"Интересное положение"

— Мисс Грейнджер, просыпайтесь… Гермиона приоткрыла левый глаз, тут же зажмурившись от яркого света больничной лампы. Первое, что она ощутила — это ноющую боль в костях. — Наконец-то, — вздохнула мадам Помфри. — Я думала, вы не придете в себя до завтрашнего дня. Гермионе сложно было говорить, она молча смотрела на Поппи, пытаясь понять, что происходит. Помфри протянула лекарство с резким травяным запахом. — Выпейте, мисс. Это немного приведет вас в чувство. Грейнджер с трудом открыла рот, почувствовав отвратительный вкус. Да, это действительно взбодрило хуже некуда. Мадам Помфри улыбнулась и заботливо ощупала лоб девушки. — Небольшая температура, — пробормотала она. — Мисс Грейнджер, вам нужно восстановиться, насколько это возможно, потому что скоро к вам придет директор Макгонагалл. Пазлы изо всех сил сходились в голове Гермионы, но так и не смогли. — Д-директор… Макгонагалл??? — хрипло переспросила она. Поппи подскочила: — Чудесно! Вы заговорили! Набирайтесь сил, я вас оставлю ненадолго. Сил гриффиндорки хватало только на то, чтобы осмотреть палату. Абсолютно белая, и эта белизна только сильнее давила на мозг. Девушка увидела рядом с собой крошечный выключатель лампочки, до которого чисто физически не могла дотянуться. Единственное, что она смогла усвоить: она в больнице, и Макгонагалл — директор. Хотя бы приблизительных причин, почему это могло случиться, она не смогла найти. Еле протянув слабую руку к выключателю, девушка бросила последние усилия на то, чтобы нажать на кнопку. — Мисс Грейнджер? Снова мерзкий свет в глаза. Гермиона увидела Минерву Макгонагалл, сидевшую на стуле возле кровати девушки. Она была во всем черном, и Гермиона тут же отметила, что она постарела лет на пять. Сложенные на коленях руки Макгонагалл с огромным рубиновым перстнем на пальце были усеяны морщинами. — Простите, что пришлось вас разбудить, — строго, но тепло проговорила Минерва. — Но мне было необходимо побеседовать с вами, как только вы придете в чувство. — Хорошо, профессор, — прошептала Гермиона. У нее было очень плохое предчувствие. Макгонагалл внимательно посмотрела на девушку: лицо Гермионы было по-настоящему изможденным. Кофейные глаза потускнели, а на белках Макгонагалл смогла даже на расстоянии увидеть полопавшиеся сосуды. Щеки девушки впали, от них не осталось ничего прежнего, кроме легкой россыпи веснушек. Прежде алые губы Гермионы тоже потеряли свой цвет и пестрили маленькими трещинками. Единственное, что болезнь не смогла отнять у гриффиндорки — это веер золотисто-каштановых кудрей, красиво лежащий на белой больничной подушке. — Мисс Грейнджер, — внимательно начала она, — после Битвы за Хогвартс в нашей школе произошло много трагедий. Сейчас мы изо всех сил пытаемся восстановить школу и привести в порядок всех пострадавших, кто сражался за нас. Вы не одна такая, к моему великому сожалению. Хогвартс мрачен и разрушен, ведутся большие работы. Я пребываю на посту директора уже месяц… — А что стало со всеми? — гриффиндорка перебила ее от помутнения рассудка. — Воландеморт погиб… — Макгонагалл немного помолчала. — Семья Малфоев арестована в Мэноре, и в ближайшее время предстанет перед судом. Почти все остальные пожиратели отправлены в Азкабан, кроме профессора Снейпа. Он скрылся в неизвестном направлении. Гермиона приложила прохладные пальцы ко лбу, пытаясь осмыслить сказанное Минервой.  — А что с моими друзьями? — тихо спросила она. Минерва слегка поколебалась: — Фред Уизли, Римус Люпин и Нимфадора Тонкс погибли в Битве за Хогвартс. Гермиона вздрогнула, вспомнив добрую улыбку Римуса. Вдруг ее заколотило. — А Гарри и Рон? — тихо спросила она. — Джинни и Джордж? Макгонагалл нашла в себе силы улыбнуться: — С ними все в порядке. Семья Уизли сейчас в полном составе находится в Норе, поскольку родителям нужна помощь, а мистер Поттер помогает мне в восстановлении школы. Гермиона осмотрела белый потолок палаты. Ее действительно начинало тошнить от этого цвета. — Все же, хороших новостей больше, — задумчиво проговорила она. — О да, мисс Грейнджер. Мы смогли отстоять школу, — кивнула Минерва, но радости на ее лице совершенно не было. Минуту они молчали. Были слышны голоса где-то далеко за дверью, громко тикали часы. Макгонагалл медленно поднялась. — Мисс Грейнджер, я вас оставлю. Прошу, спите больше и не отказывайтесь от еды. Гермиона постаралась улыбнуться: — Не буду отказываться, директор. Ей всегда казалось, что никого, кроме Дамблдора она не сможет представить в этом амплуа, но оказалось, что Минерва Макгонагалл смотрелась весьма органично в роли директора, несмотря на абсолютно потухший взгляд.

***

Макгонагалл столкнулась с мадам Помфри в коридоре, и вид Поппи был весьма озабоченный. — То, что она пришла в себя — уже большая радость, — начала шептать Помфри. — Есть какие-то последствия? — спросила Макгонагалл. Поппи печально посмотрела на новоиспеченного директора и не знала, как начать. — Пройдемте в мой кабинет, — Макгонагалл все поняла. Она шла быстро, потому что скорее хотела услышать о состоянии мисс Грейнджер, а Поппи не знала, как подобрать слова. В этот раз ей действительно было боязно, хотя раньше приходилось ставить и не такие диагнозы. Минерва опустилась в огромное, мрачное, черное кресло, указав Поппи на гостевое напротив. — Я постою, директор. — Что с мисс Грейнджер? — Макгонагалл внимательно посмотрела на нее поверх очков. Поппи посмотрела в пол: — После битвы за Хогвартс у мисс Грейнджер случилось сильнейшее эмоциональное потрясение, и на фоне него пострадал женский фон. Макгонагалл нахмурила лоб: — Женский фон? — Да, — кивнула Поппи. — У нее случился сильнейший гормональный сбой. Максимально сильный, который может быть у женщины. — И все это из-за эмоционального потрясения? — Макгонагалл ничего не понимала. — Нет, директор. Я не точно выразилась. Ее доставили ко мне с сильнейшим нервным срывом. Она помнит о смертях ее друзей в битве? Минерва покачала головой: — Нет, только сейчас она спрашивала меня об этом. — До того, как мисс Грейнджер попала ко мне, она помнила все. И, во многом благодаря этому, у нее случился срыв. Плюс ко всему, бедная девочка, на нее тоже свалились напасти в виде этой проклятой битвы, — мадам Помфри нервно теребила края белого фартука. — А от состояния нервной системы зависит многое в организме человека, если не все. — И что же нам теперь делать? — всплеснула руками Макгонагалл. — Это очень странно прозвучит, директор, — откликнулась Поппи, — но учитывая особенности организма мисс Грейнджер, ее нынешнего состояния нервной системы, результатов всех исследований, выход только один. Макгонагалл напряженно выжидала, сверля Поппи взглядом. — Магическая беременность. — Нет. Макгонагалл тут же встала со стула: — Это исключено, Поппи, — твердо сказала она. — Это просто противоестественно, не то, что несправедливо. — В чем же проблема, директор? Если это единственный выход. — В том, что ей восемнадцать лет. Она — сущий ребенок, и эти явления у нее должны происходить, как у любой нормальной женщины, а не по чудовищным вынужденным мерам. Мадам Помфри слегка улыбнулась: — Ну, я не вижу здесь ничего чудовищного. Речь, все-таки, идет о ребенке, директор. А как у любой «нормальной женщины» у нее не выйдет, если вы говорите о магловской системе беременности и родов. Она не сможет выносить ребенка без моего присмотра. А я, подручными средствами и магическими методами лечения, сделаю все, чтобы этот малыш первоначально вырос в утробе матери. Макгонагалл снова села, уткнув лицо в сухие ладони: — Я отказываюсь это осмысливать.… Неужели нет ни одного иного выхода? — На восстановление уйдут месяцы, если не год. Все это время, ни на какую жизненную силу, активность и энергию юная мисс Грейнджер не сможет рассчитывать. После курса восстановления гормонов начнется курс восстановления иммунитета, и мы никогда не выберемся из этого круга, директор. В то время как магическая беременность принесет плоды с первого месяца. Макгонагалл отняла лицо от рук и посмотрела на мадам Помфри: — Поппи, — она называла ее по имени, когда ситуация была патовая, — вы абсолютно уверены в том, что сейчас говорите? Поппи кивнула: — Как никогда прежде. Макгонагалл медленно постукивала костяшками пальцев по деревянному столу в такт большим настенным часам. Она пыталась навести порядок в своей голове, в своем воображении. Помфри молча выжидала ее ответа. — Итак? — наконец, изрекла Макгонагалл. — Я так понимаю, что времени на обдумывание этой ситуации у меня нет. Пишем письмо мистеру Уизли? — она странно посмотрела на Поппи. — Мол, заскочите, пожалуйста, у нас тут такая ситуация, мы не займем много вашего времени. Поппи снова опустила глаза. — Что на этот раз? — Минерва чувствовала, что она на грани. — Я думаю, не лучшая идея с мистером Уизли. Когда мисс Грейнджер привезли ко мне, его не было рядом. Присутствовал только мистер Поттер, который сказал, что Рональд уехал домой, не беспокоясь о состоянии подруги. Минерва развела руками: — Поппи, но мы не можем обвинять его за это. Он потерял брата, в конце концов… — Да, директор, но мисс Грейнджер находится в болезненном состоянии в моей палате порядка нескольких недель, и за все это время он даже не написал письмо. Поэтому, не думаю, что наша просьба будет уместна. — Мне кажется, я сейчас сойду с ума, — Макгонагалл снова встала и начала метаться из угла в угол. — Мистер Уизли не мог не поинтересоваться мисс Грейнджер за все это время! Их, кажется, давно связывают симпатии! Мадам Помфри пожала плечами: — Я говорю то, что я знаю, директор. — Может у него тоже что-то сломалось в психике, — Минерва вновь опустилась в кресло и помассировала напряженные виски. — Бедные дети. Иногда мне кажется, что мы никогда не освободимся от последствий этой битвы. Мадам Помфри улыбнулась: — Я уверена, что все будет хорошо. Макгонагалл внимательно посмотрела на нее и отняла руки от головы. — Ладно, Поппи. Это все сантименты. Дай мне время обдумать то, что ты сказала. Хотя бы ночь. — Безусловно.

***

— Мисс Грейнджер, чего бы вы сейчас хотели? — Поппи крутилась вокруг девушки с медикаментами. Гермиона лежала на постели, наблюдая за быстрыми и четкими движениями мадам Помфри. Ей не становилось лучше. Она чувствовала, как пыль Хогвартса оседает на ее легких даже в больничной палате. — Я хочу на свежий воздух, мадам, — тихо проговорила она. В этот момент в палату вошел Гарри с корзинкой сладостей. Мадам Помфри улыбнулась ему: — Мистер Поттер, я оставлю вас на несколько минут. У мисс Грейнджер начинаются процедуры. — Хорошо, мадам Помфри, — Гарри слегка поклонился ей и присел на постель гриффиндорки. Гермиона тут же протянула ему ослабшие пальцы, которые Гарри крепко сжал. Они были холодные. Девушку бросало то в жар, то в холод. — Я до сих пор до конца не понимаю, что произошло, Гарри, — начала Гермиона. — Такое ощущение, что все случилось не со мной. Поттер внимательно смотрел на бледное лицо подруги. Ее взгляд был прозрачным и неживым, она походила, скорее, на восковую куклу. Лишь только волосы выдавали прежнюю Грейнджер, и ее легкие прикосновения. — Самое страшное мы уже пережили. Осталось только реабилитироваться. — С Роном все хорошо? — спросила Гермиона. — Он интересовался обо мне? Гарри не смог ответить сразу. Уизли не интересовался Грейнджер. Не писал Гарри. Он будто выпал из реальности. Гарри мог списать это на семейную трагедию, но их отношения с Джинни совершенно не изменились. Та интересовалась новостями каждый день и обещала приехать, как только дома все уладится. Поэтому делать поблажки Рону не было смысла, тем более, он, вроде как, питал чувства к Гермионе, в чем теперь Гарри очень сомневался. Поттер не умел врать, тем более, Гермионе, которая всегда видела его насквозь. Как и Уизли. Он растерянно пожал плечами и признался: — От него нет вестей. Гермиона многозначительно кивнула: — А Джинни? — Джинни пишет. Даже Молли написала один раз. Гермиона ничего не чувствовала. Ей было достаточно боли, чтобы не притягивать еще одну. — Думаешь, с Роном что-то серьезное? — выдавила из себя она. — Я не знаю, Герми. Сейчас, это не первое, о чем нам стоит думать. Поправляйся скорее, я тебя прошу, — Гарри протянул девушке шоколадную лягушку. Она улыбнулась и тут же раскрыла ее. Прыгунья в считанные секунды скрылась в форточке. — Кто бы сомневался, — усмехнулась Гермиона, развернув карточку. С картонной бумаги на нее грозно смотрел Северус Снейп.