Прости меня, моя любовь

В мрачной холодной комнате еле слышно раздавались женские всхлипы. Молодая женщина, сжав в кулаках простынь, пыталась заглушить свою душевную боль, уткнувшись в подушку. Три её младших сыночка спали крепким сном за стенкой. Которую ночь подряд госпожа не спит, коротая часы мыслями о муже, о её встречах, о несправедливости судьбы и о дальнейшей жизни её юных детишек. Ещё ни разу дети падишаха мира не видели плачущей мать. Не увидят и впредь. Как бы не было тяжело султанше, она с гордо поднятой головой выходила из трудных ситуаций, расчетливо обдумывая каждый свой шаг, оставаясь холодной к врагам. Такой видели Хюррем её дети, слуги, султанская семья. Но с наступлением ночи, оставшись наедине с подушкой, из больших голубых глаз Хасеки лились горькие слёзы. Последние события сильно истерзали госпожу. Вытащив персидскую шпионку из постели мужа и отправив её на родину, Хюррем обрела покой, однако длился он не долго. В этой кропотливой работе ей помогал подобранный где-то верным Сюмбюлем бывший янычар Мурад ага, в своё время выведывающий информацию о вражеской династии. Тридцатилетний мускулистый мужчина стал для султанши не только слугой, но и другом. Как отмечала сама Хюррем, с этим человеком было интересно разговаривать не только о свершении планов госпожи, но и о духовных произведениях, музыке, истории. День за днём ага искал повод для новой встречи с Хюррем. Который раз тайно встретившись вечером в дворцовом парке, раб вглядывался в прекрасные очи своей хозяйки. Та забывала обо всём. Чем чаще они встречались, тем тяжелее было вынести разлуку перед новой встречей. Для супруги властелина мира стало частью жизни слышать хриплые нотки его голоса, без этого она уже не могла. Этот мужчина стал сильным опиумом, она нуждалась в нём всё больше и больше.

***

Через шторы в покоях Хюррем султан начали проходить лучики солнца, пока ещё слабые в силу времени года. Весна… Пора любви… Задремавшую после бессонной ночи госпожу разбудила трель щегла. Лениво открыв глаза, супруга падишаха приподнялась, подложила под спину подушек, облокотилась и ещё сонным голосом позвала Сюмбюля. Невысокий темноглазый евнух султанского гарема влетел в покои и выпалил: —Госпожа моя, доброе утро! Вы желали меня видеть? —Какие дела ждут сегодня? В гареме проблем нет? —Афифе хатун сегодня собиралась предоставить вам отчёт о тратах на нужды гарема, но если сегодня вы не желаете ознакомится, я могу сказать Афифе ха… —Не стоит. Я всё посмотрю. Ты лучше скажи, письмо мне не передавали? —Была небольшая записка, султанша. Однако… — ага запнулся и не мог выдавить из себя ни слова. —Однако что? Не томи, Сюмбюль! —Госпожа… —Я тебя на корм собакам пущу, не молчи! —Т-ту записку, что передали вам, я… Я потерял её… Хюррем вскочила с кровати и подбежала к растерянному рабу. —Ты хоть понимаешь, что ты говоришь? —Госпожа, я искал это письмо везде. Его нет… —Да будь ты проклят, его перехватили! Мне нужно, чтобы ты ещё раз обошёл каждый угол этого дворца. Делай, что хочешь, письмо должно быть у меня. —Я вас понял, султанша, — медленно произнес растерянный евнух. —С глаз моих долгой. И позови Назлы. —Как прикажете, госпожа. Ага поклонился и побыстрее покинул покои хозяйки. «Смеющаяся госпожа» не сумела собладать с эмоциями, и в порыве гнева полетел столик, следом за ним по покоями разлетелись книги. Наконец явилась Назлы. Молодая девушка обомлела от увиденного и в испуге отошла подальше от разозлённой Хасеки. Увидев ошарашенную служанку, Хюррем смягчилась, присела на одну из подушек и севшим от криков голосом сказала: —Готовь мне платье, надо привести себя в порядок. И позови сюда рабынь, пусть уберут здесь всё. Нельзя оставлять покои в таком состоянии. Я не разбудила детей? —Нет, госпожа, шехзаде ещё спят. Однако, я уже была у Михримах султан. Она собиралась навестить с утра Эсмахан султан. —Пусть едет. Выполняй, что я тебе сказала. —С вашего позволения, — хатун поклонилась и оставила госпожу на время в одиночестве.

***

—Повелитель, Ибрагим паша пожаловал. —Проси, — падишах Мира поднял взгляд на вошедшего в его покои стражника. Великий визирь миновал стражу и прошёл в главные покои. Ибрагим поклонился и начал разговор: —Господин, доброго утра вам. —И тебе, Ибрагим. Что привело тебя в столь ранний час? —Повелитель, мне… Мне кое-что сообщили. Речь о вашей супруге.