Прости меня, моя любовь

—Повелитель, Ибрагим паша пожаловал. —Проси, — падишах Мира поднял взгляд на вошедшего в его покои стражника. Великий визирь миновал стражу и прошёл в главные покои. Ибрагим поклонился и начал разговор: — Господин, доброго вам утра! —И тебе, Ибрагим. Что привело тебя в столь ранний час? — поинтересовался Сулейман. —Повелитель, мне… Мне кое-что сообщили. Речь о вашей супруге. —И что же ты мне хочешь такого рассказать? —Сегодня мне передали письмо. В нём было написано, что некий молодой человек жаждет встречи с султаншей на «том же самом месте». Повелитель, я не могу точно ничего утвержда… —Ибрагим, — похлопал визиря по плечу падишах, — не забивай себе голову и занимайся государственными делами. Хюррем хочет построить благотворительный комплекс, мы с ней это уже обсуждали. Она сама лично ищет людей и хочет с ними поговорить. Видимо, это кто-то из них. Прежде, чем что-то мне докладывать, тем более о моей семье, проверяй достоверность информации. —Прошу прощения, государь. Я подумал, что вам стоит это знать. В следующий раз буду осмотрительней. —Если это всё, то можешь идти.

***

Назлы хатун в окружении пяти служанок зашла в покои Хюррем султан. Она помогала султанше одеться в красивое статное фиолетовое платье, уложила ей волосы, в то время, как рабыни убирали погром, оставленный управляющей гаремом. Когда весь декор покоев султанской жены был восстановлен на свои места, девушки покинули комнату, оставив Назлы с Хюррем наедине. Выполнив свою работу, служанка собралась уходить, но к ней обратилась Хюррем: —Пусть придет Сюмбюль. Скажи ему, чтобы бросал, пустое это всё. Уже ничего не исправишь. —Простите моё любопытство, госпожа. Но что Сюмбюль ага уже не может исправить? —Делай, что велено, — недовольно произнесла рыжеволосая женщина.

***

Сумерки опускались на Стамбул. В воздухе то и дело мелькали капельки весеннего дождя. Сильный порыв ветра распахнул дубовые двери, ведущие с балкона в покои. Хасеки сидела в ожидании, одетая в невзрачную уличную накидку. Временами её передёргивало от приятного ощущения скорой встречи. Раздался громкий стук в дверь, и в комнату прошёл Сюмбюль ага. Он сообщил своей госпоже, что всё готово, и они могут отправляться в путь. Женщина резко встала и помчалась к выходу, следом за ней — её верный спутник. По приказу Хюррем, все ходы дворца должны быть, на сколько это возможно, лишены людских душ, дабы не привлекать лишнего внимания к резкому отъезду жены султана, тем более ближе к ночи. Они шли по длинным коридорам дворца Топкапы. На стенах мелькали тени, в факелах играл огонь, еле освещая путь поздним гостям. Две фигуры миновали выход. Карета была уже подана, и спутник госпожи помог Хюррем забраться в неё. Ехать пришлось не долго. Повозка остановилась у небольшого дома. Не дождавшись Сюмбюля, Хюррем сама вылетела из кареты, направляясь к домику. Ага заплатил кучерам за молчание и отпустил их, сам же остался дожидаться хозяйку на этом месте. Накинув на голову капюшон, Хюррем бросилась к заветному поместью. В темноте она не заметила человеческую фигуру, стоявшую на углу дома. Поднявшись по старому дряхлому крыльцу, госпожа постучалась в двери. Порыв ветра… Человек стоял уже сзади и прямо над ухом султанши прошептал: —Вы не можете себе представить, как я вас ждал. Дёрнувшись от неожиданности, рыжеволосая госпожа обернулась и увидела его… Радостная искрянняя улыбка украсила лица обоих и даже в сумерках можно было чётко увидеть, как загорелись от счастья глаза султанши. Казалось, это мгновение вечно. Влюбленные не могли оторвать взгляда друг от друга. Наконец, Мурад ага взял нежную руку чужой жены и поцеловал её. —Госпожа, я сбился со счета, не могу назвать количество дней, прошедших с нашей последней встречи. Не верю, что снова вас вижу. Это похоже на сон, но если это так, то я не хочу просыпаться. Хюррем провела своей левой рукой по заросшей густой бородой щеке возлюбленного. —Я сама не могу в это поверить. Сколько слёз было выплакано, я так боялась, что-то наше свидание было последним. Я… —Прекраснейшая моя госпожа, я не могу позволить, чтобы эти прелестные глаза плакали из-за меня. Мне бы очень хотелось, чтобы на вашем личике была только улыбка. —Мурад, я… Мне очень сложно это сказать, но…

***

—Стража! Ещё мальчишка, но уже оберегавший султанские покои, вошёл в комнату властелина Мира. —Слушаю, повелитель. —Пусть придёт Хюррем султан. Я желаю её видеть.