Драбблы. Сборник

Джисон успевает в последний момент — отталкивает Минхо, пытающегося взломать заклинание на дверях, в сторону и берет удар на себя. С его стороны затея глупая — он ещё после прошлого ранения не полностью отошел — и если выживет, снова окажется в госпитале. Но тело действует быстрее мозга. Правую половину тела обожгло словно огнём — огромные когти располосовали руку и прошлись по щеке, ребра, кажется, хрустнули вместе с оказавшимся бесполезным щитом. Это задание было обречено на провал с самого начала — тут явно было что-то нечисто. Джисон сразу это говорил, но его не послушали. Уджин вместе с Хёнджином почти что ночевали у кровати серьёзно раненного в прошлой вылазке Чана, а Чанбин с Феликсом ещё не вернулись с прошлой миссии. Функционировали на тот момент лишь жаждущий доказать, что он не ребенок за которым нужен присмотр Чонин, недавно присоединившийся и ещё не сработавшийся с ними Минхо и плохо контролирующий способности Сынмин. Когда он ловит Чонина уже на выходе из лагеря и поняв, что инициатора похода, ему не переубедить, Джисону не остаётся ничего кроме того, как пойти за ним и попытаться подстраховать. Но они проебались с самого начала. Отправившись разбираться в таинственных исчезновениях людей не уследили за своим же. Во время ночлега в таверне каким-то образом пропал Сынмин. Теперь бросить это дело и вернуться они не могли. Пыл Чонина заметно поутих, но все ещё теплился. Джисон бушевал, но старался держать себя в руках. Им понадобилось несколько дней, чтобы во всём разобраться и найти того, кто за этим стоит, но на их беду похитителем оказался маг на уровень, а может и больше, выше их самих. Они даже не успели проникнуть внутрь, когда начались проблемы и их гостеприимно встретила химера размером с целого слона. Когда тварь распихивает пасть, издавая оглушающий рык перед контрольным рывком, Джисон из последних сил, сквозь боль, пытается сотворить уничтожающее заклинание. Выходит паршиво и спасает только появляющийся перед ним Минхо, визуально непоколебимый и явно не сомневающийся в своих способностях. Вспышка от заклинания ослепляет, а когда Хан открывает глаза, химеры уже нет, а над ним склоняются обеспокоенные соратники: Чонин выглядит виноватым, Минхо сосредоточено осматривает раны. Сам Джисон с трудом остается в сознании, хотя нестерпимо хочется отключиться. — В таком состоянии тебе не стоит идти дальше, — проводя беглый осмотр, выдает свой вердикт Ли. — Черта с два, — предпринимая неудачную попытку сесть шипит Джисон. — Мы пришли сюда вместе и уйдем также, как только найдём Сынмина. Чонин, достань в рюкзаке зелья. Думаю, они подействуют как раз к тому моменту, когда ты взломаешь заклинание на дверях, — уже обращаясь к Минхо, закончил Хан, ложась на землю и прикрывая глаза. Он едва чувствовал руку, и это пока больше всего беспокоило, потому что одной правой — боевую магию использовать почти нереально. — Что из этого нужно? — подал голос Чонин, открывая аптечку. — Ничего, — сурово ответил Минхо. Джисон возмущенно уставился на новенького в их команде, но тот даже глазом не моргнул, выхватывая у Чонина аптечку и откидывая в сторону. — Ты в таком состоянии под отвязку даже накачавшись зельями будешь скорее обузой с такими ранами. Останься здесь. — Ты идиот? Вдвоём туда пойдете? Ты самоубийца? — злость даёт ему силы приподняться с земли и сесть. Чонин бледный и ещё явно не готов к такому, а Минхо и в ус не дует, вызывая у Джисона практически бешенство. — Самоубийца здесь только ты. Мне же не нужно читать тебе лекции по врачеванию и ты знаешь последствия того, что собирался сделать? Давай не будем тратить время — ты дождешься нас здесь, а мы отправимся за Сынмином. — Минхо! Стой! Но Ли уже шел к убежищу врага и явно не собирался продолжать разговор, игнорируя крики Хана. Чонин явно сомневался, отворачиваясь, но всё же удалился следом, оставляя Джисона в одиночестве со страхом того, что придется вернуться в лагерь в одиночестве, если вообще удастся выжить. До сих пор их соперник не оставлял свидетелей. Аптечка казалась невыносимо далеко, но она же и была единственным шансом что-то сделать, а не ждать своей судьбы.