Our House Of Cards

      С их побега на крышу прошло два дня. В тот день Чонгук, так и не пообедал. Да и не хотелось, если честно. После той внезапной истерики у них с Тэхеном до самого вечера болели животы от смеха. А еще Гуки наконец перестал игнорировать Ви, признав в нем себе равного. Тэхен, как и прежде заваливался в его палату, раскладывая на соседней кровати карточки с изображением героев манги и разные, ужасно дурацкие, по мнению Чонгука, фигурки, но зато действительно стал меньше болтать. Он все еще нес чушь почти каждый раз, когда открывал рот, но случалось это значительно реже. Иногда он даже наоборот подолгу молчал, часами пялясь в окно больницы, и в эти моменты давая Чонгуку, без страха быть замеченным, наблюдать за собой. Несмотря на то, что они уже не были незнакомцами, Гук все еще залипал на внешность Тэ, иногда, забывая, что тот вообще-то не просто красивая кукла, но и живой человек, который в любой момент может уличить его в этом далеко не мужском деле. Да и сам Ви теперь не пытался на разный лад развлечь одинокого Чонгука, а по большей части просто был самим собой. Хотя для Гука он до сих пор оставался совершенно непонятным персонажем. Ви мог снова начать свою клоунаду, изображая из себя то надоедливого ребенка, то истеричную королеву, а мог вдруг ни с того ни с сего начать рассуждать на какую-нибудь философскую тему, так что Гук, один из лучших учеников школы, чувствовал себя круглым дураком. С Тэ было сложно. Но и ужасно увлекательно. Чонгук почему-то думал, что все великие писатели и изобретали в свое время были именно такими: отбитыми на всю голову, со своими тараканами, но все же гениями. И хрен поймешь, чего там было намешано больше: ума или придурковатости. Но зато кажется знал Джин. Тот самый, что доктор. Порой Гук видел, как они с Тэ сидели в столовой или просто у окна, прямо на подоконнике, и о чем-то тихо разговаривали. Иногда правда их разговоры прерывались таким же негромким хихиканьем и улыбками. В такие моменты Джин казался еще моложе и совсем не напоминал строгого и ответственного врача. Да и Тэхену позволялось куда больше, чем остальным пациентам. Он ел не по часам, постоянно кокетничал с медсестрами, отвлекая тех от работы, бегал играться с мелкими на первый этаж, да и в общем постоянно устраивал балаган. Джин, конечно же, впрочем, как и покоренные сногсшибательной красотой медсестры, все спускал ему с рук. Явно что отношения между этими двумя не были так просты. Они больше походили на закадычных друзей, чем на доктора и пациента. И Чонгук в тайне завидовал, потому что ему Джин-хен спуска не давал. — Гук, Гуки, — позвал Тэ, сидя на соседней кровати по-турецки в окружении разноцветных журналов и блестящих CD — дисков, и раскачиваясь корпусом из стороны в сторону. Чонгук дернулся, вынырнув из вороха своих мыслей и перевел немного расфокусированный взгляд на блондина. — Я говорю, что ты должен звать меня хеном, Гуки, — продолжил Тэ, расплываясь в какой-то мечтательной улыбке и смотря, кажется не на самого Чонгука, а куда-то сквозь него. — С фига ли? — Гук вообще-то не удивился. Искать в словах Тэхена смысл — изначально было глупой затеей, а значит и значение им можно и не предавать. Взбрело в голову Ви, что Гук должен называть его хеном, ну захотелось ему. Вчера он вообще хотел в палату ворону с улицы приволочь. А Гуку вот вафель хочется, но что-то в пекарню за ними никто не бежит. Мало ли кто что там себе в голову вбил. — С того, что я старше? Мне уже девятнадцать, Гуки, — самодовольно произнес тот, наконец переводя взгляд на Чонгука. Чонгук поежился. Глаза у Тэ вообще странные, что с линзами, что без них. Будто бы куда-то внутрь тебя смотрят и, самое страшное, все видят. — Ммм, а с чего ты взял, что я младше? Я не называл тебе свой возраст, — за эти два дня они конечно сблизились, но не настолько, чтобы о личном разговаривать. Вообще-то он был действительно младше, на целых два с половиной года, но Гук отчаянно надеялся, что простодушного Ви можно и обмануть, немножко приврав. Звать этого белобрысого хеном, ему совсем не улыбалось. Все-таки из них двоих Гук явно более зрелый. — А я у Джина твою мед. карточку подсмотрел, — и Тэ зачем-то ему подмигнул. — Это вообще-то конфиденциальная информация, — ворчливо бросил Гук, еще раз убедившись, что Джин разрешает Тэхену все, и бороться с этим, по-видимому, бесполезно. — Конфиденциальная информация — это дата нового сезона «Волейбол», а все остальное, — Тэхен хмыкнул, игриво подернув плечом, — просто… Что именно «все остальное» и что там за «Волейбол», Гук так и не узнал, потому что дверь вдруг резко распахнулась и в палату ввалился миниатюрный парень с мятными волосами. Ну нет, честное слово, может быть здесь какой-то особый дресс-код? Или он только один ничего не слышал, когда стало модно ходить я радугой на голове? Парень, хмуро прищурив и без того не большие темные глаза, недружелюбно фыркнул. — Ты, — бросил он Гуку, так что того аж всего пробрало. Это явно не душка Чимин, — Чон Чонгук? — Эм…да? — вид у этого мелкого был настолько грозный, что Чонгук впервые пожалел, что его зовут именно так. Чувство было такое, что ему пришли бить морду, вот только не ясно за что. Нога, вот и так уже сломана. — Ясно, значит ты, — теперь он буравил взглядом Тэхена, — свалил отсюда. И пока Тэ так и сидел неподвижно с буквально открытым от удивления ртом, мятноволосый уверенным шагом пересек комнату и скинул с плеча огромный темно-синий рюкзак. Рюкзак задел застывшего в растерянности Ви, который еще пару мгновений назад счастливо рассказывал о каком-то своем «Волейболе», и тот наконец вздрогнул, приходя в себя и все же слезая с чужой собственности. Мятноволосый парень, прямо так в одежде и в ботинках, плюхнулся на кровать, придавливая спиной все журналы и диски Ви. Странно, что он их не заметил, когда ложился. Хотя… Чонгук вполне мог предположить, что тот сделал это нарочно. Тэхен выглядел таким потерянным, стоя над своим примятым сокровищем и, кажется, совершенно не понимаю, что ему дальше делать, что у Чонгука как-то неприятно защемило сердце. Осознавать, что ему жалко этого чудика было неприятно, но… Чувство такое, будто бы на его глазах у ребенка леденец отобрали. — Эй, хм, — имени незнакомца Чонгук не знал, а тот явно не собирался ему подсказывать, даже головы в его сторону не повернул, гадёныш, — ты может и в курсе кто я такой, но что ты здесь делаешь, так и не сказал. Парень молча поднял руки вверх. Обе руки у него были загипсованы, хоть только и до кистей. Еще один поломанный. — Сосед значит. — К сожалению, — хмыкнул «сосед» и снова отвернулся. А Ви так и остался стоять у некогда своего места и теперь жалостливо смотрел на Гука. А что Гук? Гук все, что мог уже сделал. Парень прав: это его кровать, а никак не склад барахла Тэхена. Мятноволосый видно это тоже заметил, поэтому приподнялся на локтях и уставился на Тэ так, словно на какую-то надоедливую муху. — Брысь я сказал. — Привет, меня зовут Тэхен, — и Ви протянул ему руку, растянув губы в квадратной улыбке. Чонгук чуть было не хлопнул себя по лбу от такой наивности. Ну в самом деле, ну не дурак ли? — Отлично, а теперь будь добр, Теён, свали нахер, — и мятноволосый изобразил точно такую же кривую квадратную улыбку. Гук весь напрягся, понимая, что парень, возможно сам того не осознавая, уже переходит черту, но заступаться за Тэ не стал. Все-таки он тоже парень, да и к тому же старше его самого, вполне и сам за себя заступится может. Но Тэ видимо не мог. Потому что он вдруг дернулся как от пощечины, и от улыбки его не осталось и следа. Он выбежал из палаты со скоростью света, лишь бросив перед уходом на Гука такой взгляд, что тот тут же почувствовал себя предателем всех времен и народов. — Ну и зачем? — спросил он, когда дверь за Тэ уже захлопнулась. — Он твой друг? — вопросом на вопрос ответил парень. А Чонгук даже завис. Друг? — Да нет, он…просто… — отличная мысль Чонгук. Просто. — Ну и зачем тогда? Чонгук не знал зачем. Зачем ему это вообще нужно? Каким боком его это касается? Ну очевидно же, что никаким. То, что он с этим белобрысым общаться начали, не значит, что он теперь за него впрягаться должен. И уж тем более волноваться о его душевном самочувствии. Не должен, но почему-то хочется. Может быть это все та же жалость? Хотя, как вообще можно сочувствовать человеку с внешностью Бога и с двумя целыми ногами? Новый сосед оказался полной противоположностью приставучего Ви. Он был тих и только иногда напевал что-то, да и то только тогда, когда думал, что Чонгук спит. Его кстати, как выяснилось позже, зовут Мин Юнги. Общение у них не то чтобы не заладилось, просто Мин, как и Чонгук, был немногословен и поэтому начать разговор из них двоих первым никто не решался. Да и желанием они не горели. Мятноволосый почти все время спал, а Гук часами рубился в свою любимую приставку. Впрочем, случай познакомится выдался у них довольно скоро. Пришедшая утром медсестра решительно собиралась накормить с ложки мятноволосого, не смотря на все его сопротивления. Выглядело все это действительно жалко. — Да не нужно меня кормить! — распалялся Юнги. — Что? Тоже как этот от еды откажешься? — грозно спросила девушка, кивнув головой в сторону Чонгука, который незамедлительно покраснел. — «Тоже»? — Эм, если Мин Юнги вас стесняется, давайте я его сам покормлю, — вдруг выпалил Чонгук, опасаясь, что еще немного и на свет выйдет все его «грязное» прошлое. Медсестра посмотрела на него недоверчиво. — Все хорошо, мы подружились, так что он согласится, да Юнги? Юнги чуть помедлив кивнул, и медсестра все же вышла из комнаты, предварительно сунув в руки Чонгуку тарелку с кашей и одарив его одним из своих убийственных взглядов. Подержав немного в руках белую чашку и старательно отводя взгляд в сторону, Гук неловко перебрался на постель Мину. — Ты что? Серьезно? — и сосед в изумлении выпучил глаза. — Ну…да? — неуверенно спросил брюнет, увлеченно ковыряясь ложкой в каше, лишь бы не смотреть на Юнги. — Бляяять. Вы здесь все ебнутые на всю голову что ли? — мятноволосый в порыве эмоций откинулся назад, но не рассчитал расстояния и сильно стукнулся головой о железную спинку кровати. — Айщ! Чонгук вздохнул облегченно. Теперь, с искривленным от боли лицом и активно потирающий ноющий затылок, Юнги уже не казался таким страшным. — Слушай, думаешь мне нечем заняться, кроме как тебя с ложки кормить? — решил перейти в наступление Гук, пододвигаясь к пострадавшему ближе, — Просто если решил морить себя голодом, то это не лучшая идея. Уж поверь мне. Юнги наконец прекратил морщится и сыпать матными словечками и перевел на Гука кажется чуть более заинтересованный взгляд своих лисьих глаз. — Что, уже был опыт? — Ну… — Гук замялся, — можно и так сказать. В общем просто забей на это. Уж лучше это сделаю я, чем нуна. Мы, можно сказать, в одной лодке. Юнги фыркнул, всем своим видом показывая неудовольствие, но, когда Чонгук поднес к нему ложку с едой, все же раскрыл рот. Выглядело это комично. Мин Юнги был похож на маленького колючего ежика, выпустившего иголки, ну при этом все еще оставаясь всего лишь ежиком. Так что Гуки еле сдержал умильный смешок. Мятноволосый этого бы явно не одобрил. — Как сломал? — вдруг прошепелявил он, указывая на ногу Чонгука, и явно стараясь отвлечь от себя внимание. — Сломали. Точнее переехали, — невесело хмыкнул Гук, и Юнги заметил, как что-то отталкивающее блеснуло у него во взгляде. Его сосед явно не относился к категории мальчиков-зайчиков. Даже странно, что он вот так вот просто согласился кормить его с ложки. Мог ведь и просто забить на чужие заскоки… — Черт! — вдруг выругался тот, с яростью бросая ложку в полупустую тарелку, — Я ведь…я…черт! Ясно. Что ни хрена не ясно. Юнги вопросительно поднял брови. — Да я…в общем, я танцами занимаюсь. Ну, профессионально, в конкурсе одном хотел участвовать, а тут…такая хрень, — невнятно пробубнил Чонгук, откидывая голову назад и уставляясь пустым взглядом в недавно побеленный потолок. Его теплые карие глаза подозрительно заблестели, а сам парень, кажется, перестал дышать. Юнги это тоже заметил, поэтому как-то устало вздохнул, а затем кивнул, будто бы самому себе. Будто бы на что-то решаясь. — А у меня, как ты возможно заметил, пальцы сломаны. А я вообще-то уже десять лет как на фортепьяно играю, — Гук тут уставился на него, своими оленьими глазами-блюдцами. Уж кого-кого, а Юнги смирно сидящего за фортепьяно представить было сложно, — А еще я капитан баскетбольной команды. Мой учитель музыки вечно бурчал, что нужно беречь пальцы, а не за мячом бегать. Всегда думал, что это меня и подведет, а вышло тупо до безобразия. Подрался с какими-то уродами на одной тусовке, а у них, неожиданно, с собой молоток оказался. Врачи говорят, что возможно я больше никогда не смогу играть. Ни в то, ни в другое. Прикольно, да? — что именно тут прикольного Чонгук так и не понял, но зато явственно представил, каково это, когда тебе молотком дробят пальцы. — Это…пиздец, — после повисшего между ними молчания, наконец выдал Гук, — А почему ты решил в больницу лечь? Ну в смысле, я бы лучше по собственному дому на одной ноге скакал, чем здесь время тратил. Юнги ответил не сразу. Всматриваясь некоторое время в Чонгука, словно размышляя, насколько можно ему доверять. — Да заебало все, — видимо решил, что можно, — Там все напоминает о том, кем я был раньше, и каким ничтожеством я являюсь сейчас. А здесь все такие. Не люди, не личности, а просто…больные. Здесь все словно трупы. Они здесь не живут, существуют просто. Жизнь для них только снаружи. Чонгук молча кивнул. Так вот что он тогда почувствовал в столовой. Это атмосферу тяжкого ожидания, запах спертого воздуха, словно время для этих людей остановилось. Юнги оказался чертовски умным парнем. — Тот паренек, Тэхен, да? — вдруг сказал он и глаза у Гука стали еще больше прежнего. — Так ты все-таки запомнил его имя. Зачем тогда произносил неправильно… — брюнет нахмурился. Странное чувство вдруг снова пробудилось в нем. И нет, это все-таки была не жалость. Обида. Приправленная злостью. Будто бы Юнги посмел тронуть принадлежащую Гуку вещь. И не просто тронуть. Он ее высмеял, а значит высмеял и самого Чонгука. А Гук всегда был ужасным собственником. — Бесишься? — понимающе хмыкнул Юнги. И эта его ухмылочка окончательно вывела Гука из себя. Словно кто-то на кнопку нажал и все, его уже не остановить. — А что, если и так? Тэхен нормальный парень, просто наивный немного и добрый, в отличие от тебя. Слышал вообще о таких качествах?! — Слышал. Но что-то не помню, чтобы они хоть кому-то были полезны. Твой Тэхен просто тряпка, называй вещи своими словами. — Он не тряпка! — выкрикнул Гук, все сильнее краснея от злости с каждой новой секундой и совершенно игнорируя это брошенное Мином «твой Тэхен». — Если бы он мог, то не позволил бы так с собой обращаться. А вместо того чтобы мне ответить, хотя я, конечно же во всем был прав, он трусливо убежал чуть ли не плача. И ты это знаешь, — все так же спокойно продолжал Юнги, кажется и вовсе не замечая грозный вид разъяренного Чонгука. Брюнет уже снова хотел было начать кричать, но Мин перебил его: — А если тебя он так волнует, что же ты сам ничего не сказал тогда. Тоже зассал? Мин Юнги хотелось врезать. Чтобы это дурацкое самодовольное выражение наконец сошло с его лица, но Чонгук только сдержанно потер костяшки кулаков. Гипсом по морде получать все-таки не очень хотелось. — Нет! Просто, — неожиданно Гук запнулся, и судя по румянцу, залившему его щеки, смутился, — мы не друзья. На это заявление Мин только хмыкнул, он явно чувствовал, что загнал Гука в угол. — Ага, конечно. Не думаешь, что это звучит смешно, после той истерики, что ты тут мне устроил? Чонгук замолчал, кажется окончательно замкнувшись в себе и не зная, что на это ответить. Потому что звучало даже не смешно. Не смешно, а жалко. — Он… — подал голос Гук, прерывая неловко повисшее между ними молчание, — он здесь целыми днями ошивался. А теперь вдруг пропал. Даже в коридорах его не вижу. — Ну так иди к нему сам, — посоветовал мятноволосый, а Чонгук от неожиданности собственной слюной поперхнулся. — Я думал он тебе не нравится. — Мне нет, — Юнги кивнул, — но зато тебе он похоже, как раз-таки нравится, — Чонгук закашлялся снова, раскрыл рот буквой «о», но звука так и не выдал. Видимо осознание упало на него слишком резко и слишком тяжелым грузом, — Так что иди, ищи его. Как ты и сказал, Тэхен, наверное, неплохой парень. И снова тишина. Гук весь ушел в себя, обдумывая слова Мина, а Юнги просто стало на все откровенно похер. — Да. Я пойду, — спустя несколько минут изрек Гук, и только сейчас заметил, что все это время сидел на кровати своего соседа. Удивительно как он его до сих пор не выгнал. — Ты тоже, неплохой парень, — вдруг негромко сказал он, собрав скинутые Мином на пол Тэхеновы вещи и почти выйдя из палаты. Юнги сделал вид, что не услышал. Действительно, не плохой. Они с ним, может быть, даже сдружатся. Бегать по коридорам в поисках ветреного Ви, Гук не стал. Вместо этого он просто подъехал к одной из медсестер и спросил номер его палаты. В том, что она его знает, подросток не сомневался. Здесь Тэхена знают, кажется, все. Да и невозможно такого мимо глаз пропустить. Правда он боялся, что женщина не захочет говорить какому-то левому парню палату пациента, но она лишь окинула простодушным взглядом и со словами: «А, ты тот самый Чонгук? Ви говорил о тебе», отправила его дальше по коридору. Теперь Гук чувствовал себя еще хуже. Тэ, оказывается, о нем говорил. И, наверное, только хорошее, а он… Черт, нужно было сразу ехать его искать, а не спустя несколько дней. Идиот. Подъехав к нужной двери, Гук окончательно растерялся. Что ему делать дальше? Что если Тэхена там нет? А что если он его не захочет видеть? Стоит ли постучаться? — Не будь тряпкой, Гуки. Вперед. Просто открой эту чертову дверь, — прошептал он себе под нос, громко вздохнул и резко толкнул белую дверь палаты. — Слушай, Тэ — уже было начал он, медленно отрывая взгляд от пола, но вдруг замолчал, так и не договорив. Комната Ви вовсе не была похожа на другие палаты, скорее на обычное обиталище парня-подростка. Вот и стены от потолка до пола заклеенные плакатами с изображением его любимых музыкальных групп и фильмов, стол, заваленный журналами со стоящим на нем открытым ноутбуком, кровать с совершенно не больничным темно-красным постельным бельем, но самое главное, посреди всего этого буйства вещей и красок, у окна стояли два парня. Один из которых как раз-таки был сам Тэхен, а второй… Второй был высокий, в солнцезащитных очках, с цепями на шее, в кожаной куртке и откинутыми назад, точно такими же, как и у Ви, серебристыми волосами. Честно говоря, он напоминал какого-то местного наркоборона со своей уличной шайкой. Версию Чонгука подтверждал и сжатый между его зуб косяк. Точно такой же был и Ви. Пару мгновений они втроем просто пялились друг на друга, не совсем понимая, какого черта здесь происходит. По большей части не понимал, конечно, Чонгук. — Кто это, Тэ? — первым поднял голос незнакомый парень. Чонгук тут же перевел взгляд на Ви, но тот даже не смотрел на него. Словно вместо него было пустое место. И Гук совершенно не узнавал такого Тэ. В нем не было ни капли прежней простоты и дурачества. Он был собран и холоден, а в его глазах прекрасно читалось равнодушие. От этого Ви веяло непонятной угрозой и, на удивление, властностью. Чонгук все свои маски скинул еще тогда, на крыше, а сколько же масок у тебя Ви… — Очередной пациент Джина, — Чонгук вздрогнул. Перед ним казалось стоит совершенно незнакомый человек. В его голосе звучала сталь и полнейшее отсутствие заинтересованности. Невозможно поверить, что вот этот самый человек целую неделю бегал за ним хвостиком. И что делать с таким Ви, Чонгук совершенно не понимал. — Ты что хотел? — снова заговорил парень в солнцезащитных очках. А Чонгук даже не сразу сообразил, что вопрос адресован к нему. Все его существо было приковано только к Тэхену. Он стоял, окутанный клубами дыма, с полуприкрытыми черными глазами, тонкими длинными пальцами сжимая сигарету. — Э…я, Ви, я принес твои вещи, — наконец собрался Чонгук, надеясь хоть так привлечь к себе внимание блондина. Но тот лишь кивнул в сторону стоящий неподалеку тумбочки и устремил взгляд куда-то в глубь больничного двора, на улицу. — Ви… Тэхен, я хотел поговорить, — еще одна безуспешная попытка. Хотя на этот раз Тэ все же ответил: — О чем? — Ты знаешь, — Чонгук весь замер, напрягся словно пружина. Все слова, все фразы, все, что он планировал ему сказать, абсолютно вылетело из головы. — Я занят. — Да ладно тебе, братишка, — незнакомец хлопнул Ви по плечу, похоже тоже заметив странную смену его поведения, — поговорите. Я все равно собирался заскочить к Джину. Ви не ответил, и парень, изобразив вежливую улыбку Чонгуку, вышел из комнаты, громко хлопнув за собой дверью. Отлично. Просто класс. Теперь они остались одни. — Хм…это твой… — осторожно начал Гук, подъезжая к Тэхену поближе, но все же остановившись в расстоянии метра от него. — Брат, да. Мы не похожи, знаю. У нас разные матери. И снова молчание. Тишина между ними казалось превратилась в какой-то тяжелый сгусток, и Гуку стало совершенно нечем дышать, да еще и это дым… — Тэхен, слушай, я знаю, ты обижен, но в том, в чем ты собираешься меня обвинить, я совершенно не виноват. Честно говоря, Юнги не такой плохой парень как ты думаешь… Ви зло усмехнулся: — Да неужели? Это все, что ты хотел сказать? — Нет, — теперь и в Чонгуке начинало закипать раздражение. Даже такого Тэхена он не собирался терпеть долго, — Я хотел сказать, что это не я тебя выгнал из комнаты. Или ты ожидал, что я начну за тебя драться и бросаться на незнакомого мне человека в ответ? Ты так себе это представлял?! Ну тогда извини, ты немного переоценил свою значимость, — Чонгука несло, и он сам не заметил, как последняя фраза сама собой вырвалась из его рта. Если он хотел помириться с Тэхеном, этого явно не стоило говорить, но слов назад уже не забрать. А Тэ, как и в тот раз с Юнги, резко изменился в лице, побледнел еще сильнее и в следующую секунду, безвольной куклой сполз вниз по стене, становясь теперь на голову ниже Чонгука. — Нет, я не то хотел сказать, — быстро протараторил брюнет, но Ви перебил его, прохрипев, прокуренным голосом: — Нет, Гуки, ты прав. Это я — идиот. Просто понимаешь, я здесь уже очень давно. И совсем один. Нет, конечно, Намджун заходит время от времени, да и с Джином весело, но они оба почти всегда заняты, и когда тут появился ты, растерянный, одинокий… Я, понимаешь, я подумал, что мы похожи. Что ты такой же, как я. И я был рад, что тебе плохо. Что я не один такой. Да, Гуки, я эгоист. И ты был прав, когда сказал, что я слишком многое о себе возомнил. Когда тот парень накинулся на меня, я хотел, чтобы ты вступился. Мне хотелось думать, что это задело и тебя. Что я не…что я не просто… — Тэхен начал запинаться, голос у него задрожал, и он обессиленно опустил на колени голову. А Чонгука словно по макушке со всей дури сковородой огрели. Еще никто и никогда не был с ним настолько честен и искренен. Он сам бы ни за что не решился признаться кому-либо в своих чувствах. Как погано порой бывает на душе. Как хочется все бросить. Хочется знать, что кому-то в этом мире может быть так же хреново, как и тебе. — Я ужасный человек. Ты прав. У такого, как я не может быть такого друга как ты, — судорожно прошептал Тэхен, задыхаясь на каждом слове. — Нет, Ви, это не так, — и Чонгук быстро замотал головой, совершенно не соглашаясь со словами блондина, — Ты намного лучше, чем я. Все мне завидуют, хвалят, говорят, что я многого добился сам, но на самом деле я здесь совсем не причем. Мне кажется, что мне все достается слишком просто. Я ведь никогда не хотел быть капитаном футбольной команды или лучшим учеником, я всегда хотел только одного — танцевать. И…не знаю, может моя сломанная нога — это плата за то, что я вел себя, как самолюбивый придурок. Думал, что я чем-то лучших других. Я и с тобой так себя вел. Считал…что мы с тобой совсем не похожи, что ты…мне не ровня. Прости за это, ладно? Это я…тебе не ровня, — чувствуя, как краснеет, Чонгук уставился себе в ноги. Еще никому не говорил ничего более правдивого и, честно говоря, сомневался правильно ли он поступил, рассказав сейчас все Тэхену, но рядом с ним...не хотелось притворяться кем-то другим. Тэхен головы не поднимал тоже. Да что это за реакция такая?! — Тэхен, эй, посмотри на меня, Тэ, — Гук потянул Ви на себя, пытаясь развернуть лицом, но тут вдруг начал сопротивляться, отталкивая сильные руки Гука. — Тэ, ну что такое-то, я же правду сказал. Тэ, ну прости, — Тэхен дергается еще раз, но Гуки он не соперник. Гук снова тянет его на себя и все же отрывает чужие ладони от покрасневшего лица. Тэхен бьется как пойманная в сети рыба, пытается заслонить Чонгуку обзор, но слишком поздно. Он уже видит. Видит, как нескончаемым потоком текут по щекам слезы, встречаясь где-то под подбородком и огромными каплями, одна за другой, падают на пол. Чонгук замирает. Не понимая, что делать. Что сказать. Почему… И Тэхен замирает наконец тоже, прекращая сопротивляться. Кажется, смиряясь со своей участью. Губы у него мелко дрожат, глаза превратились в узкие линии и все залиты слезами. — Черт, Тэ, — не выдерживает Гук и, сам не понимая, что творит, просто притягивает блондина к себе еще ближе, чуть ли себе не на колени. Обнимает двумя руками, утыкаясь носом в серебряную макушку. От Тэхена пахнет вишней и какими-то сладостями, и он все никак не может успокоится, всхлипывая и вздрагивая в руках Гука. М-да… Не такого разговора ожидал Чонгук. Гребанная драма… — Обещай, что с-сделаешь ви-вид, что…что этого не было, — Ви заикается, не в силах выговорить фразу за раз целиком. Чонгук молча соглашается, понимая, что такое он вряд ли когда-нибудь забудет. Обычно, его всегда раздражали чужие слезы. Он считал, что плачут только девчонки и сопляки. Такие не заслуживают ни жалости, ни сочувствия. Но Тэхен плакал не потому что ему больно, не потому что он слабый. Тэхен плакал, потому что ему наконец стало легче. — Тогда ты пообещай тоже, — шепчет в ответ Чонгук и только сильнее сжимает веки. Потому что глаза предательски щиплет. Они сидят так еще очень долго. Не двигаясь, кажется, прилипнув к друг другу, превратившись в каменные статуи. Лишь Чонгук медленно перебирает мягкие светлые пряди, успокаивая то ли Тэ, то ли самого себя. А потом…потом он кажется отключается, прямо так, сидя в коляске, с Тэхеновой макушкой у себя на коленках. Чонгуку снится что-то очень хорошее, легкое… как мягкий осенний ветер, как тонкие лучи рассветного солнца, сняться чьи-то мягкие руки и тихий глубокий голос. Он не видит ни красок, ни образов, только чувствует. Так спокойно… Чьи-то негромкие голоса на фоне, заставляют его проснуться, и первым на что натыкается его взгляд — Тэхен, безмятежно спящий в кольце его рук. Длинные черные ресницы мелко дрожат и видно, как двигаются зрачки под тонкими веками, на губах у Тэ слабая улыбка. И Гук непроизвольно улыбается тоже, пока не замечает, что голоса смолкли и теперь на него на направлено два любопытных взгляда. Он дергается слишком резко, и блондин в его руках хмурит брови, возится и все же приоткрывает глаза. Ви поворачивается в руках брюнета, ища его взгляд, и находя, опять улыбается. А потом вдруг сонно и расслаблено трется головой о ноги и живот Чонгука, ужасно напоминая тому кота. Со стороны слышится чей-то явно искусственный кашель, и Гук наконец отрывает от Тэ взгляд, неловко встречаясь глазами с его братом, тем самым «наркобороном», и Джином. — Мы вас разбудили? — заботливый голос Джина совсем не вяжется с игривой насмешкой в его глазах. — Вообще-то давно пора. Вы так уже часа четыре минимум спите, — хмыкнул брат Ви, одаривая их двоих точно таким же взглядом. Чонгуку это не нравится. Надо бы блондина поскорее со своих ног спихнуть, лишь бы на них перестали так глазеть: «мол, мы все знаем, видели», но, то ли от того, что он еще не до конца проснулся, то ли еще по какой-то совершенно непонятной ему причине, отпускать Ви совсем не хочется, да и тот не спешит ему помогать. Тэхен, наоборот, устроился поудобнее между Чонгуковых ног, откинув голову ему на бедро и, кажется, совершенно этого не смущаясь. Хотя…может он и прав. Может это один Гук себе невесть что придумывает. — Так долго, — сонно хрипит Тэ, — вот почему у меня так шея болит. Это все потому что у Чонгук-и слишком жесткие бедра. Это из-за танцев, да? — Ага. — Зато красивые, — как ни в чем не бывало продолжает тот, а Чонгук от каждого его слова еще больше теряется. — Че-чего? Нет, ну серьезно, может он все еще спит? Может это сон такой странный? — Ноги у тебя красивые. У меня не такие. Может мне тоже каким-нибудь спортом заняться, а, Чонгук-и? — нет, не сон. Потому что только Тэхен на такое способен. Вот так вот запросто пороть все, что в голову придет. А эти двое тоже хороши, сидят, молчат, улыбаются между собой, слушают. Им тут вообще-то не бесплатное кино показывают. — Э…не знаю, может. У тебя и так все в порядке вроде. — Джин-хен, слышал, Гуки сказал, что мне нужно заняться спортом. Можно мне в какую-нибудь секцию записаться? Джин, как и сам Чонгук, явно не ожидал, что разговор в такую степь зайдет, поэтому заметно растерялся. — Ммм, нет Тэхен, сколько раз говорить, что нельзя. — Ну что ты все портишь Джин-хен, — Ви, казалось, совершенно не расстроился, видимо, заранее ожидая такого ответа. Тэхен наконец замолкает, мечтательно уставившись взглядом куда-то в потолок, а у Чонгука только все больше и больше вопросов возникает. — Так вы здесь все это время были? — хоть бы сказали, что нет. Хоть бы сказали, что… — Да, — отвечает брат Ви, и Чонгук еле сдерживается, чтобы горестно не застонать, — я, кстати, Намджун, брат Тэхена. Извини, что раньше не представился. Не думал, что вы такие близкие друзья. «Близкие друзья» …Чонгук эти слова смакует, обдумывает, пробует как на вкус звучат. А звучат они странно, раньше у него близких друзей не было. Да и можно ли так Тэхена назвать, непонятно тоже, но он не противится, не возражает. Намджун принимает его молчание, за согласие, поэтому улыбается еще теплее, встает с кровати и протягивает Чонгуку руку. — Да я тоже, не думал. — Хорошо, что ты у него появился, а то здесь ему совсем скучно. — Да нет… в смысле, мне тоже скучно…было, — неловко отвечает брюнет. И Джин вдруг резко хихикать начинает и все внимание, на радость Чонгука, приковывается к нему. — Ты чего? — спрашивает Тэхен, уже заранее растягивая губы в улыбке, будто бы зная какой будет ответ. — Я анекдот тут вспомнил, — начинает Джин, но Намджун вдруг как-то взвывает жалостливо и набрасывается на Джина, пытаясь закрыть ему рот рукой. — Только твоих анекдотов не хватало! Я их уже какой час слушаю! — А что, — осторожно начинает Чонгук, не зная, чего ожидать, — у Сокджина настолько плохое чувство юмора? — Джин-хен, расскажи, расскажи! — хлопая от предвкушения в ладони и чуть ли, не подпрыгивая на месте, вдруг просит Тэхен. Джин в восторге. Намджун, кажется в депрессии. А Гук просто в шоке. Зато Тэхену больше не скучно. Он умело дергает за ниточки всех и каждого, выстраивая свой сюжет, свой спектакль. И, кажется, он наконец решил, кому отведет в нем главные роли.