Увольте его уже!

      Вечерняя тьма, царившая в помещении, мягко разбавлялась светом молодой луны. Её блики тягостно плескались в воде, отбрасывая миллионы крошечных теней на стены, сливающихся в искусные паутинки. Вечер тянулся. Медленно переливая вязкое время, словно забродившее вино, из одного сосуда в другой. Альбус был в ванной комнате. Как и все ванные в Хогвартсе, эта была просто огромная. Само помещение было больше, чем спальни учеников в соседних башнях, да и саму ванну можно было скорее назвать бассейном. Альбус зачарованно смотрел на воду. На блики луны. Прозрачная вода. Горячая. Никаких пузырьков или пены. Никакого цвета или лепестков растений. Чистейшая вода. Именно такая, какая должна быть. Только такая может смыть с тебя не только грязь, но и страхи. Маггловская музыка, издаваемая старым граммофоном, разливалась в воздухе, проникая внутрь каждой частицы обнажённой кожи Альбуса. Даже тихие вздохи отражались от стен с поразительной точностью и звонкостью. Завороженный собственными мыслями, Альбус запрокинул голову назад, опуская её на разгорячённое водой плечо Геллерта. Пустой взгляд Дамблдора устремился в потолок. Геллерт плавно и медленно потёрся собственной щекой об щёку Альбуса, обхватывая тонкими длинными пальцами обнажённую талию мужчины. Дамблдор шумно и драматично выдохнул, прикрывая глаза и отдаваясь звуку музыки. Мелодия пропитала воду. Страхи пропитали сознание Альбуса. ― Что не так, любовь моя? ― голос Геллерта даже такой тихий врезался в сознание острой лентой. ― Я думаю, ― подал голос профессор. Геллерт задержал дыхание, внимая колыханию ресниц Альбуса. Грин-де-Вальд тоже думал в ванной. Он вообще считал, что это лучшее место для раздумий в этой чертовой школе. Геллерт думал о том, как сильно он любит свою волшебную палочку и о том, как сильно ненавидит лимонные дольки. ― О чём? ― поинтересовался мужчина, выписывая узоры на животе Альбуса. Дамблдор слегка сполз вниз, боясь слишком сильно облокотиться на Геллерта. Находясь в положении полусидя, он и так почти полностью лежал на груди Грин-де-Вальда. Не было лишних сантиметров между их телами, как и не было лишних слов в их разговоре. Геллерт всегда с первого мгновения мог различать минуты подобной меланхолии у директора, когда вместо обычного словесного потока он выдавал лишь пару фраз. Грин-де-Вальд боялся такого Дамблдора. Именно этот человек остановил его от мирового господства, не проронив ни единого слова. Именно этот человек втягивал его в самые долгие и мучительные поцелуи. ― О тебе, ― просто произнёс Альбус, заставляя Геллерта улыбнуться и мягко поцеловать его плечо, наклонившись вперёд. ― Да? ― как бы удивлённо переспросил Грин-де-Вальд, зная, что ничем хорошим этот разговор не закончится. ― Я думал над тем, что тяну тебя вниз, ― заключил Дамблдор, снова возводя взгляд голубых глаз к потолку. ― И как же ты пришёл к этому выводу? ―поинтересовался Геллерт, проклиная все свои таланты манипулятора, из-за которых он мог уже заранее догадаться обо всех мыслях собеседника. Он ненавидел применять их на Альбусе. Это было неправильно, но таланты никогда не спрашивали его мнения. ― Ты великий волшебник, Геллерт. А из-за меня тратишь жизнь в школе. Ты же никогда не хотел быть преподавателем. Каждый раз, когда ты снова загораешься идеей революции, я чувствую, как собственными руками душу того семнадцатилетнего мальчика с огромными мечтами и чудовищными амбициями, который просто хотел мира в обществе магов и магглов. Ты же был на грани того, чтобы стать великим. Ещё день другой и ты бы стал страшнейшим преступником. Почему ты тогда пошёл за мной? ― А почему ты тогда не пошёл за мной? Много лет назад? ― голос Геллерта окутывал Альбуса с ног до головы. ― Я видел свет, ― ответил он, ― И не мог позволить себе отвернуться от него. ― Даже ради меня, ― проронил Грин-де-Вальд. Лица Альбуса коснулась гримаса боли. ―Я сделал то, что должен был. ― Ты сохранил свой свет, Альбус, пока я продолжал бездумно растрачивать свой, сгорая в нём. ― И всё же, ― вернулся к началу Дамблдор, чувствуя, как медленно поднимается грудь Геллерта под ним. Он абсолютно спокоен. ― И всё же ты вернул меня из тьмы. ― Я просто не сдержался, Геллерт, ― болезненно усмехнулся Альбус, ― Я просто не сдержался и поцеловал тебя при твоих же приспешниках. ― Ну, стоит заметить, что это были самые близкие приспешники. ― Их было около десяти, ― с грустной улыбкой возразил Дамблдор. ― Десять самых близких приспешников, ― настаивал Геллерт, цепляясь за улыбку Альбуса, ― Они никому не скажут. ― Потому что ты стёр им память. ― Не без этого, ― усмехнулся Грин-де-Вальд, осознавая, что разговор придётся продолжать. Он обязан успокоить рвущееся сердце Альбуса. ― Знаешь, что я почувствовал, когда ты тогда поцеловал меня? ― Страсть? ― изогнул бровь Дамблдор, пытаясь спрятаться за шутками. ― Свет, ― выдал Геллерт, ― И любовь. Эти два чувства настолько ослепили меня, что я почувствовал, будто сгораю изнутри. Не твоя любовь вернула меня, Ал. А твоя сила. Внутренняя сила, которая позволяла тебе любить меня после всего, что я сделал. Я понял, что свет ― и есть любовь. И только готовый поделиться им может ждать чего-то взамен. Ты поделился со мной своим светом. И получил в итоге лишь монстра в лице меня. Альбус внезапно почувствовал себя крайне виноватым за то, что его меланхолия передалась и Геллерту. ― Ты не монстр, Гел. ― Я именно монстр, Альбус. Монстр, которого пытались запереть в клетке, но вновь и вновь забывали ключ внутри. И ты был единственным, кто позволил себе приручить монстра. Альбус тяжело вздохнул. Он чертовски боялся стать тем, кто в итоге лишь запирал клетку. ― Если бы я хотел революции, я бы её устраивал. Но я здесь. Потому что всё, что мне нужно это ты. Я люблю тебя, Ал. Настолько сильно, что готов свергнуть власть только во имя тебя. ― Я знаю, Геллерт, я знаю, ― выдохнул Альбус, чувствуя, как узел внутри него развязывается. Геллерт обхватил его талию и слегка подвинул вправо, позволяя Альбусу сползти ещё немного вниз. Блондин подался вперёд, мягко касаясь губами верхних позвонков на спине Дамблдора. ― К тому же мы же всё ещё ищем Дары Смерти, не так ли? Одной Бузиной палочки мне недостаточно. ― Конечно, ― улыбнулся Альбус, наконец расслабляясь. В силу ноября темнело необычайно рано, потому они и смогли позволить себе принять ванну перед ужином. Резкий стук в дверь эхом отозвался от всех стен помещений, выдав в итоге абсолютно оглушающий звук, заставивший Геллерта дёрнуться. ― Это что, блять, такое?! ― прорычал он, вцепившись в руки Альбуса. Дамблдор тихо засмеялся. Геллерт настолько не терпел мат, что из его уст это прозвучало просто комично. ― Я экспериментировал с заклинанием, усиливающим громкость голоса, и применил его к двери в апартаменты директора. Вышло… Интересно. Не совсем то, что я хотел. ― Апартаменты директора, ― передразнил Геллерт, выбравшись из воды и накидывая на широкие плечи халат, ― Я вообще-то тут тоже живу. ― Незаконно, ― заметил Альбус, ― У тебя есть своя комната в башне преподавателей. ― Это не моя комната, там живёт мой домовик. ― Что? ― возмутился Дамблдор, выходя из ванной комнаты. Благодаря очередному мановению палочки, он снова уже был одет, а волосы снова были прекрасно уложены. ― Что? Если хорошо обращаться с домовиком, то его преданность и производительность повышаются в несколько раз. Геллерт поймал удивлённый взгляд Дамблдора, который замер на ступенях лестницы, ведущей в гостиную. ― Не делай такое лицо, ― раздражённо заявил Грин-де-Вальд, ― Неужели хоть один здравомыслящий человек сможет понять идею озабоченных чистокровных семейств, живущих в удивительной роскоши, но предпочитающих, чтобы одежду, еду и всяческие предметы им подавало грязное тельце в рваной тряпке? Увольте ― мой домовик приличнее, чем половина твоих любимых преподавателей. ― Знаешь, что мне интересно, Геллерт? ― Альбус облокотился на перила, весело глядя на собеседника, который уже успел выцепить где-то брюки, но всё ещё красовался в халате, ― Где ты нашёл такого домовика, который согласился носить приличную одежду? ― Я умею убеждать, Альбус, ― Геллерт подошёл непозволительно близко и привычным жестом обхватил подбородок директора, ― Сейчас я за пару мгновений смогу убедить тебя пойти и, наконец, открыть дверь. Твой гость всё ещё ждёт. ― Ты планируешь одеться? ― поинтересовался Дамблдор, не рискуя оторвать взгляд от бледных губ белокурого мага. ― Нет, ― легко ответил Геллерт и повернул лицо Альбуса в сторону от себя. Директор Хогвартса отвернулся, скрывая озорную улыбку, и быстрым шагом спустился в гостиную. Видимо, нежданный гость, как и половина школы, слышал невероятно оглушительный эффект собственного стука, а потому ещё раз повторять подобное действо он не решился. Дверь распахнулась. ―Ньют Скамандер! ― голос Дамблдора разлетелся по комнате, пока Геллерт сопровождал каждое движение директора внимательным взглядом разноцветных глаз, ― Вы не представляете, как я рад Вас видеть, дорогой друг! Альбус радостно тряс руку неловкого паренька, пока тот отчаянно отводил взгляд в сторону. Геллерт сощурился, облокотившись на перила. Парню не больше тридцати. Многослойная одежда, чемоданчик, чёлка и бесконечные веснушки. Грин-де-Вальд склонил голову вбок. Стоящий перед ним парень явно жутко неловок в общении, непонятен для окружающих и удивительно сильно не любит выражать свои настоящие чувства, боясь показать миру себя. Геллерт мысленно сравнил образ мистера Скамандера со своей собственной натурой и пришёл к очевидному выводу ―Ньют совершенно не во вкусе Альбуса. Геллерт иронично усмехнулся. ― Я не вовремя? ― зажато поинтересовался гость, забыв про приветствие, ― Я не хотел Вас беспокоить так неожиданно, но, едва я приехал, меня мгновенно отправили к Вам. ― Что ты, Ньют, всё в порядке! ― отмахнулся Дамблдор, пропуская юношу вперёд, ― Проходи. До ужина ещё полчаса, успеем обсудить пару вопросов, если ты не возражаешь. ― Конечно, ― кивнул Ньют, проходя в гостиную, ― Я, честно, не могу избавиться от ощущения, что помешал Вам. Мистер Скамандер замер посередине комнаты, обнаружив в ней Геллерта. А точнее для юного зоолога открылась удивительная картина незнакомого блондина в брюках и не застёгнутом халате на голое тело. Ньют, не зная, что поразило его больше ― мокрые волосы незнакомца или разноцветные глаза, предпочел не вдаваться в долгие размышления, а просто неловко кивнул в знак приветствия и продолжил свой путь к креслу. Альбус одарил Геллерта осуждающим взглядом. ― А это… ― неуверенно начал Ньют, не рискуя поднять взгляд на Дамблдора. ― Это сэр Грин-де-Вальд, ― пояснил Альбус, садясь в соседнее кресло, ― И он здесь гостит. ― В школе? ― Нет, в этой комнате, ― ещё раз широко улыбнулся Альбус, ― И уже собирается уходить. ― Не собирается, ― заявил Геллерт, мгновенно решив, что запугать юного гостя будет весьма весело. Дамблдор свёл руки вместе, и его улыбка стала слегка натянутой, когда он прикрыл глаза, пряча в них раздражение. ― Могу я взять одну?.. ―Ньют показал на вазочку с лимонными дольками, стоящую на столике между креслами. Мистер Скамандер чувствовал себя невозможно лишним и пытался любым действием скрасить натянутость разговора. ― Возьмите две, мистер Скамандер, ― также деланно добродушно выдавил Альбус. Геллерт хмыкнул и, медленно подойдя к вазочке, демонстративно взял три. ― Геллерт, ― тихо и грозно начал Альбус. Ньют вжался в кресло. ― Да-да? ― чуть ли не пропел Геллерт. ― Ты же ненавидишь лимонные дольки. ― С чего ты взял? ― наигранно изумился маг, действительно не рискуя взять хотя бы одну из них в рот. ― С того, что ты выбрасываешь их все каждый раз, когда замечаешь. Причём выбрасываешь в окно самой высокой башни и с размаха. Этой несчастной вазе просто повезло, что она скрылась от твоего взгляда, ― возмущению Альбуса не было предела, но Геллерт прекрасно понимал, что тот лишь красуется перед гостем. Грин-де-Вальд просто упивался их обоюдной игрой в лёгкую неприязнь и сугубо деловые отношения, в которые свято верили почти все преподаватели за редким исключением. Видимо, сегодняшней ночью этим исключением стал мистер Скамандер, ради которого Геллерт и сверкал тут мокрыми волосами и расстегнутым халатом. ― Это неправда, ― пожал плечами Геллерт. В тот самый момент, когда Грин-де-Вальд ожидал пика Альбусовской агрессии, Дамблдор внезапно расплылся в довольнейшей улыбке и, добродушно захихикав, откинулся на спинку кресла, вальяжно закидывая ногу на ногу. ― Конечно, это всё неважно! ― заявил Альбус, ―Ньют, давайте вернёмся к нашим делам. Насколько я помню, ты согласен преподавать в Хогвартсе в течение нескольких недель, подменяя основного преподавателя, в обмен на определённую услугу. ― Да, сэр, ― кивнул Ньют, обнимаясь со своим чемоданом в кресле, ― Я хочу разрешения изучать магических существ в Запретном лесу, сэр. ― Замечательно! ― воскликнул Альбус, игнорируя то, как пренебрежительно скривился Геллерт, ― профессор Грин-де-Вальд сегодня же после ужина проводит Вас туда, дабы Вы не заплутали в первый же день. Самодовольный профессор Грин-де-Вальд, с недовольнейшим лицом рассматривающий лимонную дольку, неожиданно замер, услышав своё имя, а вернее участь, которая постигнет обладателя этого имени. ― Что? ― одновременно выдохнули Ньют и Геллерт. ― Всё!― отозвался профессор, игриво перехватывая взгляд Геллерта. Улыбка, полная превосходства, коснулась малиновых губ директора. «Как же я, чёрт возьми, его люблю», ― успел подумать Геллерт прежде, чем начал возмущаться. ―Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, ― низким, полным возмущения голосом начал Грин-де-Вальд,― Я не лесник и уж тем более не экскурсовод! ― Это моя школа, профессор Грин-де-Вальд, ― холодно улыбнулся Альбус, ― И пока я являюсь её директором, Вы будете тем, кем я захочу, а, поверьте, моя фантазия безгранична. Фантазия Геллерта тоже безгранична, а потому ему хватило одной фразы для того, чтобы заинтересовано вскинуть брови и сдаться. Последняя капля в омуте терпения Геллерта. Ньют чувствовал себя лишним человеком в этом странном обществе. Пытаясь припомнить, что именно вынудило его согласиться приехать сюда, он удрученно отметил, что возможность изучения Запретного леса, из которого его всегда выгоняли в школьные годы, слишком соблазняла его. Мистер Скамандер чувствовал себя жутко неловко, внезапно ощутив мысленное возвращение в родительский дом, где он стал свидетелем очередной ссоры старых супругов. Ньют мотнул головой, отчаянно выбрасывая из головы образ профессора Грин-де-Вальда в виде его матери. «Тесей был бы в ужасе»,― совершенно несуразная мысль ударяет его в голову, заставляя Ньюта резко вскочить с места. ― Мне, наверное, очень пора, я хотел бы оставить вещи и устроиться до ужина, ― отрешенно и быстро проговорил Ньют, избегая изучающего взгляда обоих профессоров. ― Конечно, Ньют, ― Альбус похоже вспомнил о хваленном гостеприимстве Хогвартса, ― У нас как раз освободилась комната под номером 6 в башне преподавателей. ― ТАМ ЖИВЁТ МОЙ ДОМОВИК! ― агрессивно выкрикнул Геллерт, наконец взрываясь. Альбус нахмурился. Как всегда Дамблдор незаметно для себя перегнул палку с игрой на нервах блондина и теперь вновь пожинал плоды собственной беспечности. Альбус ловко подхватил Ньюта за рукав пальто и быстрой походкой потащил к выходу. ― Не обращайте внимания, Ньют, ― тихо зашептал Альбус уже у самой двери, ― Даю Вам слово, что профессор Грин-де-Вальд Вам ничем не угрожает. Дамблдор незаметно протянул Ньюту ключ от комнаты номер 15 в башне преподавателей и радушно похлопал новоиспеченного учителя на замене по плечу. ― Удачного Вам похода в Запретный лес сегодня вечером, ― улыбнулся Дамблдор, ― Не опаздывайте на ужин, я представлю Вас ученикам. И я ещё раз скажу, Вам, конечно, не о чем беспокоиться касательно Грин-де-Вальда, но всё-таки будьте аккуратны с ним. Альбус подмигнул замершему в ужасе парню и под собственный звонкий смех захлопнул дверь перед носом Ньюта. Удрученно оборачиваясь, мистер Скамендер услышал звон разбивающейся посуды за своей спиной. «Ну, конечно», ― подумал Ньют, ― «Лимонные дольки».