Увольте его уже!

      31 октября. Праздник в Хогвартсе отгремел со всем размахом. Ученики разогнаны, учителя успокоены, музыка стихла. Педсостав тихо лечит нервы игристым вином в Большом зале. Нервы у Геллерта всегда были ни к чёрту, потому и лечить их приходилось исключительно дорогим виски. Альбус же всегда был спокоен, потому в терапии не нуждался, предпочитая ловить эти моменты отсутствия Грин-де-Вальда, тратя их на самого себя. Профессор умел ценить мгновения тишины, сидя в огромнейшем кресле собственной гостиной. Должны же быть у директора хоть какие-то преимущества. Для Дамблдора эти преимущества вылились в лице отдельной гостиной, спальни и ванной. И все эти плюсы поста директора наглым образом присвоил себе и Грин-де-Вальд, просто решив поселиться с Альбусом. Тишина. Покой. Умиротворение. Глоток дорогого вина и треск камина. Альбус довольно потянулся в кресле.       Громкий стук в дверь прервал всякое спокойствие. Дамблдор вздрогнул. Конечно. Как и любой вечер без Геллерта заканчивается он именно Геллертом.       Альбус плотнее запахнулся в любимый тёмно-синий халат с золотыми звёздочками и вальяжным шагом отправился в сторону двери. Облокотился на дверной косяк локтём, подперев затылок ладонью, а в другой руке держал бокал бордо. Геллерту определённо станет стыдно за собственное пьянство. — Открыто, — излишне низким голосом. Дверь распахнулась. Альбус пошатнулся. Не Геллерт. — П-профессор… — неловко промямлил один из совсем новых преподавателей, имя которого Альбус запомнил единственный из всего педагогического коллектива, — Ваш… Ваш… — Мой?.. — иронично переспросил Дамблдор, махнув в воздухе бокалом. — Наш! — нашёлся светленький преподаватель, не зная, куда деть свой взгляд от директорского халата. — Кто «наш»? — улыбнулся Альбус, стараясь придать пареньку уверенности. Интересно, в его возрасте он сам был таким же неловким? — Наш преподаватель сэр Грин-де-Вальд! — выпалил учитель. Дамблдор не был уверен, нужно ли слово «сэр» вообще в этой конструкции, и не стоит ли, учитывая происхождение самого героя, называть его «герр». — И что с ним? — поинтересовался директор, уже заранее зная, что мог такого натворить этот маг, что к Дамблдору прибежали посреди ночи. Юный преподаватель замялся. Альбус вздохнул. — Полагаю, Вы сейчас ищете тактичный способ сказать мне о том, что он пьян в хлам и снова пытается организовать революцию? Парень перед ним просиял, поняв, что лишился участи говорить такие вещи. — А ещё он поджег Большой зал… — тихо добавил собеседник. — Он что? — Альбус изогнул бровь. Что-то новенькое. Молодец, Геллерт. Растёшь! — Понимаете, там весь пол горит синим пламенем, и мы не совсем уверены, что нам стоит с этим делать… — И чего же он от вас хочет? — Примкнуть к рядам революционеров, — жалобно выдал преподаватель. — И как успехи? Кто-то примкнул? — снова поинтересовался — Там всем в основном страшно… Профессор не позволяет нам выйти из зала, пока мы не примем решение. Альбус расхохотался, пройдя обратно в гостиную за палочкой. — И как же, профессор Линкорт, Вам удалось покинуть сие мероприятие? — мановение волшебной палочки и директор уже в обворожительном костюме тройке. — Ну, мне пришлось примкнуть… Ситуация всё больше веселила директора и все сильнее возмущала профессора Линкорта. — Он… Он заставил меня войти в центр круга и принялся обнимать меня, сказав что-то вроде «Ради общего блага, мой мальчик»! Директор Дамблдор, я не хочу в революцию... — Вам и не придётся, профессор Линкорт! Единственная революция, с которой профессор Грин-де-Вальд столкнётся, это та, которую я ему сейчас обеспечу. Альбус ещё раз звонко рассмеялся, заглушив тихие всхлипывания Линкорта.

***

      Альбус тихо приоткрыл двери Большого зала так, чтобы Геллерт не заметил. Как раз вовремя! Середина праведной речи. Дамблдор на секунду замер, позволив себе уделить мгновение для того, чтобы полностью рассмотреть Геллерта. И всё-таки он был чертовски красив даже спустя столько лет. Платиновый цвет волос, контрастирующая с ним чёрная одежда и сам силуэт великого волшебника, охваченный синим пламенем. Захваченный собственным выступлением, Грин-де-Вальд совершенно не замечал директора, скользнувшего к толпе учителей. Что ж, большинство из них действительно были в ужасе. И только самые почтенные преподаватели продолжали смотреть убитым взглядом на разбушевавшегося блондина, медленно потягивая игристое вино из стакана. Но даже такие люди, закалённые жизнью в целом и Геллертом в частности, предусмотрительно отодвинулись подальше от пламени. — Как оно, Минерва? — поинтересовался Альбус, присаживаясь рядом с преподавателем трансфигурации. — Я бы сказала, что возмутительно, — высказалась она, — Но так как я уже в третий раз наблюдаю, как ваш кавалер устраивает пожар, то, в общем-то, в этот раз как-то даже интереснее вышло. — Согласен, — кивнул профессор Дамблдор, поправляя галстук, — Как я выгляжу? Минерва слегка нахмурилась, оценивая внешний вид директора. — Вполне пригодно для того, чтобы сразиться с профессором Грин-де-Вальдом. — Нет, — раздосадовано покачал головой Альбус. — Что нет? — переспросила Минерва, задумываясь над тем, что может всё-таки не поздно сменить место работы. «Если я сделаю задумчивый вид, драматично вздохну и долго буду смотреть вдаль, то это определённо будет картинно». Тяжёлый взгляд. Долгая пауза. Минерва напряглась, ожидая жуткого вывода. — Я не могу пойти против Грин-де-Вальда, — тяжело выдохнул Дамблдор, сведя брови вместе. — Это ещё почему? — возмутилась преподаватель трансфигурации, — Вот он стоит, машет палочкой уже двадцать минут, причем это все после бутылки виски. Вам, вероятно, достаточно будет толкнуть его со спины для того, чтобы это всё прекратилось. — Ладно-ладно! — развёл руками профессор, словно сдаваясь, — Минерва, передайте всем преподавателям отвернуться, едва я вступлю в круг. Не стоит Вам наблюдать воспитательный процесс. — Называйте это как хотите, — вздохнула Минерва так тихо, чтобы Альбус не услышал. — Братья и сёстры! — Альбус обратил внимание на Геллерта, расхаживающего в центре круга, — Задумайтесь о всеобщем благе! Сегодня мы скрываемся от магглов, завтра помогаем им, а послезавтра они разрушают наш мир! И что же нам остаётся делать? Много лет назад я отказался от идеи захватить власть, но сейчас я понимаю, что единственный способ выжить — это подчинить их себе. Только тогда возможен мир, лишённый войн и жертв! — Сонорус, — тихо прошептал Альбус, после чего его голос громом разразился над всем Большим залом, заставив всех присутствующих вздрогнуть, — Геллерт Грин-де-Вальд! — Альбус Дамблдор! — Геллерт резко развернулся на каблуках, расплываясь в усмешке, — Тебе не остановить меня! Столько лет я слепо следовал за тобой, но теперь я прозрел! — Что вы, что вы! — искренне изумился Альбус, поднимая руки вверх, — Я не собираюсь Вам мешать, отправляйтесь на свою революцию, не забудьте только шапку надеть, ещё простудитесь, не дай Мерлин, а школе потом Вам больничный оплачивать. Геллерт, чьё сознание, затуманенное алкоголем, не могло быстро принимать решение, замер. — Так тому и быть, — в итоге заявил он, драматично разведя руками. Альбус на мгновение был готов бросить к чертям этого горе-революционера и уйти. — Позвольте же попрощаться с вами, — Дамблдор выдал очаровательнейшую улыбку. — Пожалуйста, — Геллерту не пришлось совершать лишних движений палочкой для того, чтобы синее пламя перед Альбусом расступилось.       Дамблдор всегда считал себя неплохим руководителем, который в любой ситуации должен быть уверен в своих подчинённых, а потому он ни секунды не сомневался в том, что все преподаватели отвернутся, едва он вступит на территорию круга. Стук каблуков Дамблдора эхом разлетелся по Большому залу, подавляемый треском пламени. Альбус лёгким движением обхватил лицо Геллерта руками и силой притянул к себе, втягивая в долгий, мучительный, а главное отрезвляющий поцелуй. Геллерт до дрожи тяжело вздохнул, отвечая на чужие прикосновения. Альбус мысленно усмехнулся. Всегда работает. Вероятно, если бы пару лет назад Дамблдор также не остановил Грин-де-Вальда, то тот бы уже поджигал какой-нибудь Париж, а не Большой зал Хогвартса.       Они всегда были рядом. Но им всегда не хватало прикосновений. В этот раз всё просчитано. Треск пламени заглушает звук долгого поцелуя. Едва руки Геллерта потянулись ниже поясницы, раздался громкой хлопок. Грин-де-Вальд зарычал. Альбус трансгрессировал. Шёпот среди учителей стал невообразимо громким, и Геллерт уже мог слышать возмущения педсостава по поводу того, что Дамблдор рискнул безопасностью школы, сняв чары, не позволяющее трансгрессировать в её стенах, даже на столь короткое время, а всё ради чего? А непонятно ради чего, ведь никто из них ничего не видел. Обернувшись, преподаватели видели лишь злого, как чёрт, но удивительно трезвого профессора Грин-де-Вальда, с необычайной яростью сжимающего в руке палочку. И развесёлую надпись в воздухе, выведенную узнаваемым почерком директора: «Удачи всем революционерам!» Профессор Грин-де-Вальд величественно покинул Большой зал походкой, с которой идут мстить за фамильное оскорбление. Преподаватели выдохнули. Облегчение. Наконец-то. — Я, конечно, ещё не совсем всё понимаю, но кто-то же должен это потушить?.. — поинтересовался Линкорт, всё ещё глядя на страшный синий огонь, на символ несбывшейся революции.