влюбить хенов

       Уровень терпения настолько низок, что Вону почти кипит от злости, он даже не помнит, когда в последний раз просто гулял или ходил в кино или читал книгу не потому что Джонхан так сказал, а потому что ему захотелось. Почти все, что он считал хорошим отдыхом, перестало существовать в эти пару лет. Вону иногда даже думает, что разучился писать, потому что он за полгода написал аж целое нихуя разделенное на нихрена и помноженное на ничего. Он устало шатается от полки к полке, пытаясь найти нужный словарик, ведь если дело касается работ Джонхана, то все должно быть идеально и каждое слово должно быть проверено. Вону, если бы знал, что дружба с Джонханом доведет его до такого состояния, сделал бы вид, что не знает его еще на первом курсе. Все вылилось в то, что Джонхан теперь говорит — что как и где. И изначально, Вону слушался, потому что хотел достичь такого же уровня, что и Юн, но теперь, когда все идет не так хорошо, как планировалось, а полученный опыт вываливался больше в отрицательное, чем в положительное, он сожалеет обо всем.        Вытащив сразу четыре книги, Вону морщится, потому что они пиздецки тяжелые, и кое-как дотаскивает их до ближайшего стола, вздыхая. Главное здание университета закрылось еще два часа назад, а библиотека перестала работать официально три часа назад, но кого это волнует — явно не Джонхана, который оставил Вону тридцать листов на проверку к утру. Благо Вону успел перехватить библиотекаря до того, как он закрылся, и выпросил ключик на еще одну ночь.        Усевшись за стол, Вону поправляет свои очки и отпивает от третьей чашки кофе, тяжело вздыхая и открывая первый словарик, чтобы найти нужное слово. Тишина вокруг не то, чтобы дает сосредоточиться, она наоборот давит, и Вону задыхается от нее, хотя скорее от нехватки сна, переутомления и вообще жизненного пиздеца. Он скучает по своим беззаботным денькам, когда доделав домашку еще до семи, он мог позволить себе прогулку до дома или билеты на вечерний сеанс какого-нибудь мультика, чтобы немного повеселиться. Вону едва уже помнит, когда в последний раз нормально гулял с Суненом, который, вообще-то, по сути его лучший друг.        Тем временем Мингю, который едва ли не с воплями плетется по лестнице, готовый рыдать от усталости и отчаянья, думает о том, как классно было бы сказать Сынчолю всю правду. А правда в том, что Мингю заебался. Так сильно, что уже даже думал о том, что этот университет, да и Сынчоль, в качестве репетитора слеш тренера ему не по силам. Нагрузка выходила настолько сильной, что Мингю порой приходил домой только чтобы поспать два часа. И вот даже сегодня, он на ногах с пяти утра, учитывая то, что лег он спать в три ночи, и все бы ничего, если бы причина была не одна — Чхве, мать его, Сынчоль. Может он чувствует ответственность на своих плечах, поэтому так нагружает Кима, а может ему просто нравится смотреть на страдания.        В библиотеке как-то слишком уж тихо, Мингю редко бывает в ней, но замечает, что свет там горит почти круглосуточно, потому что позавчера он шел домой в час ночи и свет еще горел. За одним из столов сидит парень, его Мингю не знает, он сгорбился над какими-то книгами и распечатанным текстом, очки его нелепо сползли на кончик носа, грозясь упасть на стол, карандаш в пальцах дергался в разные стороны, а рукава кофты были натянуты до кончиков пальцев. Парень то вздыхал то охал, но продолжал усердно работать. Мингю хмыкает, думая, что хотя бы не один страдает, проходя вглубь библиотеки.        Вону тянется к своему кофе и отчаянно пытается заставить последнюю каплю упасть на язык, но его прерывают смехом, и он испуганно вздрагивает, чуть ли не роняя стакан из своих рук. Чон хмурится — никогда он еще не видел кого-то в столь поздний час в библиотеке, кроме себя, как больного, естественно. — Что ищешь? — Спрашивает Вону, как будто Мингю его давний друг. — Книгу, — отвечает Ким. — О, а я думал ты сюда за выпивкой пришел, — язвит Вону, цокая. — Конечно книгу, дурень, я имею в виду — какую? — Почему ты обзываешься? Это грубо, мы даже не знакомы, — возмущается Мингю. — Мне нужна книжка по истории. — А, история через три ряда, — машет ему рукой Вону, возвращаясь к работе.        Мингю еще раз окидывает парня взглядом, вздыхая, и идет к указанному месту. Чем быстрее начнет тем быстрее закончит, и может даже успеет поспать часок другой. Он вытаскивает нужную книгу и плетется к столу, за которым сидит Вону, и усаживается с другого конца, чтобы они друг другу не мешали. Но Вону синоним к слову мешать. Он щелкает ручкой, бормочет, ворочается, трясет ногами и с шумом листает страницы. Он словно нервный комочек, по другому и не назовешь, потому что он сидит весь сгорбившийся, прижимая одну ногу к груди и выглядя таким крохотным, что Мингю невольно умиляется, но вспоминая его грубость щурит глаза, отворачиваясь. — Так что ты здесь делаешь? — Нарушает вдруг тишину Вону, устало потирая глаза и стягивая очки. — Я имею в виду, я единственный, кто уходит из университета так поздно. — Это я единственный, кто уходит из университета так поздно, — отвечает Мингю. — Заткнись, я несколько раз оставался здесь на всю ночь, — хмыкает Вону. — Самое раннее время, в которое я уходил, было час ночи, — продолжает спор Мингю. — Сынчоль-хен не отпускает меня, даже если я буду при смерти. — Как-то раз я потерял сознание, и Джонхан-хен сказал, что это от того, что я мало работаю, — отвечает Вону, скрещивая руки на груди. — Пиздец наши хены стремные, — делает вывод Мингю. — Я даже не помню когда в последний раз ходил на свидание. — Шутишь? Я иногда забываю, как выглядит мой лучший друг, — вздыхает Вону. — Какие там свидания. — Мингю. — Вону.        Они кивают друг другу с каким-то чувством понимания, и возвращаются к работе.