"Интересное положение"

Снейп и Гермиона больше не говорили об этом. Они резко приступили к работе. Теперь Северус был еще больше заинтригован историей девушки, но сдерживался, чтобы не расспросить. Подобная процедура, на его памяти, делалась крайне редко, но Снейп тоже об этом читал и кое-что знал. Он был уверен, что отцом ребенка станет мистер Уизли, но где он сейчас, как устроился. В голове зельевара разматывался целый клубок вопросов. Антидот для сыворотки правды был полностью готов, и Снейп остался доволен этим. Он взял колбу. — Я не уверен, что вам дозволено принимать зелья, поэтому испробуем на мне, — проговорил Снейп. Гермиона молча кивнула, все еще ошеломленная его ответом и достала огромную колбу сыворотки правды. — Посмотрим, как работает маленькая доза, — Северус сделал крошечный глоток антидота и затем залпом выпил полколбы сыворотки правды. — Итак, — Гермиона села напротив, сложив руки. — Вы хотели бы занять пост директора школы? Брови Снейпа поползли наверх. Он не хотел, считая, что Минерва подходит, как никто другой, но смог солгать, сказав «да». — Работает, — он быстро встал, и Гермиона машинально встала за ним. — Что за странные вопросы, мисс Грейнджер? — Первое, что пришло на ум, — пожала плечами Гермиона. — Вы действительно этого не хотите? — Половина школы и новое Министерство не примет этого. И да, Грейнджер, я не хочу. За мной Слизерин, мои предметы, и этого никто не отнимет. — В этом вам нет равных, — вырвалось у нее. Она действительно так считала. Хоть и предметы Снейпа не приводили ее в восторг в школе, он заставлял сидеть с открытыми ртами каким-то магическим способом. Ну, а насчет гадких слизеринцев: он действительно был единственный, кто способен укротить их. — Польщен комплиментом, мисс, — лицо Северуса оставалось неподвижным. Гермиона начала медленно собирать вещи, и Снейп заметил, как сильно она контрастирует с темной комнатой. Она казалась ярким пятном в серых голых стенах, от которых было не слишком приятно и ему. Северус тоже подумал, что надо собираться. Стук в дверь нарушил очередное молчание. — Войдите, — привычном голосом отозвался Снейп. В дверях показалась голова Гарри. Он вошел и откашлялся, увидев зельевара. — Прошу прощения, профессор Снейп. Гермиона, тебя ждет мадам Помфри. Да и я хотел позвать тебя прогуляться. — Я уже собираюсь, Гарри, — Гермиона улыбнулась Поттеру, и Снейп тут же заметил эту улыбку боковым зрением. Она была тёплая и дружеская. — Я не один, — Гарри улыбнулся в ответ. — Жду в коридоре.

***

— Я бы хотела, чтобы наш разговор остался в стенах этого класса, — Гермиона понизила голос. — Хорошая работа, Грейнджер, — отрезал Снейп, нарочно не отвечая на ее фразу. — Спасибо. — Свободны. Гермиона медленно вышла, не закрыв дверь до конца. — Ты с Роном? — до Северуса донесся ее взволнованный шепот. — Нет, — ровный голос Гарри, и стук их каблуков. — Он так и не спрашивал обо мне? — последнее, что услышал Снейп из уст гриффиндорки.

***

Невилл Долгопупс приехал на несколько дней помочь Гарри. Они все так же были неразлучны с Полумной, которая тоже пострадала после битвы и отдыхала дома. И обеспокоенный Невилл не мог оставить ее надолго. Они втроем остались в Большом Зале перекусить и поговорить обо всем: о реставрации школы, о здоровье Гермионы. Она все так же придерживалась решения умолчать про все подробности, уверяя друзей, что с ней все в порядке. У них оказалось не так много времени на разговоры, потому что мадам Помфри буквально приказала Гермионе вернуться в час дня, и когда Гарри и Невилл остались на реставрацию, гриффиндорка вернулась в госпиталь. Поппи отлучилась по делам, и у Грейнджер была возможность сесть и еще раз все обдумать. Она почувствовала, как ее начало колотить изнутри. Гермиона вспомнила слова Снейпа, свои ночные мысли и глубоко выдохнула, сжимая пальцами белую простынь больничной кровати. — Мисс Грейнджер? — мадам Помфри вернулась неожиданно. — Я согласна, — Гермиона будто прыгнула с огромной скалы в ледяную воду. — На что? — Поппи поняла не сразу. — На магическую беременность, — Гермионе становилось труднее говорить. Горло будто сковало железными прутьями. Дрожь в животе не прекращалась. — Замечательно, моя дорогая! — мадам Помфри не скрыла свою радость, — дайте мне одну минуту! — не дожидаясь ответа Гермионы, она выскочила за дверь. Девушка уронила голову на руки, сотрясаясь от рыданий. Она сама обозначила новый рубеж в своей жизни и осознавала, что не понимает, как ей жить дальше.

***

— Директор, разрешите, — мадам Помфри была особенно возбуждена, когда заглянула в кабинет Макгонагалл. Она еле дышала, потому что бежала на всех парах. — Что случилось? — Минерва посмотрела на нее поверх очков. — Мисс Грейнджер! Она согласилась! Согласилась на ребенка! — восторженно тараторила Поппи. — В самом деле? — Минерва медленно поднялась с кресла. — Да-да! О, это такая радостная новость, директор! Я прямо сейчас же начну подбор образцов! — воодушевлению мадам Помфри не было предела. — Да, очень неожиданно, — протянула Макгонагалл. Радости на ее лице не было. Она пыталась понять, почему Гермиона так резко согласилась. — Все! Не отвлекаю! Я заглянула только чтобы сказать вам об этом, — мадам Помфри быстро помахала ручкой и выбежала из кабинета. Макгонагалл стояла с минуту, сверля взглядом одну точку. «Настал твой час, Альбус» — думала она. — «Настал твой час».

***

— Я так долго дремал, — Дамблдор лениво зевнул на портрете, но в его глазах мелькали веселые искринки — Мисс Грейнджер дала согласие, — ровным тоном ответила Макгонагалл, поудобнее устраиваясь в кресле напротив портрета. — Ну, само собой, разумеется! — воскликнул Альбус, театрально разведя руками. — Это так неожиданно, — Макгонагалл начала теряться в мыслях. — Минни, вся жизнь — это набор неожиданностей. Почему ты не можешь просто улыбнуться и принять эту волшебную новость? Макгонагалл попыталась изобразить улыбку, но мимика сегодня была ей неподвластна. — Я все думаю о Северусе… — Северус тут не причем, моя дорогая! — строго перебил Дамблдор. — Пусть работает и думает о том, как поскорее вернуться к прежней жизни. У нас есть юная мисс Грейнджер, которая не перестает меня радовать. — Ты говорил о какой-то инструкции, Альбус, — Минерва потёрла напряженный лоб, будто пытаясь разгладить глубокие морщины. — Ах, да! — Дамблдор щелкнул пальцами, и от портрета пошла легкая фиолетовая пыльца. — Надо же, — пробормотал он, попробовав еще. С каждым щелчком, от холста крошечными фонтанчиками исходила звенящая пыльца. — Что ты делаешь? — Пытаюсь расшевелить тебя, Минни. Видишь? Хоть какая-то непосредственная связь с реальным миром. Тебе веселее, моя дорогая? — Нет, — буркнула Макгонагалл. — Хорошо, — Дамблдор прекратил щелчки. — Тогда к делу. В моем старом кабинете в столе стоит небольшой сейф. Откроешь его заклинанием «Инвенирус». Взмах волшебной палочкой — зигзагом, сначала в правую сторону. Это особое заклинание для моего сейфа, Минни, не смотри так на меня. И там два образца. Возьми тот, который в темно-синем флаконе. — Два образца? — переспросила Макгонагалл. — Да. Один мой, — Дамблдор немного помолчал. — Я еще на что-то надеялся, когда был жив. Минерва странно посмотрела на него, не зная, что сказать. Дамблдор криво улыбнулся: — Забудь об этом, моя дорогая. Мы сейчас о другом. Поппи не обязательно посвящать в нашу миссию, потому что она начнет вещать о своей любимой теории «благоприятных образцов». В магической беременности все образцы одинаково благоприятны. Конечно, я немного обобщаю, — Дамблдор подмигнул, — но, так или иначе. — Альбус, я готова биться лбом в недопонимании, почему именно Северус? Почему ты жертвуешь здоровьем девочки, ради своих каких-то странных, честное слово, желаний. Во всей этой ситуации на последнем месте стоят интересы самой Гермионы. Есть ты, который хочет, чтобы у Северуса были дети, есть Северус, который всегда хотел ребенка. А есть еще и мисс Грейнджер, которую, по большому счету, никто не спрашивает. Глаза Дамблдора сверкнули: — Минни, я могу тебя понять. Но поверь мне, я знаю, что говорю. Я анализирую и взвешиваю. Более того, я чувствую. А чувства — это самый ценный и весомый аргумент… — Ты — романтик, Альбус, — махнула рукой Макгонагалл. — О, нет. Я тот еще прагматик. И поверь мне, я очень долго думал, прежде чем собрать свои наблюдения, ощущения и знания в нечто логическое. Мисс Грейнджер будет счастлива. И мои желания тут совершенно не причем. Я мертв, Минни. Макгонагалл долго смотрела на него, потирая в пальцах ткань мантии. — Ты ведь всегда верила мне. Скажи, я хоть раз подводил тебя? — снова улыбнулся Дамблдор. Макгонагалл покачала головой и встала, взяв ткань: — Я приду к тебе завтра.

***

Макгонагалл чувствовала себя какой-то преступницей, крадясь посреди ночи по длинным темным коридорам. Будто это была не она. Кабинет директора перенесли в другое крыло, и комната Дамблдора так же нуждалась в реставрации. Поэтому Макгонагалл еле нашла необходимое. Мадам Помфри уснула, в этом Минерва была уверена. Она имела доступ ко всем комнатам школы и без труда вошла в госпиталь и лабораторию, которая находилась через несколько дверей от палаты Гермионы. — Люмос… — шепнула Макгонагалл. Она осветила огромный белый стол Поппи, на котором виднелась подставка с многочисленными образцами. Один из них был оставлен в сторону. Макгонагалл выдохнула и выдвинула ящик в столе, достав чистую колбу. Она заполнила ее содержимым темно синего флакона, прикрыв глаза, дабы не видеть полной картины. Она поражалась себе в ту минуту. Ко всем глобальным происшествиям в школе Минерва умела относиться хладнокровно, но сейчас ее будто перемкнуло. Она положила отставленный мадам Помфри образец ко всем остальным, промаркировала нужный и вышла из госпиталя. В ту ночь она не сомкнула глаз.

***

Утро профессора Снейпа началось с того, что на его шее прибавилось еще одно красное пятно, а предыдущее стало превращаться в неприятную рану. — Чудесно, — буркнул он сам себе под нос, натягивая пальцами бледную кожу шеи, пытаясь пересилить боль. Эти участки кожи горели, и Снейп решил воспользоваться заживляющей мазью, которая всегда хранилась в тумбочке у его кровати. Всегда оказывающая мгновенное действие, мазь подвела в этот раз. Северус уселся на постели, пропуская длинны волосы через пальцы, пытаясь понять, что это и откуда. Мысль пойти к Помфри отметалась сразу же. Он терпеть не мог госпиталей, да и вообще — других людей, принимающих малейшее участие в его жизни. Он не мог застегнуть верхние пуговицы рубашки: шею щипало еще сильнее. Поэтому Северус оставил верхние пуговицы расстегнутыми, небрежно накинув мантию. Настроение его было уже подпорчено, потому что раньше он не позволял себе ходить так по школе. Гермиона проснулась рано, удивляясь, что вообще смогла поспать. Мадам Помфри оповестила ее, что сегодня не будет никаких лекарств, потому что вечером ее ждет основная процедура. Гриффиндорка захотела отвлечься, насколько это возможно. Выпасть из реальности так, чтобы не думать о предстоящем. Она переоделась в строгое черное платье, подаренное мамой, впервые за все это время привела волосы в порядок, убрав их в красивый небрежный пучок с выбивающимися волнистыми прядями. Было решено пойти к профессору Снейпу, потому что по ее мнению, это был единственный вариант отвлечения. Гарри и Невилл отправились в Нору. Гриффиндорка и не хотела отвлекать его внимание, понимая, какая важная миссия лежит на Поттере сейчас.

***

Снейп посмотрел на Гермиону удивленным взглядом, когда она вошла в его кабинет. — Можно? — Проходите, — задумчиво ответил он. Северус заметил, что девушка попыталась преобразиться, но из-за болезненного вида и бледного заплаканного лица у нее получилось не в полной мере. Однако, надо было признать, что черное платье придавало ей немного строгости и благородства, оттеняя кожу цвета сливок, ну, а волосы, пожалуй, были самым настоящим украшением гриффиндорки. Снейп не овладел искусством комплиментов, поэтому решил промолчать, пока Гермиона входила в класс и раскладывала тетради. Она изо всех сил пыталась отвлечься, поэтому в глаза не сразу бросилась обнаженная шея профессора с двумя бордовыми глубокими пятнами. Северус наблюдал за ее движениями, приложив палец к губам и сразу же заметил, что гриффиндорка увидела его шею. — В чем дело, мисс Грейнджер? — он приподнял одну бровь. — Я… не… Я хотела бы поработать сегодня подольше, — Гермиона не рискнула задавать лишних вопросов. — Вечером мне сделают необходимую процедуру. Снейп тут же оживился: — Вы, все-таки, согласились? Гермиона отрывисто кивнула. Зельевар тут же вспомнил вопрос Гермионы о Роне за дверью. Он решил не скрывать живого интереса. — Отец ребенка известен? Гермиона подняла на него глаза, и Снейп смог предположить, что плакала она очень долго. — Нет. Это и останавливало меня еще больше, чем мой возраст и неготовность иметь детей, — Гермиона не заметила, насколько прямо и резко профессор задал вопрос. Ей хотелось делиться с ним, как с человеком мудрым, хладнокровным, совершенно не причастным к ее делам. Снейп чувствовал напряжение девушки и не рискнул конкретизировать вопрос. Если она так ответила, значит, мистер Уизли уже живет своей жизнью. — Похвально, мисс Грейнджер, так или иначе. Гермиона усмехнулась, стараясь хоть как-то проглотить накатывающий ком новых слез. Снейп почувствовал ее. — Давайте работать, — отрезал он, поднявшись с кресла. Гермиона еще раз посмотрела на его шею, пытаясь понять, на что это похоже. Выглядело, как укусы, и Снейп всячески старался натянуть ворот рубашки так, чтобы этого не было видно. — Мне нужны антидоты, мисс Грейнджер. Поэтому я ничего не буду требовать свыше. — Хорошо, — Гермиона начала делать новые записи в тетради. — Для них требуется больше ингредиентов и времени, — Северус наклонился к ее тетради, чтобы поставить пометку, и Гермиона смогла разглядеть пятна ближе. Они были с синими вкраплениями. У гриффиндорки была доля секунды, чтобы разглядеть, что кожа Снейпа была будто мраморная. Она увидела, как длинная прядь его волос соскальзывает с плеча на грудь и теряется на фоне черной мантии. Она прежде не видела таких следов, хотя читала пособия мадам Помфри по магической медицине. Это было немного пугающим.

***

Поначалу Гермионе казалось, что изготовление антидотов — это сложно, но со временем она набила руку. У Снейпа были заготовлены ингредиенты на все, и это упрощало работу. Они сделали порядка пяти антидотов на зелья и сыворотки, изучаемые в школе. Северус не заметил время. Прошло три с половиной часа. Он спохватился только тогда, когда откинулся на спинку стула и взглянул на настенные часы. — Мисс Грейнджер, какого черта мы не следим за временем? — Всю работу Снейп практически не говорил, лишь объяснял ход работы, и сейчас его резкий вопрос напряг Гермиону. — Почему Помфри не суетится и не ищет вас? — не унимался Снейп. — Перед процедурой мне можно все, — улыбнулась Грейнджер. — Не стоит так драматизировать, профессор Снейп. — Драматизировать? — Снейп нервно постукивал костяшками пальцев по столу. — Спешу заверить, что я совершенно нейтрален, вернее сказать, равнодушен. Не хотелось бы выслушивать выговоры от чрезмерно правильной Помфри. — Она ничего не скажет, — Гермиона отвернулась к столу и сделала последнюю запись, потирая затылок. Снейп наблюдал, как тонкие пальцы девушки массируют выступающие позвонки. Запрещая себе смотреть на гриффиндорку дольше трех секунд, он перевел взгляд на флаконы с антидотами. Это была потрясающая работа. Надо сказать, Гермиона превзошла себя. — Я уже говорил о том, что вы меня удивили? — Снейп постарался произнести это без интонации. Гермиона резко повернулась к нему, и Северус заметил, что ее щеки покрылись румянцем. — Об этом мне говорили ваши глаза, — она сказала это тепло и просто, и уголки губ Снейпа дрогнули. — Я понял, — он встал, дабы не задерживаться на Грейнджер взглядом. — Намереваюсь сообщить вам о том, что сегодняшняя работа окончена. Это было действительно неплохо, мисс Грейнджер. — Это было хорошо, профессор Снейп. — Но позвольте теперь и мне задать вопросы. Он удивленно посмотрел на нее, Гермиона пожала плечами: — Вы спрашивали меня, так позвольте и мне спросить вас. — Да, пожалуйста. Гермиона подошла и коснулась пальцем его шеи. Северус выдохнул и снова вздрогнул, не понимая, что за импульсы посылает эта девушка своими прикосновениями. Но они были и пульсировали внутри с первого шага Гермионы в его сторону. — Я сам не знаю, мисс Грейнджер, — он сорвался на легкий хрип. — Позвольте взглянуть поближе. — Вы не лекарь. — И все же. Снейп сделал небольшой шаг назад и поправил воротник повыше. Гермиона не чувствовала ничего кроме того, что у нее отсутствует всяческая робость перед ним. Он казался ей израненным зверем, и было ясно, что ему так же лучше, хоть и немного, в ее обществе, нежели в одиночестве. — Мисс Грейнджер, мне жаль, что вам пришлось увидеть эту неэстетичность, но так сложились обстоятельства. Я этого не планировал. — Я понима… — Я попрошу вас отправиться в госпиталь и морально подготовиться к важному событию. Гермиона закусила нижнюю губу: — Вы помогли мне, профессор. Но сейчас очень неожиданно вернули в реальность. — От нее никуда не деться, — Снейп скрестил руки на груди. — Беспокойтесь больше о себе в данную минуту. Гермиона понимала, что близится вечер, и чувствовала, как легкий мороз уже бежит по ее позвоночнику, разветвляясь на лопатки. Она поспешно собрала свои тетради. — Хорошо. Спасибо. — Она не дождалась его ответа и вышла из класса.

***

В палате Гермионы сидела директор Макгонагалл и о чем-то беседовала с Помфри. Увидев Гермиону обе заметно оживились. — Мисс Грейнджер, я решила, что вы прогуливаетесь… — начала Поппи. — Мы можем начинать, — сухо бросила Гермиона. Поппи опешила. Они с Макгонагалл переглянулись. — Вы уверены? Может, стоит немного приободриться? — уточнила Помфри. — Я бодра, — Гермиона попыталась изобразить улыбку. — Завтра родится молодая мать-одиночка, не знающая, что с этим делать. — Гермиона, вы точно обдумали свое решение? — вмешалась Макгонагалл. — Да. Я просто стремлюсь быть реалистом. — Мисс Грейнджер, — Минерва протянула ей руку, и Гермиона не смогла не взять. — Я понимаю, чего вы опасаетесь, но запомните мои слова: ничто в жизни не происходит случайно. Все каким-то странным образом складывается в логическую цепочку, и на конечном звене вы с удивлением осознаете, что это, оказывается, был верный сценарий. Если вы боитесь, что ребенок станет помехой, то спешу заверить: здоровью точно нет, а вот если вы переживаете за дальнейшие отношения с противоположным полом, то я убеждена, что влюбленного мужчину не остановит такое чудесное обстоятельство. Мистер Уизли огорчил нас, поставив в сложную ситуацию, но это его выбор. Так давайте же не будем огорчать сами себя. Еще не поздний вечер. Прилягте и обдумайте все еще раз. У Макгонагалл закончились слова. Она просто смотрела на гриффиндорку, ожидая реакции. Гермиона, наконец, смогла улыбнуться и аккуратно пожала пальцы Минервы.

***

— Я ничего не почувствую? — тихо спросила Гермиона. Она лежала на холодной койке в лаборатории Помфри, но не под яркими лампами, а под тусклым пламенем свечи. Наполовину магический обряд не требовал больничных формальностей. Мадам Помфри улыбнулась: — Нет. Просто постарайтесь максимально расслабиться. Гермиона выдохнула и закрыла глаза, чувствуя, как ее знобит. Мадам Помфри взяла колбу и направила на нее волшебную палочку: — Тергео, — прошептала Помфри. Гермиона почувствовала, как пальцы ног холодеют, а в коленях начинает бить дрожь. Жидкость медленно втянулась в палочку, и мадам Помфри решила не медлить, направив кончик на живот Гермионы. — Гравида! — С криком Помфри из палочки выстрелил огромный синий светящийся луч с мелкими блестящими вкраплениями. В это заклинание Поппи вложила все силы, всю энергию, что была в ней. Луч очертил круг на животе Гермионы, отчего девушка медленно поднялась над койкой, и когда луч исчез — так же медленно опустилась. В лаборатории стало темно.