"Интересное положение"

Минерва Макгонагалл рывком сняла черную ткань с огромного портрета Альбуса Дамблдора. Он смотрел на нее с иронией и добродушной ухмылкой. — Тебе тяжело, Минерва, я знаю, — изрек он вместо приветствия. — Альбус, иногда мне кажется, что я на грани все бросить. Но я не прощу себе, если сделаю это. — Фактически, мы в безопасности, — голос Дамблдора был успокаивающим. — У нас получилась неприятная ситуация с мисс Грейнджер, — медленно начала Минерва, не глядя директору в глаза. — Можешь не продолжать, я знаю, — снова улыбнулся Альбус. Макгонагалл посмотрела на него странным взглядом. — Я вижу и слышу больше, чем ты думаешь, — усмехнулся он. - Безусловно, не всегда, но в этот раз. — Этому я совершенно не удивлена, — Макгонагалл попыталась изобразить улыбку. — Минерва, взбодрись. Ты — самая сильная женщина из всех, кого я встречал. И ты тоже это знаешь. Макгонагалл сняла шляпу, поправив идеально ровный пучок седых волос. — Максимум, что ты можешь, Альбус — это дать совет. За ним я и пришла. — Я знаю, — Дамблдор немного помолчал. — Неподалеку от Хогвартса есть заколдованная Цветочная долина. О ней практически никто не знает. Доступ имеют лишь проверенные профессора Хогвартса и те ученики, которых они лично пустят туда. Гермионе Грейнджер вход открыт автоматически, и она непременно должна побывать там перед важной процедурой. От пребывания в Хогвартсе лучше ей не станет. Необходима полная модернизация школы, уничтожение остатков Битвы. Никаких напоминаний, Минерва. У нее, все-таки, был нервный срыв… — Я знаю, Альбус, — перебила Макгонагалл. — То есть ты поддерживаешь эту процедуру? Дамблдор усмехнулся: — Безусловно! Это спасет ее во всех смыслах. Минерва потерла напряженный лоб: — Мистер Уизли, Альбус. Он полностью исчез из нашей жизни. Он не интересовался мисс Грейнджер. Он просто пропал. Поэтому ситуация медленно заходит в тупик. В глазах Дамблдора появились блестящие хитринки: — У нас есть другой вариант, Минерва. Не менее достойный. Макгонагалл вопросительно посмотрела на него, готовясь к самому худшему. Дамблдор был неподвижен на портрете. Лишь взгляд его бегал по остолбеневшей Минерве. — Знаешь, я всегда хотел, чтобы у Северуса был ребенок… — Нет, Альбус. Макгонагалл вскочила, чувствуя, как внутри нее что-то резкими толчками поднимается и опускается от волнения. Очевидно, это были сгустки ее последних нервов.  — У нас был большой и серьезный разговор по этому поводу. Я не помню, чтобы когда-то еще так настаивал, Минерва. — Альбус… — ахнула Макгонагалл. — Да. Звучит немного дико, а представляется еще хуже, но это реалии, моя дорогая. Минерва присела обратно, сжимая холодные кулаки. — Что было дальше? Дамблдор улыбнулся. Улыбка, немного хитрая, но самая добродушная, не покидала его практически весь разговор. — Я долго уговаривал, и Северус согласился. Я бы не сказал, что это было давно, Минерва. Это произошло с началом моих проблем со здоровьем. Северус боялся за меня, и я решил сыграть на этом. Не очень красиво… — Зачем, Альбус? — протянула Макгонагалл. — Это совершенно не твое. — Знаю, — кивнул Дамблдор и замолчал на минуту. Минерва не спрашивала ни о чем, уронив голову на руки и вновь пытаясь осмыслить услышанное. — Я люблю Северуса, — наконец-то изрек Дамблдор уже без улыбки спокойным, но строгим голосом. — Я бы хотел, чтобы у меня был такой сын. И я знаю его, Минни. Я знаю, как он хотел детей. Я применил нужные слова, сказал, что не обязываю его к моментальным действиям. Просто нужно сработать "на всякий случай", и он только лишь сдал анализ. Макгонагалл вскинула голову. Ее взгляд впился в теплый портрет директора. Она знала Снейпа и тоже воспринимала его не то, чтобы как ребенка, но как человека, развитие и становление которого она пронесла через свою жизнь. Она дорожила мрачным профессором, и да, тоже любила его в глубине души. Но надо признать, Альбусу было известно намного больше, и даже не по воле Снейпа. — Но съедающая его любовь помешала осуществить желание, — продолжил Дамблдор. — Съедающая? — Минерва знала о чувствах Снейпа к Лили в общих чертах. — Минни, дарить свою любовь надо тому, кто сможет подарить ее в ответ. И как жаль, что редко в нашем странном мире встречаются такие чудесные совпадения. Но это подписано всеми законами — природными, божественными, магическими: любовь должна быть взаимна. Ты ведь согласна со мной, дорогая? — Макгонагалл кивнула. Дамблдор снова позволил себе теплую усмешку. — Лили заслуживает самой светлой и теплой памяти о ней, которая должна жить в сердце вечно, но разве Северус не заслуживает счастья? Поначалу, он даже начал воодушевляться, говорил, что будет воспитывать и ухаживать, но... — Многие пути он выбрал сам, — задумчиво произнесла Минерва. — О нет, Минни. Мы не всегда можем управлять своими чувствами… — Альбус, поверь. Северус может делать это, как никто другой. Он замкнулся. — Да, он замкнулся. Поэтому наша идея провалилась. Точнее моя. Я надеялся, что будет такая ситуация, что подвернется замечательный вариант женщины, которая пойдет на это. У которой, возможно, не будет выхода. В этом плане маглы не многим отличаются от волшебниц. Северусу даже не пришлось бы вступать в романтический контакт. Но видимо, он настолько погряз в этой безответной любви и своем горе, что не решился даже не внимание чаду. А сейчас он совершенно изорван, я уверен в этом. Минерва встала: — Именно поэтому, Альбус, твои слова ввели меня в шок. Я не могу адекватно оценить твое предложение. Что мы скажем мисс Грейнджер? Как об этом должен узнать Северус? И что с ним вообще?! — Минни, истерия тебе не идет. В жизни порой надо хитрить, хоть ты абсолютно бесхитростна. Успокойся… Откровения можно начинать, когда малыш появится на свет, и юная мисс Грейнджер успеет его полюбить. — Альбус! — ахнула Минерва, — прекрати улыбаться так, будто ребенок родится со дня на день, а у меня в блокноте план покупок для детской!!! Я думаю о мисс Грейнджер, и только о ней. Дамблдору хотелось рассмеяться, глядя на паникующую Минерву, но он сдержался: — Минерва, не разочаровывай меня своей реакцией. Данную проблему надо решать по мере ее поступления, если это, конечно, проблема. Это явление, которое спасет обоих, а именно: вернет здоровье мисс Грейнджер и принесет в черную жизнь Северуса яркие краски… наконец-то… — Он исчез, Альбус! — Минерва не понижала тон. — Появится. Рано или поздно, — Дамблдор слегка подмигнул ей. — Говоришь, что думаешь о мисс Грейнджер? Так вот и думай только о ней. Северус — это дело второстепенное… Дорогая, я бы так не настаивал, если бы не было хорошего предчувствия. — А вдруг, с ним что-то случилось, — губы Макгонагалл затряслись. Ее мысли метались от больной Гермионы к Снейпу в неизвестном измерении. — Не думаю, — задумчиво ответил Дамблдор. — Хотя, я не представляю, где он сейчас может быть… Макгонагалл опустила глаза и шумно выдохнула. Директор улыбнулся: — Минни, пройди к себе. Выпей стакан тыквенного сока с корицей, успокойся и приведи голову в порядок. Завтра приходи ко мне, и я разложу тебе весь инструктаж… — Альбус, я не хочу сейчас это выслушивать! — Макгонагалл вскочила, схватившись за ткань. — Знаю-знаю, — подмигнул Дамблдор. — Накрывай, пока я не довел тебя до эмоционального потрясения.

***

Макгонагалл не спала всю ночь, прокручивая беседу с портретом. Она хотела для Гермионы счастья, и не представляла ее с ребенком без отсутствия семьи. Минерва идеализировала картину жизни, не допуская случаев, когда ребенок растет без родителей. В следующую минуту ее мысли обращались к Снейпу. Беспокойство за его жизнь нельзя было подавить, несмотря на все недавние события. Макгонагалл не могла и представить, что он сейчас чувствовал и о чем думал, хотя пыталась изо всех сил. Понятное дело, раз он пошел на уступки Альбусу, он хотел. Может, очень глубоко в душе, но хотел. Все давно поняли, что Северус Снейп и тесный контакт с женщиной - вещи несовместимые, поэтому он явно выжал из себя максимум. Лишь к утру она смогла задремать. Летом работы было меньше, и сотрудники могли позволить себе расслабиться, но уже около восьми часов утра Макгонагалл была на ногах. Не завтракая, она направилась в госпиталь.

***

Гермиона сидела на постели, поджав ноги, и читала книгу. Увидев Макгонагалл, она улыбнулась. Девушка выглядела немного лучше. — Директор Макгонагалл, — проговорила подоспевшая Помфри. — Я намерена предоставить мисс Грейнджер отдых вне Хогвартса. За пределами школы она сможет набраться хоть немного сил и подышать свежим воздухом. Все это время она будет на связи с нами и под моим строгим наблюдением. Что касается трансгрессии… — Разрешается, — перебила Минерва. — Для вас в любое время дня и ночи. Сколько дней вы намерены дать мисс Грейнджер? — Два-три. Этого будет достаточно. После, она вернется в Хогвартс, и мы начнем более серьезное лечение, — уголки губ Поппи иронично поднялись. Макгонагалл старалась не показывать волнения и внимательно смотрела на Гермиону. Гриффиндорка улыбнулась: — Мне действительно это необходимо, директор. Сейчас мне тяжело здесь находиться. — Я могу попросить мистера Поттера поприсутствовать с вами… — начала Минерва. — Нет, прошу, — Грейнджер указала на стопку книг, лежащую на чемодане. — Это три дня, которые мне бы хотелось провести в уединении. Пожалуйста, директор… Сейчас он нужнее вам. Макгонагалл вздохнула и строго посмотрела на Помфри: — Что насчет места? — Вариантов несколько, но мы еще не определились, — ответила Гермиона. — Цветочная долина, — медленно проговорила Минерва. — О да, я знаю. Заколдованное место, — закивала Помфри. — Я думала об этом. — Почему я ничего не слышала об этой долине? — спросила Гермиона. — О, мисс Грейнджер, о ней мало кто знает. Иначе это маленькое местечко стало бы совсем уж излюбленным. А сейчас оно тихое и умиротворенное. — Вы отправитесь именно туда, мисс, — вмешалась Макгонагалл, вспоминая Дамблдора. — Я знаю дом, — сказала мадам Помфри. — Он находится в самом центре долины… — Наложим Сальвио Гексиа, — перебила Минерва. — Ну, если только на всякий случай, — добродушно усмехнулась Поппи. — Лично я уверена, что там юная леди будет в полной безопасности. — Всегда надо перестраховаться, — заверила Макгонагалл. — Я согласна на любые защитные, лишь бы сменить обстановку, — сказала Гермиона. Поппи заботливо положила в чемоданчик Грейнджер сладости и травы, которые необходимо пить, и при помощи Макгонагалл гриффиндорка и мадам Помфри трансгрессировали в лавандовую избу. Домик был слишком уютный. Бело-лавандового цвета, маленький и резной. Внутри располагались крошечная кухня, ванна и спальня под дерево. В каждой комнате стояли свежие букеты лаванды, возле которых летали полупрозрачные сиреневые бабочки. Поппи поставила большую плетеную корзинку на обеденный стол и улыбнулась Гермионе: — Здесь все, что вам нужно есть. Уверена, что этого хватит на три дня. — Учитывая бесконечные сладости в чемодане, я в этом уверена, — откликнулась Грейнджер. — Мисс Грейнджер, вы должны отчитываться мне по совиной почте, — Поппи указала на симпатичного белого совенка, сидевшего на подоконнике. — Если вы не будете делать этого три раза в день, я вынуждена буду забрать вас обратно. Вы — взрослый человек, и я полагаюсь на вашу ответственность. Лишь только из уважения и доверия к вам я позволила дать время на отдых. — Я понимаю, мадам. Не волнуйтесь. — Я надеюсь, что по возвращении в Хогвартс перестанет угнетать вас. Я сама хочу, чтобы он поскорее выветрил из себя все плохое. Поппи крепко потрепала руку Гермионы и тут же трансгрессировала, оставив за собой еле видную белую дымку. Гермиона выдохнула и открыла заветную корзинку. Термос с облепиховым чаем, яйца по-шотландски, ягоды омелы, тыквенное пюре. Домовики изрядно постарались, судя по непередаваемому миксу ароматов. Впрочем, как и всегда. Девушка разложила продукты по местам и почувствовала глубокое утомление. Не успев подумать о книге, она легла на мягкую постель и уснула.