О выборе

- Глава Лань, к нам на ночлег просятся два бродячих заклинателя, - почтительно кланяется Сун Ланю послушник. У главы клана как на зло именно под конец недели появились дела большой важности, потому он едва отвлекся от документа, которые изучал. - Да, впусти, - он посмотрел в бурную осеннюю ночь за окном дзинши. - Проследи, чтобы разместили, предложи горячий ужин. Возможно, я уделю им внимание днем, но, если захотят уходить после завтрака- их дело. Послушник поклонился уже вновь погруженному в чтение заклинателю и тихо вышел. Быть главой клана, пусть даже и небольшого, дело приятное, но хлопотное. Сун Лань закончил слегка за полночь и решил проверить сон своего сына. Одиннадцать лет назад он взял в жены милую и покладистую девушку из близлежащего города. Любви в их союзе не было, Сун Лань не вспоминал и не страдал, он затвердил себе накрепко слова Бао Шань и незыблемая вера в их истинность защищала от тоски его сердце, но и любить это сердце более не желало. Их с женой связали взаимное уважение и море нежности, а еще мальчик, которого жена подарила ему ровно через год. Мальчик, чей нрав был кроток, но сердце как кремень, любимый всеми, от младших учеников до регулярно заходящих торговцев. Рассудительный и светлый, за которого Сун Лань к жене испытывал искреннюю благодарность. Сейчас госпожа гостила у родителей, а юный Сяо Чэн Лань мог засидеться с книгами до утра, если не напомнить ему о необходимости сна. В по ночному слабо освещенных коридорах стояла тишина, из-под двери малой библиотеки сочился уютный золотистый свет. В храме не было строгого режима, но все ложились в примерно одно и тоже время, ибо ты можешь хоть не спать вовсе, но обязанности свои выполняй в срок и со всей ответственностью. Сун Лань пожал плечами, мало ли кому захотелось побыть в уединении, но проходя мимо двери, услышал… - Мечтать? Так это можно всю жизнь положить и не получить, чего ты хочешь. Я вот не умею. И не хочу. - А что же ты считаешь правильным, даодзан? Как достичь желаемого? - Молодой господин, надо решить, чего ты хочешь, составить план и действовать, чего бы это ни стоило- брать, но так, чтобы и себя сохранить, а то нечем будет хватать свое счастье. В смехе, последовавшем за словами, пело откровенное безумие. Сун Лан не верил своим ушам, один из голосов принадлежал его сыну, а второй... Второй... Ногой распахнув дверь, он сорвал со стены украшавший ее боевой меч. - Отойди от него!!!! Сейчас же!!!! Сюэ Ян, собственной персоны, восседал на столе, юный Сяо Чэн Лань сидел за столом, развернувшись к мужчине, рассматривая обнажённый Цзян Цзай, а Ян излагал свои бредни, чуть ли не касаясь мальчика. Они синхронно подняли головы и по лицу Сюэ Яна расплылась довольная улыбка. - Даодзааан Сууун, - пропел он, - кааакаая встреча. Трупы, всюду убитые, застигнутые врасплох или оказавшие сопротивление люди которых он знал, которым пару часов назад желал доброй ночи, теперь валялись в лужах крови. Мертвые и кровь, всюду кровь. Он сам, так же с мечом в руке, готовый ко всему, но только не к этому: - Даодзаан Суун, - невысокая, почти мальчишеская фигура появляется будто ниоткуда. - Кааакааая встреча. -А-Сяо, отойди от него! - хрипит Сун Лань, до боли сжимая рукоять меча. Мальчик чинно встает и подходит к отцу. Враз помутневшему сознанию Сун Ланя кажется, что он закрывает гостя собой. - Отец, что такое? - голос его сына, как всегда, спокоен и чист, до улыбки напоминает ЕГО, но сейчас воспоминания наполняют Сун Ланя лишь болью. - Уважаемый заклинатель не причинил мне вреда. Некоторые его воззрения не похожи на мои и то, чему учишь меня ты, но мир ведь не только белый и черный. Он позволил рассмотреть Цзян Цзай и рассказывает интересное. И на столе сидеть невоспитанно, но забавно,-тихонько хихикает мальчик и вновь становится серьезным. - Почему ты ему угрожаешь? - И верно, почему? - Лицо Сюэ Яна просто светится весельем, а Сун Ланю хочется разрубить его и колоть, колоть, пока эта улыбка не станет кровавым месивом. Сюэ Ян лишь разворачивается к нему, не делая попыток взять осторожно положенный на стол мальчиком клинок, но Сун Лань знает, как опасна эта тварь даже без оружия. -А-Сяо, пожалуйста, иди в свою спальню, этот человек, он… мне нужно обсудить с ним серьезные вещи, - хочется говорить спокойно и убедительно, как достойный отец и глава клана, но горло перехватывает от ненависти, а страх за сына и жажда мести туманит разум. - Ты просто многого не знаешь. - Хорошо отец, - кивает мальчик, - Сун Лань готов, тварь не упустит момент, вот сейчас он сделает движение, любое движение и получит лезвие в глотку, ну же! Сюэ Ян дружелюбно кивает ребенку. - Прошу вас, отец, даодзан, поступайте разумно и спокойной ночи,- кланяется им обоим Сяо Чэн Лань и закрывает дверь. - Ц-ц-ц, ковыряльник то не сжимай так сильно, кисть устанет, пальцы дрожать будут, - Сюэ Ян удобно устраивается прямо на столе, даже не пытаясь взять меч. - Зачем. Ты. Здесь. - Ну, может на глаза его еще разок полюбоваться захотел, - снова ухмыляется паршивец. - Хотя нет, ты их испортил. - Испортил? - Сун Лань будто в трансе замирает перед столом с мечом в руках. - Конечно! В глазах Сяо Син Чэня никогда не было выражения бешенного быка. Или рогатого мужа, - уже в открытую ржёт Ян, хлопая себя по ляжкам и резко спрыгивает с разрубленной там, где он только что сидел, столешницы. - Все, все, хватит! -Он все еще не хватает меч, - видишь, я безоружен. - Ты, - рычит Сун Лань, приближаясь, - тебя надо убивать в любом случае, во сне, безоружного, раненого, мир будет только чище!!!! - Ах, даодзан Сун, твой бы темперамент, да в мирное русло. Ян кидается к окну, давая себя догнать, но, когда меч рассекает прядь его волос, прыгает с подоконника за спину Сун Ланю. Заклинатель чувствует боль в шее и понимает, что полностью обездвижен. Ян становится перед ним, так близко между его разведенных рук, что мужчина чувствует его дыхание на нижней губе. Сюэ Ян говорит и от звуков этого голоса давно обретшее покой сердце Сун Ланя полнится болезненной истомой. - Цзы Чэн? Сун Цзы Чэн, чего ты хочешь? -Слова шелком огладили кожу, теплом воспоминаний согрели душу и тело. Тогда он начал рассказывать о своих мечтах, о клане, о равенстве людей и лишь через годы понял, что эти вишневые губы спрашивали совсем о другом. Внутри все переворачивается, от усилий, от желания пошевелиться, избавиться от этой извращенной близости, от голоса, что почти его, от точно его запаха и, если закрыть глаза, можно представить.... - Даодзан Сун, мы и правда не знали, у кого просим приют. Ночь обещала быть холодной и дождливой, а твой храм стоит в очень удобном месте. Наваждение спадает, Сюэ Ян отступает и голос его вполне обычный, все такой же ненавистный. Не Его. - Ты хотел узнать, зачем я здесь? Вот ответ, мы просто проездом, скоро в Куйчжоу будет фестиваль, я бы хотел побывать там с ним, фонарики всякие- разные, поцелуи на лодочках, ну ты понял. Сюэ Ян машет рукой перед его лицом и нажимает пальцем в ямку над верхней губой. - Сейчас ты сможешь говорить, попробуй не орать и спроси о том, что вертится на языке, и да, я просто пошел прогуляться. Ты знаешь, я всегда настороже. И даже не представляешь, но мне интересны знания, потому зашел в библиотеку. Твой сын здесь читал. Он задает правильные вопросы, твой пацан, береги его. Сун Лань все еще не мог двигаться, но язык оттаял и позволил выпалить: - Ты не один? Так два бродячих заклинателя это был ты и какой-нибудь твой подельник?! - Подельник?! Сюэ Ян снова расхохотался. - Даодзан Сун, где ты набрался таких слов. Это мой хм...милый друг. Сердечный. Много лет мы ходим на ночную охоту вместе. Да ты его знаешь. Это наш общий знакомый. Единственный и неповторимый. Сун Ланя накрывает понимание, понимание, которое растёт и давит, как приливная волна, грозя затопить и разбить о скалы задыхающееся тело. Хотелось орать «Не верю, не может этого быть!!!» Хотелось кричать, что треклятый ублюдок лжет, совсем свихнулся и лжет, но, но, но... Сюэ Ян снова подошел близко близко и слегка похлопал высокого главу по щеке. - Да успокойся, а то еще ци закипит, кровью изойдешь, а потом виноват Сюэ Яна. Просто когда-то ты не захотел выслушать его, а потом, позже, он выслушал меня. Я, знаешь ли, очень старался докричаться, даже сделал вид, что раскаиваюсь за клан Чэн и твой монастырь, а? Честно, мне ничуть не жаль ни-ко-го, но сейчас, вот сейчас с ним мне просто это не надо. Я всем отомстил и внезапно рок мне подкинул такую награду, что только дурак, Сюэ Ян многозначительно хлопает помертвевшего даоса по плечу, решил бы отказаться. И он поверил. Син Чэнь был всегда светел, улыбался, любил жизнь. Он помогал всему миру и каждой собаке, но в душе была дыра, величиной с Гору Бессмертных. Угадай, кто был тому виной? А я ее заполнил. Представь, у него до сих пор всегда есть для меня конфеты, он никогда не забывает их покупать. И да, спасибо за ужин, мы попросили, чтобы слуга не входил в комнату, ну ты понимаешь. Я лично отдам ему всю посуду утром. Побледневший ранее Сун Лань покраснел, поняв смысл последних фраз, а Сюэ Ян, как кот наворачивал круги вокруг него и говорил, совершенно будничным тоном, рассказывал... - Ах да, он тебя давно простил, если интересно. Ты теперь светлое воспоминание юности, он тебя любил, знаешь ли. Очень. Я так бесился поначалу. А потом перестал, он такой сильный, нежный и весь для меня, что глупо ревновать к призракам. Психопат хохотнул в кулак. – Я не изменился, просто смотря на него, я не вижу удовольствия в том, чтобы бесчинствовать. Мне не хочется. Кровь? Он дает мне свою, если я попрошу, он позволяет делать со собой такое… И я позволю ему сделать с собой все, что угодно, пока он рядом, все никчёмные, слабые и просто ни к месту попавшиеся мне неинтересны, разве что они захотят обидеть его. И еще, - тон твари становится чуть ли не мечтательным, это так не вяжется со всем происходящим, что Сун Лань сдавленно стонет, будто от боли, - еще он дает мне что-то такое... Да все ваши трактаты о благочестии и добросердечии, по сравнению с этим просто тьфу! Я вот это, ро-ман-ти-ку полюбил, - разводит Ян руками, будто извиняясь. Но если ты сейчас внесешься в комнату с мечом наперевес, наносить правду, причинять добро, и разбудишь моего даодзана, то твой сын осиротеет и будет похож на Син Чэня еще больше. Догадайся чем. Провожать тебя отправится весь твой клан, некоторые по частям, не обессудь. Живность, пожалуй, оставлю, размяк я с Син Чэнем. Говори уж, что хотел, да я спать, с твоим сыном интересно, с тобой смешно, но мы договорились встать за светло, а еще утренняя тренировка. Представь, даодзан не пропускает ее никогда. Сюэ Ян остановился перед шевелящим губами Сун Ланем и подмигнул: - Даже если я не выпускаются его из постели до обеда. Или он меня. Сун Лань пытается говорить, но слова забивают горло, так что трудно дышать. Сюэ Ян пожимает плечами. - Пока-пока, даодзан Сун, раз ты примерз, я и правда к нему. Паралич пройдет через десять минут, помни о вежливости хозяина и иди спать. Тёплый язык прошелся по приоткрытым губам Сун Ланя. - Я передаем ему, Цзы Чэн, о-по сре-до-ва-но, - как шалящий мальчишка, хихикает Ян и идет к двери. - Подожди, - глухо зовет Сун Лан. - Ну? - Покажи мне его, позволь посмотреть. Просто. Посмотреть. - О, да ты мне не доверяяяешь? Представил, наверно, что я его опоил, держал в подвале, он не знает кто я или еще что? Сюэ Ян откидывается спиной на дверь и вальяжно складывает руки на груди. - Ай-я-яй. Но ты же не думаешь, что я сейчас возьму тебя за ручку, приоткрою дверь спальни ии… Губы мучительно кривятся. - Мечтатель! Утром мы будет тренироваться в твоем дворике. Очень уютное место, мне понравилось. Вот можешь вспомнить молодость и поподглядывать. Спокойной ночи. Дверь тихо закрылась. Сун Лань облизнул губы. Утро, умытое ночным дождем, выдалось солнечным и ярким. Две фигуры двигались в унисон по белому песку малого двора для тренировок. Черное и белое, только легкие штаны и ленты, у одного в как всегда слегка растрепанных патлах, у другого на слепом лице. Сун Лань смотрит во все глаза. Сяо Син Чэнь, кажется время не затронуло его, только стали шире плечи. Это, вместе с природной грацией, с перламутровой белизной кожи, будит мечты, казавшиеся Сун Лану постыдными. Тогда. Блестящие волосы летят за порывами ветра. --Легкий весенний ветерок, звездная россыпь, - шепчет Сун Лань, забывая себя. А потом темная фигура кидается к одежде и вот уже светлая, безоружная, уходит от яростных ударов меча. У Сун Ланя мутится в глазах, он хочет вмешаться, картина убийства Син Чэня перед ним, Сун Ланем, не кажется ему такой уж абсурдной для этого животного, но непонятно откуда взявшийся светло искрящийся меч ловит и отбивает удар черного. Они снова танцуют, немыслимо, до слез красиво и вот Сюэ Ян повержен на спину, а серебристое лезвие прижимает его горло к земле. Сун Лань слышит веселый смех. - Сюэ Ян, ты снова отвлекся или засмотрелся, не спорь. - Сяо Син Чэнь, ты сам в этом виноват, - елозит под ним Сюэ Ян. - Ты настолько красиво двигаешься, что я забываю о защите. И о нападении забываю, - хихикает он и приподнявшись, то ли целует склонившегося над ним мужчину в висок, то ли слизывает капельку пота. Лезвие Шуа Хуа прорезает кожу на шее Яна, и он напоказ горестно вздыхает. - А теперь ты еще и ранил меня своим морозным клинком. Сун Лань видит, как молниеносно быстро пальцы Сяо Син Чэня изучают шею этой мрази, но найдя рану совсем легкой, запутываются в его разметавшихся волосах. - И как же я могу загладить вину? - со всей серьезностью спрашивает Сяо Син Чэнь. - Заглааадить? - тянет Сюэ Ян. - Это такое заманчивое предложение, мой даодзан, позволь, я приму решение ближе к ночи? К тому же нам пора в дорогу. Но сейчааас вину свою ты можешь зализать, а? Сун Лан до боли сжимает веки. Он не хочет смотреть, как белая фигура еще ниже склоняется над распростертой темной. Сун Лан зажимает уши, он не хочет слышать по-мальчишески высокого вскрика и отдающегося в ушах, не слышного на таком расстоянии, сладкого стона. Сун Лань уходит и два часа упражняется с тяжелыми мечами, изнуряя себя, заставляя кровь кипеть, а смятенные чувства снова стать недвижной гладью омута забвения. Вернувшаяся в тот же день жена главы Лань никогда не знала от супруга такой страсти, яростной, всепоглощающей, но и до слез нежной. Только в момент наибольшего удовольствия ее примерный и во всех отношениях достойный муж, как-то странно выдохнул ее имя. Так Сун Дзы Чэн проявил свои чувства впервые за их супружество, но исказил, будто и не ее вовсе звал. Но Аи Пин Фэнь было так хорошо, что она тут же выбросила лишнее из головы. Видимо, показалось...