Исповедь. С белого листа

«Однажды кто-то произнёс такую речь: Самоё лёгкое решение — оправдать себя. Но тем самым и обмануть».

***

      Тихий шум льющейся из крана воды.       Запотевшее зеркало от еле видимого пара, исходящего от большого количества слишком тёплой воды.       В воздухе витает не описываемая смесь запаха шампуня и геля для душа, приближённо напоминающий мяту.       И одинокое, немного сутуловатое тело, застрявшее вместе со своими мысли в петле времени, забыв совершенно, что пора выходить.       Тэхён с того момента, как зашёл в ванную, не проронил ни слова. Наоборот, парню казалось, что, если он начнёт себе что-то доказывать, породит больше сомнений, а уже потом не сможет выбраться из собственно навитых верёвок. Тэ почти не шевелился, иногда только сжимая мочалку в руках, таким образом хоть чуть возвращаясь в реальность. Застывшие внутренние часы словно вновь начинали ходить в такие моменты.       Не отходя от душа, позволяя водным каплям литься по волосам, лицу и телу, зажмурившись и глубоко вдыхая, Ким всё пытался найти для себя «правду». Правду, которую хотел услышать от своего же мозга, что ему не нравится Ким Сокджин, что не испытывает к нему никаких травмирующих сердце чувств, что… всё подобное — это обычное проявление дружбы, близкой, лучшей, даже отчасти семейной, но никак не более.       Когда-то давно от самого же Джина Тэ услышал такую фразу: «Если ты поверишь во что-то очень сильно, то сможешь обмануть свой разум», и, пытаясь всеми силами проверить «совет», Ким старательно обманывал сознание, уверяя себя, что просто в какой-то момент заигрался с чувствами, после ошибившись. Это и правда помогало. В один из промежутков времени, Тэхён наконец смог открыть глаза, взглянуть на дверь, за которой мирно и спокойно спал Сокджин, и не отвести боязливо в сторону взгляд, опасаясь, что кто-то сможет залезть к нему в сердце и вытащить на свет искренние чувства… Которых нет. Нет и не было!       — Я долго себя красиво обманывал. Надеялся на что-то несуществующее, а в конечном итоге чуть не потерял себя, — резко хватаясь за махровое полотенце, Тэ с усердием вытирает голову, сильнее обычного нажимая, тем самым пытаясь выкинуть последние ненужные мысли. — Как же легко спутать чувство привязанности с любовью. Как хорошо, что я смог найти различие!       Наигранно для себя же улыбаясь до скрежета зубов, радуясь обманчивой лёгкости, Тэхён смотрится в запотевшее от влажности зеркало. Облик размытый, и лица почти не видно, но парень больше чем уверен, его отражение тоже счастливо, что хозяин нашёл ответ для себя, хотя всё равно боится протереть и увидеть чистую правду. Зеркальное отражение — лицо души, поэтому нет полной гарантии, что там также всё радужно, да и сработавший механизм, защищающий от собственно созданных слабостей, не позволяет сделать этого.       Выключив воду, он выпрямляется, откидывая волосы назад со лба, позволяя воде течь по шее и плечам, впитываясь в наспех наброшенную футболку от пижамы. Ким ещё несколько минут мнётся у двери, свыкаясь с необычной трезвостью разума, и, принимая, что у него и так проблем навалом, некогда переживать о поднывающем сердце, выходит, сразу попадая в объятия прохлады и свежести, как в новый мир.       В реальном мире на часах было уже два часа ночи.

«Как бы не было холодно по утрам, Истории повторяются по кругу. Сколько бы не шёл дождь, Всё давно прошло. У меня никогда Никого не было здесь».

      В комнате свои права уже успела установить богиня Ноктюрнал, покровительница теней и ночи, и из всей слепой тишины, созданной её прекрасной сонной вуалью, выбивалось только слабое сопение Сокджина. Пока Тэхён приводил себя и свои мысли в порядок, Джин успел уснуть крепче и если раньше парень занимал часть кровати, то сейчас занимал её полностью, хотя, наверное, даже, будь рядом месте, Ким не осмелился бы лечь рядом, он ещё не был уверен, что сможет контролировать свои действия. Поэтому, осторожно вытаскивая одну из подушек из-под головы друга, младший ложится на пол; неудобно и прохладно, в душе ощущается некий привкус одиночества, но перебороть Тэ себя не может, так что в скором времени все ощущения становятся привычными.       В подтверждение своим страхам Ким сначала хочет повернуться на другой бок, тем самым отвлекая себя от разглядывания лица спящего Джина, но, снова убеждая мозг, что он всего лишь друг ему, Тэ не двигается.       — Джин, как ты и учил меня, я забиваю свою голову всякой бесполезной хернёй. Но, пожалуйста, не стоит делать так же, не рань сердце надуманной любовью. Отпусти… — думая, что сегодня уснуть не получиться из-за всего происходящего, младший в противовес сонно зевает. — Любовь… никому из нас не принесёт счастья… хоть даже кто повторит из нас поступок Чимина… — глаза слипаются, а тело делает последний рывок перед полным расслаблением: Тэ всё-таки касается пальцами руки Кима, судорожно сжимая и позже уверяя себя в том, что происходящее было сном или неловкими движениями, лунатизм, — … или ты поедешь к нему… или я исче…з…       Тэхён засыпает, так и не отпустив руки, а где-то глубоко в ещё активно работающем подсознании, младшему кажется, что Сокджин открыл глаза и смотрит на него. Это не взгляд отвращения или ужаса об узнанном, хотя кто может сказать, что подобное не игры разума? Кто может сказать, что это не обман? Ким Сокджин спит… должен спать, по крайней мере.

***

      Утро. В прохладном воздухе чувствуется запах сладкой выпечки, пекарня располагалась прямо напротив дома. Слабые, но довольно упрямые лучи солнца старательно пытаются проникнуть в комнату через плохо зашторенные ночью занавески. И у них получается.       Играючи скользя по бледной коже Тэхёна вверх к лицу, весёлые лучики каждый раз прячутся, когда тот инстинктивно отмахивается и закрывается руками, прячась так от света. Парень жмурится, жалобно выпрашивая ещё пару минут, не отрываясь от своего прекрасного сна, который так и не отпускал душу из другой реальности.       Тэ снилось, что сейчас зима. Что он, Джин и Чимин, как в старые добрые времена, по-детски дурачатся: играют в снежки, строят крепости из снега, делают ангелов. Никто не грустит, не переживает за другого, там не присутствовала фальшь, а улыбки на их лицах были от чистого сердца. В последнее время Ким часто задумывался, что хотел бы вернуть те деньки, когда не было никаких забот и проблем, однако происходящее могло быть только во снах, но и этому Тэхён был безмерно рад, хоть даже в другом мире, вселенной.       Боясь повернуться на другой бок, спугнув тем самым сказочный подарок, подаренный персонажем из детских сказок Оле Лукойе, Тэхён невольно начинает дышать быстрее, от переизбытка сжимая кулачки, чувствуя на одной из рук неоправданное тепло. В тот момент картинка в его голове изменилась: он уже находился в своём старом доме, где жил до переезда в этот город, и, положив голову на колени матери, прикосновения которой были всегда столь ласковыми и родными, даже когда женщина ворошила волосы парню, что ему вовсе не нравилось, с вниманием слушал, как она поёт песню из далёких воспоминаний. Песню, всегда успокаивающую и дающую надежду на светлое будущее, тем самым голосом, который и снег заставит растаять, вновь разбудив мир от долговременной спячки.       Засыпая там под сказочные мелодии, Тэ всё же просыпается в реальности. Из распахнутого окна, видимо, мама открыла его, когда уходила, доносилась музыка настоящей жизни: рёв машин, возбуждённые крики детей и разговоры их родителей, звуки со стройки, ведущейся в новом здании, но в сердце всё равно продолжал звучать медовый голос. Лениво потягиваясь, Тэхён недовольно шипит, тело затекло спать на одной стороне на полу, но, подняв взгляд чуть выше, вся скованность мигом исчезла. Руку парня накрывала ладонь Ким Сокджина, слегка сжимая её.       Тэ в неловком смятении убирает свою руку, сразу пытаясь вспомнить, когда успел дать слабости проявиться, но, не найдя ни единого воспоминания в потёмках заспанного мозга, ссылается на то, что это обычное совпадение, неуклюжесть, как если бы кто-то из них упал с кровати.       — Да, всё так и есть. А я уже успел переволноваться, — ещё раз потягиваясь, на этот раз более свободно, парень продолжает думать о тепле, оставшемся ещё на кончиках пальцев, но, быстро опомнившись, Тэ смотрит на электронные часы, стоящие на тумбочке рядом. — Почти день… Мы так долго спали? — задаёт он себе вопрос и сам же на него отвечает: — Ничего, сейчас всё равно самые скучные уроки идут, не многое потерянно. Да и Джин ещё спит…       Парень с полуулыбкой посмотрел на сопящего в подушку друга и иногда резко дёргавшегося, будто бы бежал от кого-то, уже рождая в голове интересную мысль. Тэхёну хотелось загладить свою вину из-за вчерашней неудавшейся вечеринки, ведь это он его заставил прийти туда, что он решил расплатиться завтраком. Сам Ким никогда не готовил для других, следовательно, желание попробовать только усиливалось.       Как можно тише поднимаясь, Тэ на цыпочках спешит на кухню, позволяя Джину поспать подольше. Как любил подкалывать Ким Сокджин сам себя: «Старшим нужно отдыхать больше, чтобы потом без нервов возиться с вами молодыми», но обычно дальше шуток эта фразочка не уходила, а Чим и Тэ продолжали ранним утром названивать, даже если выходной и самим ужасно хотелось спать.       Как и упоминалось ранее, мама Тэхёна ушла на смену, когда мальчишки спали. Ничего не мешало включить музыку на радио и колдовать над продуктами и плитой не торопясь, следующие занятия, на которые они успевали, начинались через два часа. На работу сегодня надо было к вечеру, так что и последний напрягающий фактор не играл никакой особо важной роли. Это не могло ни вдохновлять, позволяя отвлечься от всего навалившегося и пританцовывать в такт любимых песен, как по заказу игравших друг за другом.       Тело самовольно следовало ритму, а руки профессионально нарезают овощи для фирменного омлета.       Пока Тэ на кухне готовил, в комнате успел проснуться Джин. Его разбудили внутренние часы, которым и так давно пора было звенеть, вдобавок надоедливые оповещения, всё приходившие на телефон, крайне мешали расслабиться. Спросонья Сокджин сначала нащупывает свой телефон, но, увидев безжизненный экран ещё вчера севшего смартфона, парень берёт в руки телефон друга. Как и младший, Ким сначала потягивается, рукой разминая шею, и уже готовиться вставать, слепо бредя на звук приглушённой музыки, однако, протирая лучше заспанные глаза и замечая фамилию «Пак», тормозит.       Интерес моментально разгорается внутри огнём, и, не в силах сдерживать себя, даже осознавая, что читать чужое плохо, открывает сообщение.       В начале много непонятного, Чим что-то воодушевлённо описывает и просит не рассказывать… Джину? Снова? Пролистывая выше, чтобы больше разобраться, Ким натыкается на ранний диалог, где Пак рассказывает Тэ о неожиданном приезде Чона. Забываясь, Сокджин уже не может оторваться от переписки, вчитываясь всё лучше, и только мрачнеет в лице. Появляется озлобленная ухмылка, а одна из бровей поднимается выше, порождая недовольный, обиженный прищур.

«Я так хотел его увидеть, веришь? Так хотелось услышать его голос, как он окликнет меня из всей толпы проходящих… — в строках Чимина можно было прочувствовать всю жалость к не случившемуся. — Пару раз казалось, что он впереди! Вот мой Чон, стоит в двух шагах! Но стоило только ускориться, догнать… как я снова ошибался».

«Может, его и не было? Вдруг Чонгук не приезжал в Нью-Йорк, а Юнги так сказал, чтобы проверить, как ты относишься к нему? Как легко сможешь его забыть? — а вот у Тэ наоборот считывалась только какая-то необъяснимая раздражённость, которую он умело старался скрыть. По дальнейшим ответам было заметно, что диалог не доставляет ему никакой радости. — Извини, что могу прозвучать сейчас грубо, но ты же знаешь свою семью, своего отца и его отношение к произошедшему, неужели ты не думаешь, что он мог и попросить соврать?»

«Не думаю. Мин единственный человек здесь, который на моей стороне… ну, по крайней мере, мне так кажется. Он даже скрыл тот факт, что я всё же сбежал из дома, хоть и сам потом попался, и позже, узнав, что меня чуть не сбила машина, обещал молчать, — именно здесь Сокджин долго медлил, он несколько раз заново перечитывал это сообщение, вникая во все беды, в которые влип Чим и которые так старательно скрывались от него. – И да, это он же мне передал записку от Чонгука…»

Дальше следовала фотография письма, о которой говорил Пак.

«Ты веришь этим строкам? Как думаешь, он писал от чистого сердца? Или ему снова было жалко только себя?!» — впервые Джин видел, чтобы Тэхён как-то грубо отзывался или комментировал действия Чон Чонгука. Обычно младший занимал нейтральную сторону.

«Я хочу верить. Мне больше ничего не остаётся, как доверять ему до последнего». «Он много раз пренебрегал твоим доверием!»

«Я знаю… но всегда это была защитная реакция, боязнь снова получить боль. Остаться одиноким. Почему-то мне кажется, что именно сейчас я начинаю понимать подобные чувства. — Чим тоже боится остаться один? Боится, что от него все отвернутся? Но он сам же всегда любил одиночество. — Когда про нас забывают, мы умираем».

В груди неожиданно защемило. Когда-то Ким Сокджин сам произнёс подобное…

«Про нас забывают… Знаешь, некоторым лучше и не помнить о нас, только хуже. Раны имеют свойство затягиваться, но вот люди, выступая в роли ножа, причинившего боль, будут всегда. Чтобы тело снова приняло прекрасный вид, нужно избавиться от плохих, вредящих нам людей».

«Ты прав, несомненно прав… но мне не легче от этого».

Следом было снова сообщение от Чимина.

«Почему ты тогда не расстанешься с… Ладно, промолчу, — Чимин знал точно, на что нужно давить, чтобы уверенность Тэ пошатнулась, но казалось это было слишком личным. Ким в свою очередь лишь молчал. – Можешь рассказать Сокджину о случившемся? Я очень хочу услышать его совет. Хочу понять, что он думает обо всём происходящем». «Хорошо, передам. Но Джин сейчас с головой в учёбе, не думаю, что хён как-то вообще среагирует, только снова пошлёт Чона». — Откровенная ложь. Тэхён врал, но, казалось, не только Чимину, выглядело так, что парень тоже хочет верить в сказанное собой. И в конце сообщение, послужившее последней каплей в океане необъяснимых чувств злости, горечи и предательства. «Ты рассказал историю Сокджину? Думаю, не стоит, он будет всё же будет волноваться. — И почему они решают за него? Почему скрывают, делая так ещё больней?!»

      Вся история, неправильно узнанная, не из того источника, несомненно задевала парня больше, чем на самом деле складывались обстоятельства. В ненавистном прищуре загорелся огонёк обиды, а в душе начала расти ледышка, сковывающая своим холодом и так слабое к любым атакам сердце.       Быстро собираясь, надевая толстовку бледно-розового цвета и джинсы, которые так целомудренно вчера снял, Джин никак не мог расстаться с телефоном, где, как преступление, висят прочитанные сообщения. Пересиливая себя, не сбегая, не сказав ни слова, парень идёт на кухню.       Как назло, по радио заиграла грустная песня…

«Есть только я и моё одинокое сердце. Наступит ли день, когда я встречу тебя? Я прошу лишь минуту. Позвольте мне встретить человека, Которого я ждал».

      А Тэхён только больше поверил в хорошее, когда увидел проснувшегося друга.       — С добрым утром! Подожди ещё немного, завтрак почти готов, — одаривая Джина квадратной улыбкой в своём стиле, Тэ приподнимает крышку сковородки, наигранно вдыхая и удовлетворённо ахая. — Думаю, что сегодня я превзошёл самого себя. Надо чаще готовить для кого-то.       Тэ ни сразу заметил, что Сокджин молчит и попросту сверлит его ледяным взглядом. Парень только отпускал шутки, что друг ещё не выспался и слишком долго мыслит.       — Присаживайся, чего стоишь? Мешаешься же, — Ким указал на стул, стоящий рядом с Джином, но старший и это проигнорировал. — Сокджин, приём! База вызывает, — парень подошёл к другу. Стоя в паре сантиметров, Тэ не мог понять, что случилось, но чувство тревоги уже заполнило его изнутри. — Повторю ещё раз: м-может…       — Неужели тебя ничего не гложет? — наконец Джин начал говорить, однако Тэ успел пожалеть об этом.       — В плане? Джин, я правда не понимаю тебя.       — Уверен? — поднимая телефон перед лицом Ким Тэхёна, давая тому прочесть «улику», Сокджин наблюдал за ответной реакцией парня. — Кажется, теперь ты стал лучше понимать меня.       — З-зачем? Зачем прочёл это?! — голос младшего непроизвольно дрогнул, а руки самовольно потянулись к смартфону, желая побыстрей спрятать все доказательства. — Почему ты вообще лазил по моему телефону? — он знал, что выставленные претензии его не спасут, но так хотя бы попытался защитить себя.       — Почему соврал Чимину, говоря, что я по голову занят учёбой? Почему сказал ему, что мне будет безразлична сложившаяся ситуация?! — слова всё становились острее бритвы, казалось, словно последующими можно было порезаться. — И почему вы оба решили, мне ничего не рассказывать?! Почему? Я не достоин знать правду, хоть даже помочь не смогу?!       — Джин… это было для твоего же блага….       — Враньё! Опять врёшь! Лжи во благо не бывает, особенно, когда два твоих лучших друга решают за тебя, что ты должен знать, а что нет, — Сокджин крепко сжимает в ладони телефон и, видимо опасаясь, что может сломать его, швыряет его не очень-то мягко на стол. — Я думал, у нас никогда не будет секретов друг от друга, если даже рассказать это будет сложно, но, кажется… я один так думал.       — Один? Джин, а ты задумывался о чувствах других? Думал, что, кроме тебя и твоих чувств, они также могут быть и у меня?! У Чимина, то есть… — глупо отворачиваясь, Тэ боится, что Ким услышит ненужное. — Теперь из-за этой нелепой заботы, ты перестанешь доверять мне?       — Доверие? Боюсь, что я не знаю, кому доверять. Оказывается, люди, которых я думал, что знаю, как себя, совершенно чужие и неизвестные. Вы убрали меня из нашей компании, хотя ты знаешь, как я отношусь к Чимину.       — Джин… — Тэ закрыл глаза, очень больно пропускать удары от человека, ради которого ещё несколько минут назад хотел сделать всё, не ожидая никакой награды потом.       — Думаю, мне стоит уйти, — последним ударом под дых, Сокджин разворачивается, собираясь сбежать. Ким Тэхён слышит шаги, как старший всё дальше идёт по коридору, подходит к двери и нервно дёргает за входную ручку. — Закрой за мной дверь.       Не дав больше оправдаться, Ким Сокджин грубо хлопает дверью, оставляя Тэхёна одного, наедине со своими мыслями и надеждами на хорошее.       — …Ты даже не попробовал то, что я приготовил для тебя? Хотел услышать твое мнение, — ещё не полностью осознав, что произошло сейчас, Ким голыми руками берётся за горячую ручку сковородки, поднимая её и сразу же роняя всё на пол. Боль не чувствуется, но ладонь успела стандартно покраснеть. Тупо и безэмоционально смотря на ожог, Тэ наконец оживает, сразу закрывая глаза, на подсознательном уровне боясь, что кто-то увидит его слёзы. — Я всего лишь хотел, чтобы ты не грустил больше… а получилось как всегда!       Звук закрывающейся двери будто продолжал раздаваться, а когда он наконец затих, Тэхен начал вслушиваться в тишину, надеясь, что Джин вернется, пусть все еще злой, но вернется, чтобы выслушать и попытаться понять друга.       Но ничего не происходило, вокруг по-прежнему была тишина, которая нарушалась сбивчивым дыханием Тэ. Он молча опустился на колени, начиная убирать остатки упавшего завтрака, но плотная пелена слез закрывала взгляд, поэтому парень раздраженно вытер глаза и продолжил уборку, недовольно бормоча под нос.       Наспех закончив убирать, он отправился собираться в школу, имея перед собой цель все-таки поговорить с Джином, объяснить свои мотивы, чтобы тот перестал злиться, даже если ради этого придется позорно оправдываться перед ним.       Ким Тэхен добрался до школы в два раза быстрее обычного, но когда пытался представить, как начать разговор, то все воодушевление пропало. Каждая фраза, которая приходила в голову, казалась глупее предыдущей, а так как реакцию Джина было трудно предсказать, то Тэхена и вовсе охватил страх.       Подходя к зданию школы, он вглядывался в толпу, пытаясь найти друга, надеясь, что победит страх и подойдет к нему, но как только видел вдалеке человека хотя бы отдаленно напоминающего Джина, то тут же отводил взгляд в сторону, чувствуя, как от волнения потеют ладони и начинают трястись колени, а потом, осознавая свою ошибку, ругал себя за глупость.       Когда он дошел до аудитории, но так и не встретил Джина, то почувствовал одновременно облегчение и разочарование. Запутавшись в собственных чувствах, он угрюмо направился к парте, удивляясь, что друга всё ещё нет. Время близилось к уроку, но Джин так и не пришел. Тэхен начал опасаться, что тот не придет вообще, но за несколько минут до начала урока он вошел в аудиторию и молча сел на свое место. Он выглядел спокойным и безмятежным, но Тэхен чувствовал тяжелую атмосферу вокруг, которая мешала начать и без того сложный разговор.       Он не мог сказать Джину и слова, но вместо этого пялился на него целый урок, а старший никак не реагировал на это. Он будто и не замечал направленных на него глаз, но Тэхен, обратив внимание на плотно сжатые от напряжения губы Джина, знал, что его взгляд не остался незамеченным.       На перемене Тэ пытался начать разговор, но его голос звучал так тихо и жалко, что он тут же замолчал, решив продолжить смотреть на Джина, ожидая, что его напряжение достигнет предела и он сам начнет разговор. Но эта инфантильная тактика провалилась: через некоторое время Джин полностью перестал реагировать на пристальный взгляд друга.       Тогда Тэхен решил дождаться окончания уроков и поговорить с ним. Заставить поговорить, если тот не захочет.       До конца урока оставалось несколько минут, и Тэхен начал беспокойно суетиться, чувствуя нарастающий страх. Он казался таким взволнованным, что Джин даже бросил на него подозрительных взгляд, а как только Ким заметил это, то быстро повернулся к нему, надеясь застать друга врасплох и наконец-то встретиться с ним глазами, но старший резко отвернулся от него и сделал вид, будто ничего не произошло.       Тэхен наблюдал за часами, стараясь даже не моргать, а когда монотонный голос учителя оповестил, что урок окончен, он чуть не вскочил с места, но в последний момент взял себя под контроль.       — Ким Тэхен и Ким Сокджин, задержитесь, пожалуйста, — парень даже не понял сначала, что учитель обращался к нему, а когда наконец осознал, то разозлился, что тот разрушает его планы.       Джин встал с места и направился к учителю, а младший медленно поплелся за ним.       — Почему вас не было на уроках утром? — учитель строго смотрел на Тэхена, потому что именно он был тем, кто пропускал уроки больше всех, поэтому он лихорадочно начал вспоминать отговорку, которую еще не использовал в этом месяце.       — Простите, учитель, это моя вина, — Ким и учитель одновременно удивленно посмотрели на Джина. — Я плохо чувствовал себя утром, поэтому попросил Тэхена купить мне лекарства.       Тэхен, нахмурившись, смотрел на друга и не мог понять, почему он прикрывает его, и только собрался возразить, как заметил понимающий взгляд учителя. Он похлопал Джина по плечу, сочувственно кивнул, пожелав не болеть, и вышел из аудитории, оставив их наедине.       Повисла долгая тишина. Сокджин продолжал смотреть вперёд перед собой и на какой-то момент даже показалось, что он мысленно не здесь. Но, неожиданно громко вздохнув, ожил.       — Можешь считать, что я расплатился так за доставленное беспокойство вчера. Думаю, ты помучился вчера со мной, — не оборачиваясь к Тэ, Джин сделал два уверенных шага в сторону выхода. — Мне пора. Я ещё обещал помочь отцу с…       — Джин! — больше боясь показаться слабым, что голос выдаст все его переживания, Тэхён необдуманно выкрикнул имя друга. Он надеялся, что тот остановится и выслушает его, однако звук пролетел будто мимо, парень даже не остановился — Ким Сокджин! — дверная ручка слабо скрипнула под ладонью парня… но дальше ничего не произошло. Джин не ушёл. — Останься, пожалуйста. Нам нужно поговорить.       — Поговорить? Разве ещё есть о чём? — снова леденящий сердце голос старшего заставил начать сомневаться в правильности своих действий, но отступать было некуда.       — Есть. Ты не дал мне возможности объясниться, сделав для себя поспешные выводы!       Тэ знал, что простого диалога с Сокджином ожидать не стоит. Парень был одним из тех типов людей, которые могут сказать на эмоциях много чего болезненного, только вот Ким среагировал далеко не по предписанной ему роли.       — Я сделал выводы из того, что узнал. А мои глаза отчётливо видели каждое слово в тех сообщениях. Может, как ты и говорил, хотел обезопасить так меня, но эта ложь была самой худшей. Ты соврал человеку, которому я хочу помочь больше всего… ты врал мне, говоря каждый раз, что всё нормально, — «врал», «враньё», соврал», чем дальше, тем больнее и обиднее становилось. Иногда Джину становится совершенно наплевать на чужие чувства, и линию, разделяющую равновесие и безумие, уже невозможно не переступить. — Тэхён, я до последнего верил тебе. Но сейчас не уверен даже в том, что могу сказать, кто есть Ты на самом деле.       — Сокджин, а ты не переходишь грань?! — спрятанные руки за спиной непроизвольно сжались в кулаки, ногтями оставляя отметины на нежной коже. — Это всего лишь обычное недопонимание!       — Грань перехожу? — беззвучно прикрыв дверь, из которой только собирался выходить, Джин быстрым шагом направился к Тэхёну. Младший, не успев опомниться, позволил приблизиться к себе, но, продолжая, Сокджин грубо толкает его, прижимая к доске и руками перекрывая все пути спасения. — Если бы я сделал так, то тогда бы…       Безумство с неоправданной ненавистью отчётливо читалось в глазах Кима. Парень быстро дышал, злобно сопя носом, что только ещё раз доказывало, что он способен сорваться в любую секунду. Медленно наклоняясь к уху Тэхёна, разрывая зрительный контакт волка и беззащитной овечки, Джин прошептал:       — Ты, как никто другой, знал, что мне нравится Пак Чимин. Ты сам поддерживал меня в некоторых действиях, а сейчас… — сердце замерло, испуганно боясь пропустить хоть одно слово, — …сейчас против нашего общения. Почему же так сразу? Как только Чимин уехал…       — Я не против!       — Неправильный ответ. — Джин своим телом прижимает Тэхёна к стене ещё сильнее, заставляя того трусливо стонать. — Почему?       — Ты такой же, — когда-то в своих мыслях Тэ представлял, надеялся, что Джин будет стоять так близко, что у них будет эта необдуманная близость, которую люди по-глупому называют любовью и страстью, однако сейчас подобное вызывало только отвращение. Ким Сокджин в открытую издевался над Тэхёном, показал себя настоящего, единственным решением на что оставалось раскрыть и себя. — Такой же, как и Чонгук. — Джин замер, а холод на сердце младшего уже безостановочно начал заполонять всё. — Ты его так ненавидишь, каждый раз при встрече проклинаешь, желаешь, чтобы он поскорее исчез из этой истории и вообще бы лучше не появлялся, но сам точно такой же. Ты не замечаешь грани, когда пора остановиться и умерить свой пыл, так почему наезжаешь на него? У вас даже методы добиться нужного одинаково жестоки!       Хватка ослабла, и Тэ смог выбрать из оков старшего. Сокджин больше не контролировал ситуацию, а только поддавался ей, в представленном облике в глазах Ким Тэхёна становился более жалким.       Он ошеломлён. Смотрит в одну точку и ничего не говорит. Всеми силами старается понять сказанное, но поздно.       — Я всегда придерживался нейтралитета в ваших перепалках. Думал, почему же не могу полностью встать на твою сторону, и, кажется, теперь точно знаю ответ. Я хотел извиниться перед тобой, но почему-то уверен, что тебе этого не нужно, — меняясь ролями, парень, собрав свои вещи, спешит к выходу, в самом конце опоминаясь. — Чимина ты поэтому же потерял. Он мог бы быть здесь, если бы его пьяный друг не полез в драку из-за своей никчёмной любви!       Этот удар Джин надолго запомнит, да и Тэхён тоже. И сейчас, первым сбегая, младший не уверен в том, смогут ли они потом общаться. Просто общаться, скорей всего даже по-дружески, или одному из них придётся исчезнуть из жизни второго.       Тэ пришёл сюда объясниться, а в итоге только выплеснул свою ненависть. Что самое ужасное, ему ничуть не стало легче, ни капельки, блять.

«Я всё ещё надеюсь, хотя знаю, что это безнадёжно. Я всё ещё надеюсь и так долго жду. В ночи пройти мимо, хоть это и пытка. Пройдёт много времени, пока звёзды угаснут. Я всё ещё надеюсь, хоть знаю, что буду разочарован. Я всё ещё надеюсь и неуверенно жду. Только один раз, лишь один раз. Всего лишь на долю минуты позволь не быть одиноким».

***

      Ожидание долгожданного облегчения скрылось в тени, как только Тэхён переступил порог магазинчика. В воздухе уже витал горький запах, предвещающий что-то нехорошее, а во взгляде хозяина, парень увидел его сразу, как вошёл, читалось огромное недовольство и одновременно сожаление.       — Я сегодня старался не опоздать! — с воодушевлением к своему успеху, Тэ собрался идти в подсобку переодеваться, но властный голос хозяина остановил его.       — Притормози. Для начала у нас есть разговор, — доставая из-под кассы книгу, в которой все продавцы записывали на свой счёт товары, мужчина открыл страницу с именем Кима. — Откуда сразу такой долг? Почему не предупредил, что столько возьмёшь на себя?       — Много? Там же одна бутылка… — из-за спины хозяина показалась испуганная морда вчерашнего работника из зала. Он всячески пытался избегать взгляда Тэхёна, но и этого хватало, чтобы понять, что парень успешно похозяйничал с записями. — И на какую сумму там?       — Сто шестьдесят тысяч вон, — от названной цифры стало не по себе. Тэ сам получал чуть больше и то отдавал всё на оплату больничного долга, так что оплатить такую сумму было проблематично.       — А если я скажу, что долг не мой?       Тэ надеялся на какое-либо смягчение, что если не полностью, то хотя бы большую часть задолженности спишут или разделят с настоящим виновником на половину. Полноценную отсрочку можно было и не ждать, по крайней мере из-за того, что Тэхён — кассир и работа с деньгами лежит полностью на нём.       — А чей? Ты работаешь здесь чуть больше двух недель, успел уже врагов найти себе?! — кажется, мужчина и сам хорошо был осведомлён в произошедшей ситуации, однако ответа он именно ждал от Кима.       Тэхён глянул на работника, всё ещё трусливо стоящего за спиной хозяина, теша себя надеждой, что ему хватит совести признаться самостоятельно, но было напрасно. Парень, с именем Ли Минхёк на бейдже, молитвенно сложив ладони, умолял не называть его. В глазах только страх, это и понятно, за такое Ли могут с лёгкостью выгнать с работы, но…       — Мой. Ладно, я просто испугался, — отвернувшись, не в силах больше наблюдать за тем, как работник безнаказанно выдыхает, в голове сразу прозвучал голос своего внутреннего «Я»: «Придурок. Теперь ты сам пострадаешь».       И, как в подтверждение, после недлительного молчания мужчина снова обратился к парню:       — Ким Тэхён, зайди ко мне в конце смены, — бросив это, мужчина ушёл, вернув рабочее время обратно в ход.       Минхёк так и не осмелился подойти. Он вернулся, как и все, к делам, не вытащив из себя даже самое неловкое «спасибо», хотя Тэ оно и не нужно было. Сегодняшний день уже было сложно чем-то изменить.       Становясь за прилавок, Тэхён безэмоционально ждёт, когда на часах наступит время конца рабочего дня. Другое ему неинтересно. Покупатели что-то рассказывают ему, делятся советами по поводу обслуживания, а парень пропускает все слова мимо ушей, для него они сейчас не больше, чем помеха, которую нужно переждать.       Наконец минутная стрелка делает последний оборот, и Тэ сразу направляется к кабинету хозяина. На пути, ничего не объясняя, он кидает в руки Минхёка ключи от кассы, так заканчивая свою смену. Ким стучит в дверь хозяина, но только на второй раз ему разрешают войти.       — А, это ты, Ким Тэ. Время, однако, быстро пролетело, — не в своей манере, тихо говоря, мужчина предложил взглядом Тэхёну присесть. Он не выглядел особенно взволнованным, да и не походил на того, кто сейчас собирался отчитывать своего сотрудника за провинность, скорее мужчина был расслабленным, пофигистически расслабленным.       — Вы говорили зайти к вам, когда закончу, — Тэхён осторожно медлил в своих речах, ещё точно не осознавая, что за разговор его ждёт. В кабинете пахло спиртным, видимо, мужчина сам нервничал. — Вы же знаете правду о случившемся?       — Да, знаю, — усаживаясь в своё кресло, он сцепляет пальцы рук, опуская голову вниз, и выдерживает паузу. — Тэхён… я хочу, чтобы ты уволился. По собственному.       — Почему?! Я не виноват ни в чём! — хозяин так странно себя вёл, что во многом казалось, что его реплики розыгрыш.       — Говорю же, что знаю! Но именно поэтому и хочу, чтобы ты ушёл. За столь короткий срок ты успел нажить себе проблем в коллективе, а люди здесь правда уверены, что это целиком твой долг, — из ящичка в столе мужчина достал белый конверт с деньгами. — В моём бизнесе главное — сотрудничество, а ты теперь один. Я не могу потерять весь коллектив из-за тебя одного, понимаешь? Это зарплата за последний месяц, я даже не буду вычитать деньги за долг, просто возьми их и уйди, хорошо?       Парень хорошо понимает, что другого выхода у него нет. Если не сейчас, то позже выгонят всё равно, только с большим скандалом и не дав забрать собственные деньги. Унизительно для себя накрывая рукой плотный конверт, видимо, мужчина постарался, чтобы ответ точно был положительным, Тэ всё-таки забирает деньги, вместе с ними сразу получая ручку и листок с увольнительной. Там чужим почерком написаны лживые предложения, что Ким собственно сам хочет уйти, без какого-либо давления и ориентируясь только на свои причины.       — Тебе осталось поставить лишь подпись, — в голосе мужчины снова ненужная жалость. Раздражает.       Молча расписываясь, Ким поднимается, пряча деньги в сумку, а конверт оставляя на столе.       — Всё что не моё, я оставлю здесь, — выдавливая глупую улыбку, парень в последний раз обращается к своему уже бывшему хозяину. — Знаете, у меня всё-таки была причина прийти сюда работать. Это единственное место, которое не требовало от меня рассказов, кто я и откуда пришёл, но оказывается, и здесь всё не так идеально. Надеюсь, ваш нынешний коллектив не подведёт!       — Тэхён…       — И ещё раз простите за все опоздания! А теперь позвольте мне уйти по-английски, — не позволяя хозяину разглядеть слабости Тэ, парень, не прощаясь, выходит из кабинета.       А секунд через пять и из магазина… Грустно звякнув дверными колокольчиками на память.       Тэхёна не особо волновала вся произошедшая ситуация, больше его трогала мысль, откуда теперь брать деньги. Даже получив свой расчёт с небольшим подкупом, Киму всё равно не хватало на оплату отцовского больничного долга, а эта работа была единственным источником дохода.       Теперь нужно было заново искать подработку, если даже самую унизительную по статусу. Ким обещал выплатить всё, ему некуда деваться. А главным человеком, перед кем он боялся оплошать, была мать, парень не мог позволить женщине одной горбатиться, получая взамен хреновы гроши, которых на лекарства еле будет хватать.       Дом был тем местом, где он сейчас меньше всего хотел бы оказаться, поэтому Тэхен направился в противоположную сторону, оттягивая неизбежное возвращение. Он был уверен, что мать не осудит его за неосторожность и беспечность, из-за которых он был вынужден уйти с работы, но не мог заставить себя прийти и рассказать о уходе. Унижение состояло не в самом увольнении, а в глупой причине.       Тэхен шел вдоль улицы и рассматривал вывески, надеясь, что ему повезет и он быстро найдет новую подработку. Но чем дольше затягивались поиски, тем сильнее он проклинал трусливого напарника, из-за которого его уволили.       Тэ понял, что сегодня его планы не исполняться, когда на улице окончательно стемнело. Он устало вздохнул и решил, что нет смысла и дальше откладывать приход домой, поэтому медленно развернулся и так же неторопливо направился к ближайшему повороту.       Переулок, в который он вошел, был темным и безлюдным, но в вечерней тишине до Тэхена донесся слабый шорох. Сколько он не прислушивался, но шорох не повторялся, поэтому парень снова двинулся вперед, надеясь, что те звуки просто послышались ему, но он все же ускорил шаг.       Спустя некоторое время шорох повторился, а за ним последовал тихий хриплый стон и нежный шепот.       В нескольких метрах от себя, в самом темном месте узкого переулка, Тэхен рассмотрел высокий силуэт, а рядом с ним еще один пониже, который, по всей видимости, стоял на коленях. Ким от неожиданности попятился назад и забормотал сбивчивые извинения. Но неожиданно тусклый свет от мигающей вдалеке вывески осветил лицо стоящего человека, и Тэ замер, удивленно уставившись на парня.       — Намджун?.. — он не сдержал изумленный крик, чем привлек внимание не только друга, но и человека рядом с ним. Незнакомец тут же поднялся и, опустив голову, быстрыми шагами направился к выходу из переулка, но для этого ему надо было пройти рядом с Тэхеном.       Парень не успел отойти в сторону, поэтому незнакомец, который будто боялся поднять голову, столкнулся с ним, от чего его телефон, лежавший в маленьком кармане, выскользнул, упав на землю.       Тэхен наклонился помочь незнакомцу поднять телефон, посмеиваясь над его неловким смущением, но стоило ему выпрямиться, протягивая телефон, как он наткнулся на злобный взгляд знакомых глаз, который заставил опешить.       — Ч-чонгук? — тот не ответил, а лишь нахмурился, вырвал телефон из ослабевшей руки и направился прочь, буквально убегая из переулка.       Продолжая смотреть вслед убегающего парня, Тэхен даже не заметил подошедшего Ким Намджуна, который глуповато улыбался, непринужденно здороваясь, будто ничего сейчас толком и не произошло.       — Ты для этого просил у меня его номер? — он был зол на друга и даже не пытался этого скрыть. — У него уже есть человек, который ему нравиться, так что оставь его…       — Не переживай, этот парень слишком своенравен для меня, — Намджун улыбнулся и заигрывающее приобнял друга за плечо, словно намекая на что-то. — Мне нравятся более покладистые личности.       Он начал смеяться, как будто только что сказал что-то остроумное, а Тэхен смотрел на него с перекошенным от недоумения лицом, пытаясь вникнуть серьёзен ли его собеседник.       — Лучше скажи, что ты так поздно делаешь в таком месте? — неожиданный вопрос Джуна удивил Тэ ещё больше, спутывая тем самым поток мыслей в один клубок. Сначала он хотел соврать, чтобы избежать дальнейших вопросов, но неожиданно для себя начинает рассказывать обо всем, что произошло сегодня. Намджун молча слушал, внимательно кивая каждый раз, когда парень переводил дыхание от переизбытка эмоций. Почему-то младшему именно в тот момент показалось, что Ким Намджун единственный, кто может поддержать и помочь, не задавая лишних вопросов, поэтому Тэхен продолжал рассказ, опрометчиво упомянув о болезни отца. После этого он замолчал, боясь сказать еще что-то лишнее.       — Понятно. Сегодня просто не твой день, — улыбка друга, освещаемая одним фонарём на переулок, показалась хитрой и зловещей, будто тот что-то задумал. Сжимая плечо Тэ сильнее, Намджун повёл парня за собой. — Я могу помочь, если хочешь.       В ответ Тэхён только фыркнул. Как и раньше ему не нужна была помощь ни от кого, но тогда зачем он всё это рассказал ему? Зачем тогда поделился, сетуя на свою паршивую жизнь?       — Мне ничего не нуж…       — Я правда могу помочь тебе. Точнее, могу показать тебе дорогу, по которой ты уже сможешь построить новую жизнь. — Они подошли к машине Намджуна, останавливаясь у неё. Джун давал время подумать. — Со мной ты будешь в полной безопасности, так же, как и твои родные, — каждая фраза звучала всё более заманчивее, а улыбка, поначалу только казавшаяся заговорщической, теперь при ярком свете раскрывалась в полной красе. У парня были свои мысли, в которых он хотел использовать Тэхёна, на младшего были свои планы, но был ли против сам Тэ? Хотелось ли ему всё также отказаться от протянутой руки «с хлебом» в этот голодный период?       Открыв дверь машины, Ким благосклонно кивает, намекая, что время на обдумывания решения закончилось. Пора сделать выбор. И видя, как младший сомневается, как стоя на краю обрыва, он всё ещё боится раскрыть руки и прыгнуть вниз, Джун легко подталкивает его, заставляя сесть.       — Пока ты будешь со мной, я буду огораживать тебя от прошлой жизни. И от людей, которые доставили тебе боль, — голос друга казался незнакомым, он был холодным, но в тоже время парень не переставал улыбаться. Садясь следом на переднее место, Ким снова обернулся к младшему, накрывая своими, на удивление тёплыми пальцами, руку Тэ. — Работай на меня, и мир твой изменится. Всё просто.       С недоверием Тэхён смотрит в глаза Намджуна, пытаясь снова опротестовать, но, вспоминая сегодняшние события, чувствуя утреннюю горечь на языке, Ким не убирает руку. Парень сам понимает, что второго шанса может больше и не быть, поэтому Ким слабо кивает, доверяясь. Намджун лишь одобрительно потрепал друга по плечу.       — Ты обещал изменить моё окружение… тогда не позволяй мне больше видеться с людьми из прошлого.       — Хорошо. Я и сам не хочу, чтобы кто-то мешал тебе в получение нужной цели. Можешь уже забыть о нём, — от концовки по телу пробежали мурашки, Джун, как и Тэ, говорил об одном человеке. Ким Сокджин, как одна из немногих причин, почему парень согласился. Как оправдание, которым младший теперь пытается забить всю голову, чтобы не сомневаться в своих действиях.        Намджун поворачивается к водителю и называет неизвестный для Тэхена адрес. Машина немедленно двинулась с места. …       Позже, в дороге Тэхен нервно смотрел в окно и временами вздрагивал от волнения. Намджун не разрывал тактильного контакта, хоть и вёл диалог с водителем. В быстро проносившихся мимо картинках Тэ пытался оставить правдивое настоящее, постоянно мысленно оправдываясь.       — Мы всегда ищем себе оправдания, чтобы совершить поступок, — Джун, будто слыша мысли друга, произносит. — Это нормально. Наша жизнь состоит из этого.       И Тэ снова соглашается. Ему нечего возразить.       Выключая телефон, больше не ожидая каких-то сюрпризов, Тэ обессиленно закрывает глаза, во мраке опять вслушиваясь в мелодию из самых любимых снов.       — Что-то изменится. Моя жизнь определённо изменится. Просто нужно самому сделать первый шаг, даже если он будет не вперёд, а назад.

«Я не знаю, как долго Моё сердце будет так одиноко. Я хочу покончить с этим. Я просто хочу, чтобы кто-то моё сердце долго искал. Есть только я и моё одинокое сердце. Наступит ли день, когда я встречу тебя? Я прошу лишь минуту. Позвольте мне встретить человека, которого я ждал. Я всё ещё надеюсь, хотя знаю, что это безнадёжно. Я всё ещё надеюсь и так долго жду. В ночи пройти мимо, хоть это и пытка. Пройдёт много времени, пока звёзды угаснут. Я всё ещё надеюсь, хоть знаю, что буду разочарован. Я всё ещё надеюсь и неуверенно жду. Только один раз, лишь один раз. Всего лишь на долю минуты позволь не быть одиноким».