Поверь мне, дорогая

                     — Роберт, как же ты мог такое сделать? — не отходя от шока, продолжал разговор Мэйсон. Он ходил из угла в угол, что-то нервно бормоча себе под нос. Он жалел. Жалел, что так легко отпустил Эльзу, ярость подавила его мысли, дала волю негативным эмоциям резко выйти из него. Теперь неизвестно где, с кем, жива ли Эльза. Кругом голова. Он же понимал, что она ещё подросток, но и не ребёнок. Почему это произошло с ним? Теперь он виноват. Чувство вины больно укололо в грудь, болела душа, сердце сжималось. Она ведь ему, как дочь. Правда. Да, не родная. Да, Мэйсон может и не показывать это ей. Просто он не знает, как быть с ней по-другому. — Прошу, простите. Я не знал, что... — Что? Что ты не знал? Что от этого дети появляются? Теперь-то знаешь? — крича, Мэйсон яростно стучал по столу, после каждого заданного вопроса. Он пытался хоть немного прочесть в его зелёных глазах раскаяние, чувство вины, но видел лишь пустоту. Раздражает. — Теперь... — начал Роберт, отводя взгляд на пол, где блестел начищенный паркет с необычными узорами. Парень не договорил, потому что Мэйсон вновь его перебил на полуслове. Это начинало сильно напрягать парня, но он понимал, что сейчас не стоит встревать в новые конфликты с ним. Поэтому просто отводил взгляд на пол, нервно сжимая руки в кулаки. — Теперь, послушай меня, — всё так же грубо продолжал говорить Мэйсон, начиная закуривать ещё одну сигару. — Ты сделал кое-что неразумное - отпустил её. Теперь Эльза неизвестно где. С кем-то или одна. Жива или мертва. Теперь уж мы ничего не знаем. Ещё усугубил ситуацию своими словами. Дурочка любит тебя, а после таких слов, может случиться с ней всё, что угодно. — Но я тоже люблю её, — осмелился проронить свой голос Роберт. Подняв на мужчину свои глаза, парень нахмурил брови. Ведь, он сам не понимает, что эти чувства играют с ним злую шутку. — Так докажи это Эльзе, и я посмотрю, — уже более спокойно проговорил Мэйсон, выпуская сквозь губы сигаретный дым. — Найди Эльзу и привези её сюда. У тебя не так много времени. Желательно, чтобы ты нашёл её, как можно быстрее. Роберт продолжал хмуро смотреть на мужчину, явно показывая всем своим видом, как ненавидел его всем сердцем. Прикрыв глаза на несколько секунд, парень сделал глубокий вдох. Он резко встал с кожаного кресла и пулей помчался к выходу. Время пошло.

***

Солнце. Впервые за месяц на небе блеснуло яркое солнце, лучи которого попадали на бледную кожу девушки, приятно согревая её своим теплом. Эльза немного нахмурилась, убирая с лица несколько прядей своих волос, что щекотали кожу. Непривычно просыпаться не в своей кровати, в другом доме, в совсем иной комнате. Казалось бы, будто не с ней это всё произошло. Всего лишь страшный сон. Да, наяву. Эльза открыла глаза, из которых не так давно рекой бежали слёзы. Они сами закрывались, казались слишком тяжёлыми, потому что девушка почти не спала всю ночь. Но сама она не хотела спать, поэтому говорила самой себе, что пора вставать, как бы не было тяжело. Она практически ничего не помнила. Голова находилась, как в тумане. Лишь несколько коротких эпизодов из того вечера мельком проявлялись в её памяти, а остальные детали стёрлись. Может, это и хорошо. Чем раньше Эльза сможет забыть об этой истории, тем лучше для неё самой. Немного открыв свои глаза, Эльза села на край кровати, прикрыв лицо руками, пытаясь проснуться, не получалось. Голова болела. Ушибы, царапины, синяки на ногах и руках давали знать и боли не меньше. Всё-таки попытавшись встать, Эльза почувствовала, как начинает идти кругом голова и всё вокруг плыть. Пришлось схватиться за спинку стула, чтобы удержаться на ногах. Пугает то, что ноги уже не держат. Посмотрев на высокий, деревянный стол, Эльза увидела стопку аккуратно сложенных вещей, которую ей оставила Мара. Медленными шагами Эльза смогла добраться до вещей. Всего-то синие джинсы, майка, свитер. Вроде бы ничего такого нет. Но само понимание того, что ради тебя постарались, попытались проявить заботу... Вдруг нагоняло на лицо улыбку. Переодевшись, Эльза посмотрела на себя в зеркало, что было закреплено на дверце шкафа, практически во весь её рост. Что же она сделала с собой? Синяки под глазами, да и немало по всему телу. Царапины с закопченной кровью. Запястья рук были покрыты шрамами от когда-то старых попыток забыть обиды. Это ведь было сделано не за день, не за два. Почти вся жизнь, начиная с той самой потери. Сейчас же ладошка проскользнула по животу, который уже начинает немного расти, и, смотря на себя в зеркало, девушка начинает медленно его гладить. Страшно. Страшно представить, что будет ждёт её ребёнка в будущем. Нам будущее совсем неизвестно. Капля вины перед малышом вдруг просочилась в её душе. Может, зря она отказалась, всё равно ему не будет с ней хорошо, подумала она в один момент. Но всё также девушка говорила "нет" таким странным мыслям, что непонятно откуда взялись в её голове. Накинув сверху большую вязаную кофту, которая оказалась очень удобной и тёплой. Было прохладно в доме. Эльза пошла на кухню, чтобы увидеться с Марой. Пробыв здесь несколько часов в почти нормальном состоянии, девушка смогла немного сориентироваться в доме женщины. Но уж точно могла предположить, где находилась кухня. Выйдя из комнатки, где она спала, Эльза пошла по короткому коридору, который кончался на чуть приоткрытой двери. Подойдя ближе к той самой двери, Эльза вдруг остановилась, услышав знакомые голоса. Спиной девушка прислонилась к стенке, начала смотреть на шкаф с полками, на которых было много старых вещей, больше всего старых шкатулок. И просто немного прислушалась. Эльза опять услышала эти голоса, которые казались ей смутно знакомыми. Девушка задержала дыхание, вслушиваясь в каждое слово: — И сколько она спит? — прохрипел женский голос, неужели. Астрид. Этот голос было трудно не отгадать, ведь её сестра всегда говорила с какой-то грубостью, и сейчас. Странный вопрос. Хотя, теперь Эльза сама задалась им, ведь было ощущение, что спала она не по восьмичасовой норме, явно больше. Не ломило бы всё тело, голова бы не так сильно болела и не хотелось снова спать. Это были знакомые ей чувства. — Двое суток, скоро пойдут третьи, — ответила нетерпеливой девушке Мара своим мелодичным и спокойным голосом, что заставлял мелкую дрожь пройтись по всему хрупкому телу. Почти трое суток Эльза пролежала в постели и спала мёртвым сном. Это казалось не таким страшным явлением, тем более после всего происходящего с ней. Или было такое непонятное состояние, или Эльза и вправду немного успокоилась. На сердце осталась тревога, но она не так сильно билась, как было не так давно. Страх оставался лишь в том, что смогут ли её найти, ведь этого она хотела меньше всего. Девушка решилась начать свою новую жизнь, а их поиски могут помешать. — Что-то мне это не нравится, так долго спать. Вообще, она там жива? — Астрид продолжала беспокоиться за свою сестру, которую не видела достаточно давно, чтобы по самое горло соскучиться и забыть сам образ, помня лишь некоторые детали. Эльза невольно улыбнулась, понимая, как сильно сестра волнуется за неё, несмотря на то, что семьи были в крупной ссоре. Это девушка вспоминала уже без улыбки. Так неприятно хранить в своей памяти минуты страшного скандала между двумя братьями, которые непонятно что не поделили. Хотелось стереть это из памяти, впрочем, как и многое другое, что было противным лишь при одном малейшем упоминании. Оставить бы только хорошее и не знать этих отчаянных мук. — Ей нужны силы, после всей этой не самой приятной истории, — вновь заговорила Мара, — К тому же, сейчас не в том положении, чтобы волноваться и нарушать режим. Послышался тяжёлый вздох Астрид. Иногда её становится очень жалко, пусть она не любит, когда к ней проявляют жалость. Девушка привыкла быть сильной и справляться со всем сама, чтобы это ни было, моральная или физическая боль. Она всегда находила силы, с самого детства. Из-за этого Эльза частенько завидовала белой завистью. Глубокий вдох... Эльза посмотрела на свои бледные руки, которые понемногу начали потеть, потому что волна волнения окатила девушку с головой. Она ведь даже не понимает, почему она так сильно волнуется. Может, потому что увидит свою сестру спустя несколько долгих лет. А может, просто потому что боялась открыть эту дверь и зайти. Ох, была она хоть чуточку смелее, то может смогла бы избежать страшных последствий. Тонкие пальцы сами потянулись к ручке двери, немного её отворяя. Девушка показалась в дверном проёме, из-за чего все трое обратили на неё внимание. Эльза невольно сжалась внутри от непонимания, что ей делать дальше. За столом сидели немного уставшая Астрид, что смотрела в дно стакана с каким-то напитком, и Мара, перебирающая в пучках какие-то травы. Недалеко от них у чуть приоткрытого окна погруженный в телефон сидел Иккинг, вдыхая сигаретный дым. Все разом взглянули на девушку. Видимо, дверная петель слишком громко скрипнула. Эльза замерла на месте, не в силах сделать и шага ни вперёд, ни назад. Серо-голубые глаза устремились на пол, туда, где не было видно других взглядом. Почему она такая... Такая... Такая закрытая, испуганная, отделенная от всех? Сейчас она боится поднять глаза на сестру, а что будет ждать потом? Полная изоляция от всего мира? Нет, так нельзя. Падать, тонуть, умирать, но смотреть всегда вперёд, не прятаться. Эльза не понимала, что такое резкое решение может слишком много поменять и не в лучшую сторону. Набрав в лёгкие побольше кислорода, Эльза подняла свой взгляд, смело направляя его на Астрид, которая кинулась к девушке в объятия. Объятья. А ведь раньше она никогда не любила этого, говорила, что смысла в этом не видит. Сейчас же обнимает так крепко, что кислорода в лёгких практически не хватает. В глазах неприятно зашипело от наступающих слёз, к горлу подошёл неприятный комок. Сознание сопротивлялось, совершенно не получалось поверить в это, сказать себе, что, да, сейчас это происходит именно с тобой, это не сон. Это реальность, которая так давно погибла прямо на глазах, вновь очутилась рядом с ней. Тишина резала слух, напрягала её ещё сильнее. Но молчание всего-то давало возможность насладиться присутствием последнего родного человека, который остался у Эльзы, ощутить эту ценность, когда люди дорожат друг другом. В груди вдруг стало тепло. Отстранившись, Астрид держала сестру за руку, не проронив и слова, смотрела в серо-голубые глаза, удивляясь их красоте. На тонких губах Эльзы появилась милая улыбка, когда она наклонила голову чуть левее, рассматривая родные черты лица. Из транса обоих вывел тихий кашель Иккинга, который с интересом наблюдал за ними, как и Мара. Оба замерли, смотря на счастливые лица девушек, как горели их почти похожего цвета глаза. Чем-то они были похожи, а чем-то всё же сильно отличались. Начиная с характера, а заканчивая внешним видом, они различались. Но всё же схожесть была, и не маленькая. Всё-таки сёстры. — Как ты себя чувствуешь, Эльза? — спросила Мара, продолжая перебирать свои травы, она безотрывно смотрела на свою работу. Женщина точно знала, что делала, как правильно их различать, убирать. Будто занималась этим не один год, а практически всю жизнь. Пальцы умело впутывались с ниткой, завязывая очередной узелок, что будет удерживать все травы вместе. — Неплохо, спасибо, — продолжала улыбаться Эльза, отвечая ей, кратко кивнула головой. Казалось, что со всей силы захватило дух. И непонятно это чувство, будто бы девушка... Счастлива? Давно в груди не было этой тёплой волны, что погружало её с головой, заставляло запомнить эти тёплые моменты этой жизни, которая, как считала Эльза, выдалась несчастной. Обычно другая волна тащила её на дно, заставляла тонуть в море собственных слёз. Но Эльзе везло. Она всегда всплывала, не давая морской пучине поглотить её, забрать себе. Недавно девушка чуть не поддалась, когда сломалась перед Мэйсоном. Теперь всё позади, пора находить свой берег. — Не думала, что ты так изменишься. До неузнаваемости, — на одном дыхании произнесла Астрид, окинув взглядом сестру. Эльза улыбнулась ещё шире, будто усмехаясь этой неловкости, которую пыталась преодолеть в себе Астрид. — Время беспощадно, оно меняет всех, — ответила Эльза, удивляясь своим словам и мыслям. Так спокойно сказаны эти слова, будто она повторяла их каждый день, каждый час по расписанию, так привычно. Астрид лишь грустно взглянула на Иккинга, находясь в недоумении, на что девушка лишь усмехнулась.

***

Быстро пролетел целый час. Все шестьдесят минут они сидели в тёплой кухне, разговаривая обо всём, что только приходило на ум за чашкой необычного на вкус чая. Разговаривали обо всём. Кроме тех самых событий, видимо, никто не хотел лишний раз напоминать Эльзе об этом. Девушка была даже рада, что не затронули эту неприятную тему, не травмировали, поберегли. Снова тёплое чувство мурашками пробежалось по всему телу, что заставляло губы немного растянуться в милой улыбке. По лицу Иккинга было видно, что он рад за девушку. Эльза ему нравилась, но совсем не как девушка, а что-то совсем другое. Будто она для него сестра. Не важно, родная или нет. Хотелось стоять за неё горой, защищая хрупкую девочку от многочисленных проблем. На самом деле, хотелось называть её своей маленькой сестричкой, просто потому что подсказывает так сердце, говорит, за неё должен быть в ответе именно он. И сквозь все сопротивления, Иккинг поддается и слушается самого себя. Эльза решила отойти в отданную ей комнату, с ней же пошла Астрид, в ожидании поскорее поговорить с сестрой наедине. Спичка громко чиркнула, и комната залилась тусклым светом небольшой свечки, стоящей на столе. Несмотря на то, что свеча горела достаточно ярко, всё равно в комнате был мрак. Лицо Эльзы горело под желтыми лучами огня, а в глазах виднелись драгоценные камни, отражающие от огня. За окном было уже темно. Девушке начинает казаться, что она живёт из ночи в ночь, а день проходит слишком незаметно, в разницу одной минуты. — Эльза, — робко произнесла это имя Астрид, из-за чего Эльза заметно вздрогнула. Девушка собиралась с мыслями перед разговором со своей сестрой, будто бы это должен быть очень серьёзный разговор. — Да? — повернула голову к ней Эльза, закрывая тёмной тканью небольшое окно. Она заметно напряглась, ожидая ответа. — Ты правда хочешь остаться здесь? Может, ты поедешь с нами в город, я уверена, мой отец сможет тебя принять, — переживая, Астрид немного отрывала слова, делая между ними недолгую паузу. Она хотела помочь сестре, искренне желая этого. Вот только, согласится ли Эльза. — Я... — начала говорить та, но остановилась, задумавшись. Стоило ли было сбегать из джунглей бетонных стен, чтобы спустя короткий срок вновь вернуться туда? Эльза немного нахмурила брови, не зная, как ответить. Ей не хотелось уезжать отсюда, тем более её дядя не сможет принять девушку, как много лет назад не смог приютить сироту, ведь тогда ещё в маленькой девочке проснулась обида. — Астрид, я очень ценю твою заботу. Но я не смогу уже уехать отсюда. За такой короткий срок я поняла, что пока моё место здесь, как и моего ребёнка. Тем более, я не хочу новых конфликтов с твоим отцом. Не хочу попадаться всем на глаза, чтобы все смеялись, тыкали пальцем, говоря, какой позор. И, не думаю, что Мэйсон просто так всё это оставит. Он будет искать меня. А я хочу уберечь своего ребёнка от всех, понимаешь? — Да, — кивнула головой Астрид, поджав чуть пухлые губки. — Я и Иккинг всегда рядом, всего лишь позвони, и мы всегда будем готовы оказаться рядом и помочь. — Спасибо, — улыбка вновь оказалась на её лице, но глаза больше отражали задумчивость. Отвернувшись к окну, Эльза смотрела на восходящую луну, бледный свет которой освещал широкую дорогу, кроны деревьев, даже попадал на чуть румяные щечки Эльзы. Она отвернулась к окну, потому что не хотела, чтобы сестра видела, как плачут её глаза. Сейчас они просто грустно смотрят в даль, но стоит только двери закрыться, как тут же из серо-голубых глаз дорожками вниз потекут слёзы. Никто не увидит её боль, что убивает её изнутри. Все видят лишь улыбку, которая не всегда искренняя, а в глазах ничего не видят. Может, она слишком хорошо скрывает это? Но её глаза плачут. Каждую минуту, которые сливаются в часы, её глаза беспрерывно плачут даже без слёз. Нужно время, чтобы забыть. Чтобы её глаза вновь горели ярким огнём.