечаю.       — Если ты сейчас же не скажешь где точно в комнате, ты видел украшения, ты вылете... — мои глаза, кажется, загорелись от счастья, — я запру тебя здесь навсегда, — взгляд мой потух.       — Да на столах они лежали, я тихонечко прибрался и вышел из комнаты, больше ничего с ними не делал и нигде не видел.       — Ну смотри мне, Золушка. — она внимательно посмотрела мне в глаза, — Пойдём, поможешь поискать браслеты, а то мои дорогие доченьки бессовестно их потеряли, — она развернулась и вышла прочь из комнаты.       — Да уж идти и искать то, что ты убрал на законное место, что может быть глупее, разве что мои сёстры, ну ладно-ладно помогу им в поисках.       Около 5 часов мы искали браслеты по всему дому, меня уже раз двадцать сделали виноватым, 10 раз обвинили во лжи, и даже около 2-3 раз попытались запереть меня на чердаке, но потом их оставшийся здравый смысл выпускал меня, и мы продолжали поиски.       К вечеру, к часам 7, приехал отец, и я даже не представляю, на сколько он удивился, увидев такой разгром в доме. Но уже после 10 минут приезда, он смирено присоединился к нашей дружной компании и стал помогать в поисках.       Через час после приезда отца, я вымотался. Знаете ли искать украшения, с тройкой разъяренных женщины и одним не менее злым мужчиной, то ещё удовольствие, на тебя всё время орут, они друг на друга орут, все орут. Да, по началу я искренне веселился, но спустя уже десятого круга по дому, я очень устал. Мыть ежедневно полы, посуду, таскать воду, да даже делить зёрна двух сортов кофе и то менее выматывающее, по сравнению с поисками, это сущие цветочки, здесь же одни ягодки, кислые и невкусные. Поэтому я в очередной круг по дому направился прямиком в одну из комнат сестёр, подошёл к шкатулке, и высыпал её содержимое.       — Я нашел, ура, сестрицы танцуйте кан-кан, вы не бессовестные дочери.       В комнату залетела вся наша "дружная" семья.       — Где, где ты его нашел!? — устало дыша спросила младшая.       — Как где? На месте! Вон возле шкатулки лежит.       Старшая аж подпрыгнула от радости и побежала к себе в комнату. Послышался грохот, наверное, споткнулась о вещи, разбросанные по всей комнате. И послышался радостный вопль. Я скривился.       — Ура! Нашла! Как же я испугалась.       Младшая счастливо вздохнула и упала в обморок.       — От счастья, точно вам говорю. — счастливо вздохнул.       Отец строго глянул на меня:       — Почему же ты раньше в шкатулке не посмотрел? Почему из-за твоей глупости мы бегали тут целый час?       — Шесть часов, дорогой.       — Тем более. Почему же, — он начал приближаться ко мне, — ты, глупый ребёнок, раньше не догадался о шкатулке? — он грозно смотрел на меня свысока.       — Я, я, — очень тихо заблеял, — не подумал об этом раньше.       — Не подумал он. — рыкнул, — Почему из-за твоей глупости страдать должны мы, можешь мне ответить? — я весь скуксился под строгим взглядом.       — Нет, отец. Я очень извиняюсь, отец. Прошу разрешить мне удалиться к себе, отец, — я говорил, опустив голову.       — Иди и даже не появляйся сегодня на ужине, — грозно произнёс он и удалился вместе с мачехой из комнаты.       Каждый раз мурашки по коже от такого грозного голоса. А ведь раньше и он никогда не ругал меня, чтобы я не делал, а сейчас... Мне стало грустно. И всё-таки, каждый раз удивляюсь тому, как мачеха смогла на столько запудрить мозги моего доброго и любящего папы, не иначе как магия.       Я растеряно посмотрел вокруг себя и увидел младшую. Она тихонько посапывала на полу никому не мешая, наверное, совсем замучилась и устала от беготни, а знаете, она даже милая когда спит, на вермишельку похожа. Я хихикнул, и правда, она похожа на вермишель. Успокоившись, я как добрый старший брат, поднял Вермишельку и положил на кровать, странно, конечно, что это не сделал отец или мачеха, но не мне их судить.        Последний раз посмотрела на младшую, я вышел из комнаты, тихонько закрыл дверь и ушёл к себе на чердак, буду сидеть постигать дзен.       

***

      Да, тот вечер запомнился мне на долго. Когда я еще смогу увидеть матушку в моей комнате, да и отца, бегающего по всему дому за сестрами, то еще зрелище.       Жаль таких моментов не так много, по пальцам можно пересчитать, но каждый из них такой запоминающийся, так и рассказал бы все, но время не ждет, время идет вперед. И вот в наше окно постучала птичка, точнее отец на своём хвосте принёс вести, о том, что король устраивает бал для своего сына.