Пророчество не лжёт

Пальба становилась масштабной, стреляли уже трое, да только это было бессмысленно, легко отразив все выстрелы в сторону, при помощи Силы, Малум невозмутимо обвела взглядом пришедших: — Не советую вам этого делать, лучше принять свою участь достойно! — Лэндо! Как ты мог? Ты предал нас! — в отчаянии выкрикнул Никс, поворачиваясь к бывшему другу, а Брайн попросту схватил его за грудки подняв начал тряски, злобно рыча. — Прости, друг, бизнес есть бизнес — цинично ответил Лэндо — Действуем по плану! Штурмовики поняли задачу правительницы и тотчас же схватили всех троих, отобрав у них оружие. Малум решила, что схватив друзей своего воскресшего сына, и начав их пытать, она создаст возмущение в Силе, а Элайджа, почувствовав его, прилетит их спасать. Вот тут-то она его и встретит. — Значит так — велела леди ситх штурмовикам и Лэндо — Принцессу и ящера в тюремный отсек, Никса ко мне на корабль! — Но как...вы же сказала, что с ними ничего не будет — недоуменно проговорил Калрисиан, потрясённый вероломством Темной повелительницы. «Неужели я мог быть так наивен, что поверил в честность ситха, вот и расплачивайся теперь, иного не осталось, так тебе хоть жизнь сохранят, дурак черномазый» — подумал Лэндо, прежде, чем дать согласие на решение судьбы своих бедных друзей. И когда Никса уводили, тот пронзил его таким взглядом, что Калрисиан удивился, как не воспламенился на месте. Но скоро ненависть Олдмана сменилась совсем другим чувством, которое легко вытеснило все остальные — сильной физической болью, когда его приковали к креслу и начали пытать, воздействуя сразу на все чувствительные точки. В уши подавали громкую и нудную музыку, в глаза светили двумя лучами, а по всем нервам пускали электрическое заряды. А чтобы он не отключился, Никсу периодически вводили в вену дозы стимулятора. И всё время, что Олдман находился в кресле, из-за двери раздавались его безумные крики: — Аааа! Вырубите немедленно! Я ненавижу попсу! Вырубите! Ай! Ай! Ай! Удивительно, что ему за всё время пыток не задали ни одного вопроса. Никс даже успел об этом пожалеть, ибо успел заготовить весьма приятные ответы. Для всей Империи и конкретно для Малум. И вот всё прекратилось и его, как кусок мяса, подхватили подмышки два штурмовика и забросили в маленькую камеру — приходить в себя. Ведь у леди Ситх были ещё свои планы на данного товарища, совсем даже не такие, на которые он рассчитывал. Дело в том, что Малум придумала каким именно образом доставит своего сына во дворец мужа, вспомнив о том, как однажды выжила она сама. Ситх установила на своём корабле небольшую камеру для заморозки в карбоните, решив заморозить в ней сына. Но сперва следовало её опробовать и она уже знала на ком, а через полчаса реализовала это, когда штурмовики принесли камеру в тюремный отсек дворца. — Готовьте установку для Скайуокера — коротко бросила она им — И ещё, испробуем её на капитане Олдмане! Никса тотчас же приволокли и опустили в небольшую округлую чашу. А следом привели Лорену и Брайна, чтобы они взглянули на судьбу своего друга и даже поплакали о ней, потом, когда он не переживет заморозку. Никса уже начали погружать, медленно, но не успели опустить по пояс, как Брайн выскочил вперёд и скованными руками схватил одного из штурмовиков и швырнул о стену. «Хорошо Малум не видела, что почти без применения рук, иначе бы и его к Императору отвезли! Приятным бонусом» — подумал капитан, прежде, чем ответить другу: — Брайн, в мое отсутсвие позаботься о принцессе. — Позаботиться, это в смысле... — не сразу понял его Брайн, имея ввиду похоже что-то непристойное, одновременно намекая, что в курсе их нежных чувств. — Нет, в смысле, о её безопасности — развеял его мечты Никс, и Брайн, разочарованно вздохнув, отвернулся, не желая смотреть. Лорена подошла совсем близко к чаше, настолько, насколько позволили штурмовики. — Я люблю тебя — вырвалось из её сердца, когда она протянула к нему руки и в последний раз коснулась его жёстких волос. — Отвянь, без тебя тошно — грубовато ответил Никс, не глядя на неё. Сказал так умышленно, на случай, если не выживет, чтобы принцесса не сожалела о потере такого невоспитанного быдла. «А если выживу, то она будет так рада, что даже не вспомнит мои слова» — подумал Олдман, когда Лорену и Брайна уже оттащили, а его самого погрузили в головой в камеру, медленно заполнявшуюся белым холодным паром без вкуса и запаха. Сознание тоже напоминало собой этот пар, точно так же расплываясь и уходя куда-то в неведомую высь, где нет не боли, не страха. Один только покой. Вот именно с таким выражением спокойствия и умиротворённости его через несколько минут выплюнуло наружу, запечатанного в прямоугольной карбонитной плите. Подошедший к ней дроид потыкал в неё какими-то сканерами и произнёс, повернувшись к Темной хозяйке: — Он жив, находится в анабиозе. — Отлично, упакуйте его и отправьте на Татуин, во дворец Джаббы Хатта — распорядилась Малум и штурмовики зашевелились. Принцессу и трандошанина повели обратно в камеру, причём, сделал это сам Лэндо, словно умышленно не замечавший холодных взглядов обоих. И вдруг он повёл их не к камерам, а к чёрному выходу, туда, где был оставлен Эбен Хоук. — Давайте быстрее, а то штурмовики вернутся — подтолкнув их к дверям, шепотом сказал Калрисиан — И помните, Лэндо — ваш друг, особенно твой, принцесса. И подтолкнув ещё раз, словно бы ненароком шлёпнул Лорену пониже талии. Она ответила бы, если не нужно было спешить и потому просто припустила бегом, переведя дыхание лишь внутри корабля. — Нужно спасти Никса — заявила она твёрдо, но Брайн печально кивнул в сторону иллюминатора: — Не успеем, его уже доставили. Разве не видела, Боба Фетт засунул плиту в свой корабль и улетел. И правда, как только она не увидела, что среди белых шлемов штурмовиков затесалась зелёная броня мандалорца. — Не переживай, мы его спасём, просто подумаем как — успокоил девушку Брайн, когда они уже взлетали. А тем временем, разминувшись с ними на несколько секунд, к Облачному городу стремительно летел икс-крылый истребитель. А его единственного пилота здесь уже давно ждали, причём, совсем даже не его друзья. Дарт Малум стояла возле окна и с удовольствием смотрела как Элайджа выходит из кабины и почти несётся ко входу в тюремный отсек. Он будто бы знал куда идти, до того уверенными были его шаги и взгляд, которым он встретил свою верную смерть. — Приветствую тебя, юный Скайуокер, я давно уже жду тебя — злорадно улыбнулась леди Ситх, глядя в эти чистые голубые глаза — Я рада, что ты добровольно явился сюда разделить свой удел ситха. — Ошибаешься — ответил юноша без тени страха — Я явился помочь своим друзьям, попавшим в беду! — Твоих друзей тут больше нет — произнесла Малум с той же коварной улыбкой — Они уже в другом мире, в том, где им лучше, в тот, в который я и ты будем отправлять всех, кто нам неугоден. — Нет, это невозможно, ты не могла убить их — голос Элайджи дрогнул, хотя он изо всех сил держался. — Я уже это сделала и сделаю снова, до тех пор, пока ты не встанешь со мной рядом — спокойно ответила Малум, положив руку на один из своих мечей. — Никогда! Никогда я не сделаюсь подобным тебе! Скорее я просто тебя уничтожу! — выкрикнул он уже не сдерживаясь и выхватив собственный меч, занёс его над головой и бросился на Малум, которая так же активировала свои мечи и бросилась в ответную атаку, скрещивая свои мечи с его. Элайдже пришлось отбиваться, сражался он умело, но было заметно насколько сильно он уступает Малум. Диагональный удар с переходом на горизонтальный, прыжок через голову и снова атака сверху. Элайджа ставил блоки и отскакивал, в какой-то момент Малум удалось столкнуть его в криокамеру, но юноша успел выпрыгнуть, оттолкнувшись ногами, однако, при этом сильно ударил правую руку, державшую меч и кажется сломал, слишком уж сильной была боль в ней. Но юноша умел отключать её на время и продолжил отчаянно защищаться, отскакивая от противницы. — Я смотрю, Оби-Ван хорошо подготовил тебя, но ты ещё не Джедай — сказала Малум, когда он ловко перемахнул через голову ситха, пнув ногами по её монтраллам, на время лишая слуха — И я ещё могу завершить твоё обучение. — Нет, этого не будет — отчаянно воспротивился Элайджа, нанося всё новые удары, но в какой-то миг боль в руке стало уже не заблокировать и Малум, пользуясь возникшей от этого заминкой, снова толкнула его Силой в направлении камеры, но тот направил себя в другую сторону, где находилась шахта. Это стоило дорогого, упав набок, юноша снова ударился рукой, усугубив состояние перелома настолько, что кость сместилась и обломки вспороли кожу. Пальцы разжались и меч полетел вниз. Элайджа не успел схватить его, он едва смог ухватиться левой рукой ха край, за то это заметила Малум и нависнув над ним, продолжила издеваться: — Видишь, как ты беспомощен, жалкий мальчишка, видишь насколько пусто и бессмысленно обучение у Джедаев, Темная сторона даёт небывалую мощь, осталось только открыться ей. — Ни за что на свете! — прохрипел Элайджа, синея от боли — Ты уничтожила ту, кого я любил, женщину, давшую мне жизнь! Ты убила её предала и убила! Малум внимательно взглянула на него сверху вниз: — Ты многое не знаешь, мальчишка! Вот, что тебе говорили о твоей матери? Юноша вскинул на неё свои глаза, настолько полные гнева от того, что эта мразь смеет вообще говорить о его матери, что сейчас они не особо отличались по цвету от её янтарных: — Она была великим джедаем и самой настоящей героиней. И я очень горжусь тем, что я её сын. Леди ситх явно почуяла слабое место и не преминула ударитб в него: — Нет — ответила она и нехорошо усмехнулась, а потом и добила — Ты мой сын! — НЕЕЕТ! — вырвалось у Элайджи в полном горе и неверии в происходящее, хотелось защититься от этой правды, спрятаться куда-нибудь, где не найдут. Но куда, если правда уже в тебе и уходить не торопится — Лучше смерть! — закончил он тут же и отпустив руку, стремительно полетел в зиявшую шахту.