Не оставляй меня

      Угнетающая тишина давила на виски со всех сторон, будто бы сдавливая голову. И даже чуть слышное тиканье настенных небольших часов сейчас казалось намного громче, чем обычно. Кромешная темнота окутывала парня, придавая помещению больше загадочности, но Джонсу сейчас было глубоко плевать на это.       Джагхед изо всех сил пытался осознать, что произошло, но и это не удавалось сделать должным образом. Тиски вины больно давили на душу, а холодная рука словно сжимала все внутренности, он даже не чувствовал биение собственного сердца, но и это было совершенно не нужно.       Джаг потёр глаза, он не сомкнул их за ночь ни разу. За окном уже было одиннадцать дня, а он так и не соизволил подняться с дивана, сидя на нём, словно загипнотизированный. По венам разливалось сумасшедшие желание сделать кому-нибудь больно, да даже себе, это не имело особого значения. Проклятия перестали действовать в первые три часа после разбившей его к чертям новости, и парень просто-напросто оставшееся время тупо пялился в стену.       Но, чёрт возьми, всё куда хуже. Джонс не ощущал ничего, апатия настигла его. Тёмные круги под глазами украшали его лицо, и Джагхед мог поклясться, что похож на психа, сбежавшего из больницы. Сомкнуть уставшие веки не получалось, как только он это делал, пытаясь провалиться в сон, перед глазами тут же появлялось окровавленное тело бывшей девушки, лежащей на груде старого мусора. Ничего не хотелось, можно было просто орать, громить всё вокруг, но Джонс не мог пошевелить даже ногами. Веки сами закрывались от усталости, но Джагхед был не в силах уснуть или хотя бы провалиться во временное забытьё.       Джаг со стоном опустился на подушки, закрывая лицо своими ладонями и беззвучно хныча. Безысходность угнетала ещё больше, он не хотел даже вставать со своего места, ужасное эмоциональное состояние сказывалось не только на внутреннем самочувствии, но и на внешнем виде. — Придурок... — Джонс так и не открыл лицо, продолжая ругать себя, хотя пользы в этом совершенно не видел. — Чёрт, какой же я кретин.       Да, это было чистой правдой, и разве Джаг мог поспорить с самим собой? Нет, конечно же нет! Он просто ублюдок даже без капли совести, он ненавидел самого себя. Потому что в смерти Николь был виноват лишь он и никто больше! — Прости меня, — шептал это в пустоту, чувствуя, как глаза щиплет из-за скопившейся солёной влаги в них. — Пожалуйста, прости, я не хотел...       Это всё уже неважно, он, считай, почти что убил человека! Эта девушка была готова закрыть глаза на измену, а он оставил её совершенно одну в этом мире, всё из-за каких-то там чувств! Глупости, Боже, какие же это глупости!       Надо было оставлять всё как есть, ничего нельзя было менять, потому что, как оказалось, все его решения неправильные и опрометчивые. И если бы тогда в этом долбанном кабинете с этой гребаной Купер ничего не было, то сейчас бы Николь, возможно, была жива!       Осознание своей виновности усиливали вину и давление совести было всё больше и больше с каждой секундой. Была бы возможность вернуться в прошлое, он бы, без сомнений, сделал это, он бы не пошёл на поводу у своих желаний и всё оставил бы на своих местах.       Любила так сильно, что отдала свою жизнь, а он просто подонок, который не достоин ничего в этом мире. — Я ненавижу себя, ненавижу её, — он говорил это про Бетти, и это было очевидно. Джонс словно устанавливал спиритический сеанс с Николь, но ни черта не выходило. — Слышишь? — парень бредил, вина не покидала его сердце, всё внутри разрывалось, хотелось плакать, настолько сильным было давление, настолько сильным были обострённые чувства, словно оголённые нервы. — Я мудак, Купер — редкостная сука, это было огромной ошибкой, я просто не хочу её видеть, слышать, я виноват, чертовски виноват перед тобой...       Вдохнул поглубже, до неимоверного стеснения в грудной клетке, кусая нижнюю губу с наибольшей силой. Обзывательства и все матерные выражения уже закончилось, он попросту не знал, что делать дальше. — Я терпеть не могу себя за то, что заставил тебя страдать, — откровенно признался Джагхед, наконец-таки убирая руки от лица и устремляя взгляд в потолок. — Никогда, слышишь, если ты этого хотела, я больше никогда не приближусь к ней!       Эти ощущения, когда ты узнаёшь, что в смерти человека виноват ты, невозможно описать. Они ужасны, они колются изнутри, протыкая сердце насквозь, заполняя организм отравленной кровью. — Блять, я не думал, что всё будет так серьёзно, — продолжил выплёскивать эмоции, неотрывно смотря в одну точку. — Я так жалею о всём, что сделал.       В прошлом Джонс действительно боялся, что за все его грехи ему придётся расплачиваться физической болью, но нет, есть способ гораздо хуже. Он почти не чувствовал ничего, что находились рядом, не слышал никого, кроме себя. И лучше бы Майк скинул его с моста, чем сейчас он сидел в у себя в гостиной, понимая, что всё хуже некуда. — Я дурак, это было неправильно, — признавался в этом и ей, и себе, но всё равно не видел огромного смысла в своих словах , потому что они не могли ему вернуть Николь. — Зачем ты это сделала, чёрт побери, зачем?       Он убил её сам, да именно, сам! Как же больно приходить в осознание того, что только недавно этот человек был рядом, ты мог обнимать его, говорить, элементарно слышать голос, а сейчас всё так круто повернулось, и теперь этот человек лежит в морге городской больницы под белой простынёй. — Ты наверняка меня ненавидела, но я и сам сейчас ненавижу себя, — Джагхед не обращал внимание ни на что, кроме своих слов. Но это было неправдой, Николь любила его больше жизни, самой чистой и искренней любовью! — И я уверен, что ты ненавидела Купер, — а вот это было правдой, Николь плохо относилась к ней, потому что та выбешивала её всем, чем только можно, она терпеть её не могла за все выходки и проделки, за то, что Джонс всегда возвращался с плохим настроением после встреч с той стервой. — Я тоже, поверь...       Ненавидел       Это было так несправедливо, но Джагхед в этот момент не думал ни о каких моральных ценностях и вообще о чём-то, кроме смерти бывшей.       Винил в этом злосчастном событии не только себя, но Элизабет, которая, по словам Джонса, всегда была виновата во всех бедах, словно девушка была магнитом, к которому притягивались неприятности. И, опять же, по его словам, Бетти была виновата в произошедшем ничуть не меньше его, хотя это даже звучит бредово, Джонс не придаёт значение здравому смыслу.       Чёрт, с каждый днём проблем становилось всё больше и больше, а ответов на вопросы, которых было очень много, почти что не было. И это ужасно бесило, потому что куда двигаться, Джагхед вовсе не знал. Либо пытаться что-то наладить, либо продолжать корить себя за такую глупость, сделанную в прошлом. И он, однозначно, выбрал второй вариант. — Невозможно.       И это, на первый взгляд, простое, совсем не примечательное слово, отлично характеризовало его состояние в последние недели жизни. Потому что он уверен, что один такой счастливчик, который выиграл в лотерею «с каждым днём всё хуже». И этот билетик не хотел отставать от него, прицепившись, видимо, навсегда, чему Джонс был далеко не рад.       Бетти, Бетти, Бетти... Это имя крутилось в голове все дни, от начала до конца, бывало, даже во сне. И Джаг понимал, что это глупая привязанность. И ведь неправильно, что она всё равно продолжала тянуть его к себе, после того, как он дал себе обещание больше не подходить к девушке. Соединяя, словно две фигурки пазла, идеально подходящих друг к другу. Джагхед отказывался в это верить. Он уже ни во что не верил.       Было вообще глупо это всё начинать, глупо говорить, что это просто секс, но при этом видеть влагу в её глазах, хотя Купер и пыталась скрыть это всеми существующими и несуществующими способами. Джаг изучил её вдоль и поперёк, прекрасно зная, когда девушка врала и когда говорила правду, он чувствовал это на подсознательном уровне. Наивная девушка, раз думала, что ей под силу провести его и не выдать себя с головой.       И Свит Пи тогда был абсолютно прав. Поздно метаться, как бы самовлюблённо это не звучало, теперь Бетти влюблена в него, тем более после этой долбанной романтики, на которую его вдруг разобрало. На кой чёрт он вообще повёз её туда?!       Хотя и Джагхед в долгу не оставался, он ведь точно знал и понимал, что сам неровно дышит к ней, и парень вправду планировал разобраться со своими чувствами, если бы не тот злосчастный звонок сразу же после его приезда домой.        Джонс закинул Бетти к себе домой, она сама этого попросила после того, как они оба прекрасно развлеклись и провели вместе время.       Приятная боль разливалась по телу, мышцы слегка тянуло, и улыбка не сходила с лица Джагхеда, когда он возвращался к прошедшем событиям в своих мыслях, понимая, что это, однозначно, был прекрасный день.       И, вроде бы, ничего не предвещало беды, когда он зашёл домой, справляясь с желанием немедленно лечь спать, чтобы отдохнуть и набраться сил, телефон в его кармане зазвонил, прерывая нескончаемый поток его мыслей и воспоминаний, заставляя нахмуриться.       Парень вытащил телефон из кармана, примечая на дисплее номер своей бывшей девушки, не понимая, чего от него потребовалось Николь, тем более, в такое позднее время. — Да? — Джонс не знал, что ему нужно говорить, поэтому продолжал хмурить брови. Голос получился резче и грубее, чем надо, но Джагхед не придал этому своего внимания. — Здравствуйте, — незнакомый мужской голос на том конце провода заставил сжать мобильный в пальцах, и парень до сих пор не соображал, что это за тип. — Вы знакомы с Николь Рассел?       Джонс качнул головой, его всё больше настораживал этот непонятный разговор, и вообще, почему с телефона Николь ему звонит какой-то незнакомый мужчина? — Знаком, а что? — впрочем, Джагхед знал, что без проблем его жизни не существует, и только он хотел расслабиться, как тут же на голову ему свалилась новая забота, с которой непонятно, что надо делать. — Вы вообще кто? — возмущённо прошептал парень, не понимая, зачем этому мужику потребовалось звонить ему и спрашивать про бывшую. — В списке контактов у неё в телефоне вы стояли на первом месте, — загадочно начал незнакомец, из-за чего Джонс закатил глаза, опираясь спиной на стену в коридоре. — Прискорбно сообщить, но Николь Рассел покончила свою жизнь самоубийством, примите наши соболезнования.       Мысли, сомнения, всё смешалось в кучу, не давая нормальной возможности здраво мыслить. Нет, нет, нет, этого не могло быть, это просто какая-то нелепая ошибка, шутка, в конце концов!       Джагхед замер, не воспринимая всерьёз полученную только что информацию, потому что в это было поистине сложно поверить, да и вообще, кто этот человек?! — А... А вы откуда знаете? — Джонс запнулся, до боли кусая нижнюю губу, потому что не понимал, что за дерьмо творилось в его жизни. — Шериф доставил девушку в больницу, по его словам, подростки нашли труп у заброшенного здания, наверняка вы знаете, где это находится, — Джагхед сполз по стене, зарываясь всей пятернёй в копну чёрных волос, с силой сжимая пряди в кулак. — И, судя по всему, Николь спрыгнула с крыши, после нам удалось связаться с её знакомыми, но ни один не знал о её намерениях. Девушка была подавленной? Вы меня слышите? — Джонс продолжал медленно мотать своей головой, сидя на холодном полу прямо около двери. — А... Я... Да, — только и смог вымолвить Джагхед, резко зажмуриваясь, потому что боль начала распространяться по всему телу, захватывая в свой плен каждую клеточку, принуждая сердцебиению ускориться в несколько раз. — Кем Вы являлись ей? Сейчас мы обзваниваем всех знакомых девушки, нам это необходимо, чтобы шериф мог понять, убийство ли это либо же нет, ну и... — врач запнулся, словно ему было слегка стыдно произносить это предложение. — Нужны деньги на похороны, я думаю, Вы понимаете.       Джагхед до сих пор ничего не понимал и не осознавал то, что произошло с ним. Это... Это просто невозможно! — Я её друг, — самому противно от своих же слов, да настолько, что хочется крушить всё вокруг, рвать и метаться, доставлять боль себе, только бы не чувствовать гложущую вину, что высасывала все силы. — Конечно, я помогу, но, чёрт... Вы уверены? — это был настолько глупый вопрос, что звонивший человек невольно поперхнулся, но Джагхед не придал этому внимания, всё ещё находясь в ступоре. — Да, Вы можете подъехать к нам, — уверенным тоном прошептал мужчина в трубку, принуждая Джонса и дальше держать себя в руках. — Вторая клиническая, адрес... — Я знаю, скоро буду.       И плевать, что время четыре часа утра, плевать на то, что он чертовски устал и был вымотан, плевать на всё, что произошло, главное — добраться туда, где лежала уже мёртвая девушка. — Сука! — парень со всех силы, оставшейся в нём, ударил по зеркалу в коридоре, оставляя трещины и порезав себя острыми осколками стекла. — Блять, как же я ненавижу тебя, Купер! — Джонс, не рассчитав свою силу, спихнул всё с тумбочки, пиная ногой стену и оставляя яркий след подошвы на обоях. — Всё катится к чёрту!       Джонс продолжал спихивать вещи с горизонтальных поверхностей на пол, пытаясь выместить свою злобу и негодование на этих бросках, но ничего не выходило! В груди всё разрывалось на мелкие осколки, которые впоследствии больно втыкались в органы дыхания и сердце. — Дурак, мудак! — бранился сам на себя, потерпевшей правой рукой ещё раз со всей силы ударяя стену, оставляя кровяные отпечатки. — Лицемерный подонок! — он не отрицал своей вины за произошедшее, продолжая громить квартиру и громко материться, понимая, что соседи наверняка уже считали его сумасшедшим.       Буквально несколько дней назад он ещё мог поговорить с ней, исправить свои оплошности, а сейчас её уже, чёрт побери, нет в живых, он больше никогда не сможет элементарно извиниться! Выпроводил со словами «я не люблю», и из-за этого ещё сильнее хотелось кричать, срывая голос.       Он должен был думать над тем, что делает, но нет! И всё из-за этой чёртовой вредной девчонки, которой наверняка всё равно на смерть Николь, про которую она допускала себе отпускать грубые шутки! Такая блядь, как он, ничем не отличающаяся!       Как минимум, неправильно сейчас продолжать ругать себя и поливать матом Купер, потому что это горю никак не поможет. Джонс был уверен более, чем на сто процентов, что он сыграл значимую роль в решении бывшей девушки.       Виновен в смерти человека.       Он, чёрт побери, виновен в смерти Николь, которую несколько месяцев назад считал своей второй половинкой!       Это было настолько ужасно и неправильно, что Джагхед понимал, что он облажался по-крупному, вновь накосячил, и как исправлять все эти косяки, Джонс просто-напросто не знал!       Потому что доигрался.       Видеть бездыханное тело Николь было настолько больно и непривычно, что он еле держался, лишь бы не покинуть то место с криками, расталкивая и виня всех на своём пути.       И после шериф показал ему то фото, которое, по его словам, было рядом с девушкой. Его фото.       И Джагхед прекрасно помнил тот день, когда оно было сделано, тогда сомнений о его виновности не осталось, хотя рядом стоящие и пытались его успокоить. Какое, мать вашу, спокойствие, когда перед тобой почти что родной человек, которой совсем недавно был рядом?!       Всё было зря, всё было напрасно, эти дни, проведённые с Элизабет, Джонс даже не мог вспоминать, потому что пока он развлекался, Николь страдала, чёрт возьми, по его вине! И это совершенно не упрощало ситуацию. — Зачем же ты снова появилась в моей жизни? — какой-то поистине жалобный и грустный шёпот, потому что Джагхед явно обращался к Бетти, которой не было рядом, что, наверное, к лучшему. — Всё же было хорошо, зачем?       Ответа не было, да и он не нуждался в нём, потому что не видел в этом абсолютно никакого смысла и пользы для себя.       Пора бы уже прекратить проклинать всё и всех, но Джонс не мог этого сделать, откидывая голову на спинку дивана и вспоминая спутанные каштановые волосы, грязное тело и запачканное платье. Эта ужасная картина никак не хотела покидать мысли Джагхеда, поэтому он и не мог что-либо воспринимать всерьёз. И только совсем недавно он перебирал эти волосы, гладя девушку и прижимаясь губами ко лбу, шепча банальные фразы о несуществующей любви.       Джонс быстро замотал головой, словно это должно было помочь избавиться от тех воспоминаний, совершенно неприятных для него. — Джа-аг? — Джагхед перепуганно дёрнулся на диване, всё это время он находился в каком-то трансе и непонятном забытье, но мелодичный и резкий голос только пришедшей Купер выдернул его из того состояния, в котором он находился. — А почему у тебя открыта дверь и вообще... — Бетти аккуратно переступала через разбросанные на полу вещи, в непонятках нахмуривая брови. — Что тут произошло?       Осколки зеркала и кровь на них были явными показателями того, что всё далеко не в порядке, заставляя Бетти пройти дальше и отворить дверь в гостиную, приметив раположившегося на диване Джагхеда. — У тебя что-то срочное? — не было никакого желания кричать на неё либо же вновь доставлять физическую боль своими касаниями, потому что все силы были на исходе, а глаза сами собой закрывались. — Если нет, то дверь там, — он указал рукой куда-то в сторону, продолжая пялиться вперёд. — Джаг, что ты наделал? — Купер подошла ближе, заставляя Джонса пошатнуться и обратить на себя внимание, но лучше бы он этого не делал. В его взгляде читались презрение и нескрываемая ненависть, не те чувства, которые только недавно окружали их на краю обрыва. Это был совсем другой человек. И Бетти не знала, отчего на этот раз поменялось его настроение и поведение. — Что у тебя вообще случилось? — Бетти, пожалуйста, — парень вновь указал на дверь, потирая переносицу, но Купер не послушалась его, желая выведать всю правду, но лучше бы она этого не делала. — Оставь меня, я хочу побыть один... — Джагхед запнулся, кусая губу и прикрывая веки. — Без тебя. Навсегда.       Купер не понимала, что могло произойти за эти злосчастные часы, ведь она, в конце концов, ожидала тёплый приём со стороны парня, а вместе этого получила отрешённый вид и глупую просьбу уйти от него. — Джаг, объясни мне, что произошло, — набралась смелости девушка, аккуратно подступая ближе. — Что именно из слов «я хочу побыть один» тебя не устраивает? — уже более холодно и злобно прошипел парень, и Бетти понимала, что выводила его из себя, но всё равно не планировала сдаваться раньше времени. — Я не уйду, пока ты мне всё не расскажешь, — упрямо настаивала на своём, стоя посреди гостиной и наблюдая за помрачневшим парнем. Разгромленная квартира давала ясно понять, что случилось что-то поистине страшное. — Джаг, пожалуйста, скажи, что не так.       Джонс вновь отвернулся от неё, опуская взгляд в пол и взъерошивая свои волосы, заставляя прядями в беспорядке упасть на лицо, заслоняя обзор, но Джагхеду не было до этого никакого дела. — Зачем ты опять появилась в моей жизни, скажи? — задал этот вопрос уже ей, так и не смотря на удивлённую девушку, которая чувствовала, как сердце ускоряет свой ритм, стараясь не поддаваться панике. — Ты всё вечно портишь, Элизабет, так что хотя бы сейчас не доёбывайся до меня, уйди.       Бетти поджала губы в тонкую линию, скрывая сумасшествие, творившееся в её душе под идеально подобранной маской, хотя поток слёз с каждой секундой приближался. Не удержалась, сморщив носик и сжимая руки в кулаки, но всё равно пыталась не проткнуть обновлённые шрамы. — Джаг, я понятия не имею, что сделала не так, — Бетти подошла ближе, присаживаясь рядом и кладя руку на плечо парня, но тот отшатнулся от неё, словно от огня, скидывая её ладонь достаточно грубым движением. — Объясни мне, в конце концов, что случилось!       Её нервы тоже были не железными, заставляя прикрикнуть и резко выдохнуть, шмыгая носом. — Блять, да не трогай ты меня! — он психовал, и Купер это прекрасно замечала, вскакивая с дивана и пряча кулак за спиной. — Не ори на меня! — так же громко крикнула Элизабет, надавливая на слегка зажившие раны, понимая, что вряд ли удержится сейчас. — Расскажи нормально, может, я смогу помочь! — Бетти и вправду понятия не имела, почему его настроение так резко ухудшилось. — Ты идиотка?! — гаркнул Джонс, заставляя Купер испуганно дёрнуться и отступить назад. Прерывистое и громкое дыхание девушки не укрылось от его слуха, но это последнее, что волновало Джагхеда в сию минуту, которая казалась судим адом. — Чем ты сможешь мне помочь?! Сначала научись по-нормальному справляться со своей болью, а потом суй нос в чужие дела! — и этот намёк на вредную привычку Бетти не могла не заметить, не понимая, что сделала не так, раз он, зная слабые стороны, надавливал на них с наибольшей силой. — Уходи!       Парень твёрдо настаивал на своём, не принимая отказов Купер. Он знал, что если она не выйдет из его обители в ближайшие минуты, то он сам вышвырнет её из квартиры, заставит навсегда забыть сюда дорогу. — Нет, я не уйду, мне надоело такое обращение с собой, Джонс! Либо ты говоришь, что произошло, либо я остаюсь и мне плевать, чего тебе там хочется, ясно?! — Элизабет топнула ногой, краснея от злости, окутавшей разум, потому что девушка, чёрт возьми, понятия не имела, что вновь сделала не так. — Николь покончила жизнь самоубийством, — Джагхед пожал поникшими плечами, сбавляя свой напор в тоне, потому что знал, что она не отвяжется, пока не добьётся своего. — Спрыгнула с крыши приблизительно дней шесть назад, хотя никто ни в чём не уверен, — парень достал из кармана куртки, которую даже не посчитал нужным снять, сигарету.       Хриплый голос Джонса заметно дрогнул. Зажигалка в правой руке щёлкнула, огонёк обхватил конец сигареты. — Боже, — Бетти округлила глаза, жизнь точно не готовила её к такому повороту, который на некоторые мгновения заставил забыть своё собственное имя. — Джаг, но...       Слов попросту не было, они все вылетели из головы, оставляя пустоту, которая пугала намного больше, чем всё остальное. Мысли смешались в кучу, ничего было непонятно, из-за чего Купер продолжала стоять на месте, пытаясь справиться с внутренними эмоциями, но это почти что не получалось. — Джагхед, — Элизабет обессиленно присела на пол, практически рядом с Джонсом, кладя свою голову на его колено и позволяя слезе выкатиться из глаза, промакивая ткань чёрных брюк парня. — Джаг, пожалуйста, услышь меня...       Девушка прекрасно знала, какой сильный это был удар для Джонса, но как с этим справиться, Бетти понятия не имела, продолжая его приобнимать и пытаться унять разбушевавшиеся чувства.       Ведь она, однозначно, виновата не меньше него, тем более, исходя из того, что она говорила про неё... Вина усиливалась в несколько раз, принуждая прикрыть глаза и с горечью осознать происходящее с ней. — Рядом с ней была моя фотография, — Джагхед сухо сглотнул, потому что ему были по-настоящему противны прикосновения Элизабет, но он ничего не мог предпринять, продолжая пялиться в одну точку. — Она сделала это из-за меня, когда я бросил её, признался в измене. Я сломал её, я такой придурок...       Собственная вина душила, перекрывая путь кислорода в лёгкие, усиливая головокружение, которое было невозможно терпеть. И Джонс знал, что когда-нибудь ему пришлось бы поплатиться за свои поступки, но не думал, что таким образом. — Нет, Джаг, не говори так, — Бетти сама не верила в свои слова, но ей было и вправду по-настоящему жалко несчастную девушку так, что слёзы сами собой катились по щекам, оставляя мокрые дорожки после себя. — Это неправильно, — пыталась убедить саму себя, но знала, что теперь никогда не избавится от этого паршивого чувства. — Да что ты понимаешь?! — вновь зло зашипел Джагхед, подобно самой настоящей змее, вновь с силой отталкивая Купер от себя.       Она была действительно похожа на бездомную дворняжку, которую хозяин выкинул из дома, но она всё ещё помнила его, не решаясь отпустить, снова и снова унижаясь. Глупая. Никчёмная. Разбитая. — Тебе было плевать на неё, ты позволяла себе шутить о ней в плохом ключе, кто ты после этого?! — Бетти поднялась с пола, отряхивая свои джинсы и не оставляя желание успокоить Джагхеда. — Ты была права, когда сказала, что никому не нужна, Элизабет. С такими темпами ты в скором времени останешься совсем одна, поэтому следи иногда за своим языком.       Его слова, насквозь пропитанные ядом и желанием убить девушку в моральном плане били, словно наотмашь, больно кололи и резали, оставляя уродливые шрамы и глубокие раны на душе. — В чём я виновата? — Купер снова шмыгнула, рукавом кофты утирая горячие слёзы и размазывая косметику по своему лицу. — Прекрати это представление, тебе абсолютно плевать на неё, могла бы хоть посочувствовать, — грубо выплюнул парень, затягиваясь едким дымом. Снова это спокойствие, которое никак не сочеталось с тем, что было до этого, хотя это было намного хуже. Потому что когда его тон становился холодным и отчуждённым, Бетти понимала, что он отдаляется, закрываясь в себе, но ничего не могла поделать с этим. — Ты в душе радуешься её смерти, Купер, не отрицай это.       Бетти резко выдохнула, солёная с новой вновь скатывалась по щекам, принуждая вытирать её окровавленными пальчиками, потому что девушка вновь не сдержалась. — Это не так!       Конечно это, чёрт возьми, не так! Бетти, может, и хотела показать себя бесчувственной, но не до такой же степени! Как он вообще мог допускать мысль о том, что она радуется её смерти, это же фактически невозможно!       Если бы он знал, как тяжело удержать в себе рвущиеся наружу всхлипы, если бы он знал, как трудно удержать в себе подступающий ком к горлу и истерику, если бы он знал, как больно представлять смерть Николь, когда сердце обливалось кровью, он бы так никогда ни за что не сказал! — Не обманывай меня, — отчётливая сталь в голосе, и Джагхед откидывает голову на спинку дивана, делая новую глубокую затяжку. Хрипотца в голосе звучала по-новому: угрожающе и опасно, заставляя колени поджиматься. — Ты ненавидела её, я знаю это, так что не отрицай, я не поверю.       Но Бетти ведь не ненавидела её, да, она не была рада появлению Николь в жизни Джонса, но до ядовитой ненависти дело никогда не доходило! — Неправда, Джаг, не нужно так говорить, — Купер вновь захныкала, утирая новый поток своих слёз, но Джонсу не было до этого никакого дела. — Ты несёшь сейчас бред, пожалуйста, проспись для начала.       Джагхед засмеялся, кашляя из-за дыма, который был в помещении, вновь поднося фильтр сигареты к своим губам. — У меня умер близкий человек! — Бетти вздрогнула, чувствуя неприятное колющее чувство в груди, понимая, что эта ссора точно не несёт за собой извинений со стороны Джонса. — Бетти, уходи, прошу тебя, я не хочу тебя видеть, слышишь меня?       Он это почти что прошептал, но Купер всё равно услышала его слова, стараясь не уподобляться разгоревшейся панике в груди. — Давай сейчас побудем вместе, так будет легче, — Бетти понимала, что в любой плохой ситуации нужна компания человека, чтобы побороть желание сделать что-то с собой, пытаясь донести свою мысль до Джонса. — Я хочу быть рядом с тобой! — Но я этого не хочу, — парень шикнул, облизывая губы и не поднимая затуманенный взгляд на девушку, которая продолжала вытирать слёзы, стоя посреди гостиной. — Мне нахуй не сдалась ты и твоя поддержка!       Это был ещё один мощный удар, который усилил количество влаги в глазах, заставляя Бетти с силой укусить губу, лишь не заплакать слишком громко, потому что это было ни к чему. Она не сдалась ему, и это совершенно точно, потому что она просто-напросто наивная дура, повторившая свои ошибки заново! — Не говори так, Джаг, пожалуйста, — ей было больно, и Джагхед это понимал, но у него даже не в мыслях не было забрать свои слова обратно. — Тогда просто выйди отсюда! — рыкнул парень, окатив её взглядом серых глаз, заставляя поёжиться и вновь сжать руки в кулаки. Кровь текла по пальцам, но Бетти не было до этого никакого дела, всё её внимание было далеко от боли на ладонях. — Я не хочу тебя видеть, не хочу иметь с тобой ничего общего, ты просто по-настоящему достала меня, так что можешь уходить, ты мне не нужна.       Парень махнул в сторону двери своей рукой, продолжая делать затяжки и выпускать дым через рот, позволяя застилать обзор на собеседницу. — Джагхед, мы решим, что делать дальше, вместе, — Боже, Джонс был уверен в том, что ударит её, если девушка не прекратит свои разговоры. — Мы... — Да нет никаких нас! — взорвался парень. — Нет, слышишь?! Ты мне никто, я тебе тоже никто, ты сама так недавно сказала! — Джагхед оскалился, сводя брови и выпуская всю злобу на девушке, которая продолжала беззвучно плакать, пачкая края бордовой кофты. — Мы не разберёмся вместе, что делать дальше, потому что я планирую это сделать в одиночестве, без тебя и твоего присутствия! — он видел, что девушка хотела возразить, поэтому вовремя перебил её. — Без. Тебя. — повторил, специально выделяя интонацией эти слова, прекрасно зная, что Бетти будет пытаться отрицать. — Поигрались и хватит.       Сильно и очень больно, Купер не знала, как продолжала выдерживать такое обращение с собой, понимая, что окончательно упала в грязь лицом. — По... Поигрались? — девушка заикнулась, в голове творился реальный хаос, ничего не было понятно, и Бетти правду подумывала над тем, что может свалиться в обморок от переизбытка отрицательных эмоций, которые взрывались внутри, принуждая органы кровоточить.       Джонс удивлённо перевёл на неё свой взгляд, усмехаясь. — Да, — сладкий тон — ещё хуже. — Тебя что-то смущает? Я предупреждал тебя насчёт того, что это секс, не более, твои проблемы, что ты не придала моим словам значение. Мы просто трахались, ничего больше, выходи из иллюзий, я не люблю тебя, Купер. — Зачем ты так? — невыносимо, это было просто невыносимо, Бетти не знала, как у неё получалось продолжать стоять на месте, хотя раны становились всё глубже. — Как? — притворно добрый и хороший, забавлялся с её смятения, понимая, что девчонка явно заигралась и зазналась. Какая, к чёрту, любовь?! — Тебе всё равно на всё то, через что мы прошли? — она знала ответ, но не смогла удержаться. — Нет, — призрачная надежда появилась в её сердце, но Джагхед также успешно выгнал её оттуда, давая понять, что там ей не место. — Мне плевать, — он приготовил руку, чтобы загибать пальцы, слегка заёрзав на диване. — На тебя, — первое, что он сказал, загибая указательный и смотря на девушку, которая, казалось, перестала дышать. — На то, что между нами вообще было, — второе, и Бетти отходит назад, упираясь лопатками в стену. — На твои чувства ко мне, — третье, и Купер запрокидывает голову назад. Больно. — В целом на то, что происходило в последние дни, — четвёртое, Бетти не слышит биение собственного сердца, в ушах всё гудит, а перед глазами расплывается картинка комнаты, ничего не понятно. — На твою любовь ко мне, потому что у меня нет ответа на твои чувства.       Пятое, самое последнее и больное, правда вонзается в сердце, оставляя неизгладимый отпечаток на нём.       И вместо того, чтобы опровергнуть это, чтобы отрицать свои чувства, Бетти лишь тихо проговорила: — Не оставляй меня.       Всё то же самое, прописанный сюжет, всё точно так же, как и было в прошлом, но Купер не думает над этим, до боли кусая нижнюю губу и чувствуя привкус металла у себя на языке, слегка захныкав. — Уходи.

***

      Вероника звонко рассмеялась в ответ на новую шутку Арчи, держа его под руку и ежесекундно продолжая улыбаться. Палочка от сладкой ваты была зажата в её руке, пока Лодж неотрывно наблюдала за предметом своего обожания, который так и не переставал что-то увлечённо рассказывать ей. — Серьёзно? — очередная интересная история не осталась без внимания, когда Вероника вскрикнула из-за того, что кто-то посмел обрызгать их, заставляя обоих, словно маленьких детей, ринуться вперёд под заливистый смех других посетителей.       К обеду в Гриндэйле погода начала разгуливаться и уже достигла отметки в шестнадцать градусов тепла, видимо, это был знак свыше о том, что Лодж не зря согласилась отправиться с Эндрюсом в парк аттракционов, куда он её затащил, хотя Вероника хотела погрузиться в работу, но сделать так, как она планировала, не получилось. — Да! — Арчи также улыбнулся, смотря куда-то вдаль и принимая кусочек сладкой ваты от Лодж, которая захихикала, когда тот выронил его, скорчив смешную рожицу.       В любом месте с Арчи было поистине весело и уютно, как-то по-домашнему, и Вероника всё больше начала осознавать свою влюблённость к этому человеку, который в последнее время стал всё больше уделять знаки внимания девушке. — Кстати, ты недавно что-то спрашивал о переезде, — начала Вероника потому что, как бы она не скрывала, девушке всё же хотелось услышать правду от него. — Расскажешь?       Эндрюс досадно вздохнул, взъерошив волосы и смотря на довольную Лодж, которая следовала за ним по тропинке, продолжая наслаждаться этой прогулкой и тёплым днём. — Да там неважно, в общем-то, — отмахнулся Эндрюс, но заметив, как Вероника нахмурилась, всё же решился продолжить, переводят взгляд на колесо обозрения впереди них. — Моя начальница уезжает, а в последние недели, — Арчи вздохнул, пытаясь выразиться как можно понятнее. — Мы как-то сблизились с ней, но это неважно, — Вероника остановилась, уже зная, о ком идёт речь.       Ей было неприятно слышать об отношениях Арчи и этой мисс Гранди, тем более с таким подтекстом от самого Эндрюса. С одной стороны, девушка была рада, что она уезжает, и что Арчибальд не скрыл от неё правды хотя бы сейчас, с другой же стороны Лодж продолжала чувствовать себя слегка неуютно, потому что думала, что Эндрюс и не обратил бы на неё внимание, если бы та женщина не решила свалить из города. — То есть, ты сейчас так тепло начал общаться со мной только потому, что она покинула Ривердэйл? — набралась смелости и спросила, потому что не желала быть кому-то заменой, это низко, по мнению Лодж. — Нет, нет, — для убедительности Арчи замахал руками, заставляя Веронику сильнее нахмуриться и уставиться на него с немым вопросом. — Мы не были вместе, Ронни, это была какая-то вспышка, — Эндрюс пожал плечами, потому что знал, что он не обматывает Лодж, что его слова чистая правда, которую и выведывала Вероника. — Я не хотел, чтобы всё так получилось, тем более, я сам прекратил общение с ней ещё до переезда.       Арчи бы не хотел вспоминать те сложные времена после признания Вероники, когда он действительно начал подумывать над тем, что стоило бы рассмотреть её в плане отношений, тем более, если она сама сказала ему о своих чувствах. Но в то время он также состоял в неоднозначных отношениях с мисс Гранди, хотя и понимал, что этим отношениям вскоре должен прийти конец, потому что, как он выразился, эта вспышка была мимолётна, и не было у него никакой влюблённости, как парень думал с самого начала.       Да и Вероника, наверное, нравилась ему всё же больше, но он всё ещё не мог выбрать между ними двумя, метаясь от одно к другой, а решающим событием стал уезд Гранди, который поставил решающую точку в его выборе. Хотя Арчи и боялся того, что после его некрасивого отказа, Лодж обидится и поставит жирную точку в их отношениях.       Но, вроде бы, Вероника не давала ему поводов думать так, когда любезно соглашалась составить ему компанию куда-либо, и это не могло не радовать. И Эндрюс вправду не хотел, чтобы Лодж думала о том, что она была запасным вариантом, потому что это далеко не так. — Арчи, — Вероника досадно вздохнула, поправляя лямку своей чёрной сумки, которая успешно съехала с плеча, вызывая этим раздражение у девушки. — В последнее время происходит слишком много всего, я не знаю, как к этому относиться.       Она говорила это честно и всерьёз, потому что никак не могла разобраться в своих чувствах и вообще в самой себе, но понимала, что даже после отказа её чувства к Эндрюсу не остыли, хотя она и потеряла надежду добиться его внимания.       Но сейчас ей всё казалось так странно, и она даже не знала, как реагировать на произошедшие события. — Я знаю, Ронни, — заверил он, кладя широкую ладонь на хрупкое плечо девушки, слегка сжимая и немного притягивая её к себе. — Поверь, я тоже не могу поверить в то, что сейчас происходит, всё так быстро, — парень усмехнулся, пока Лодж утвердительно кивнула на его слова, подходя ближе. — Давай просто забудем обо всём сейчас, — Вероника спокойно выдохнула, потому что ей не хотелось выяснять отношения прямо сейчас, когда нужно было расслабиться и забыть об их прошлых разногласиях и обидах. — Я не горю желанием говорить на эту тему, Арч, пусть будет так, как должно быть.       Эндрюс поспешно кивнул, он сам не сильно-то хотел углубляться в воспоминания о том злосчастном дне, тем более, когда они так хорошо ладили в настоящем и были на полпути к счастливому будущему. — Просто не нужно думать, что я общаюсь с тобой только потому, что она уезжает и мне, видите ли, больше не с кем, — Лодж прыснула, но всё же по-доброму улыбнулась, смотря на то, как старательно Эндрюс старается достучаться до неё. — Ты мне правда очень интересна, просто думаю, нам надо разобраться со всем и тогда всё будет понятно, разве нет?       Лодж вздохнула, но всё же кивнула, продолжая смотреть на довольного Арчи, который вытянул руки, приглашая Веронику к себе в объятья.       Он сомкнул руки на её спине, подтягивая ближе к себе и вдыхая вкусный аромат барбариса, исходящий от её волос.       Лодж прижалась своей щекой к его груди, прикрывая глаза и чувствуя себя по-настоящему счастливой, отвлечённой от внешнего мира и всех проблем, что были в её жизни. В объятия Арчи было тепло и как-то по-родному уютно, словно она ощущала себя нужной, отчего становилось намного легче. Парень легонько поцеловал её в макушку, когда Вероника сильнее прижалась к нему, не обращая внимания на проходящий мимо людей, некоторые из которых завистливо косились на парочку, что стояла посреди парка. Но Лодж не обращала на это внимания, стараясь продлить этот тёплый момент как можно дольше, потому что чувствовать себя маленькой девочкой в его сильных руках хотелось всегда.

***

Первый час       Элизабет закрывает лицо окровавленными ладонями, сползая по стене в своей комнате. Плечи тряслись от беззвучных рыданий, тушь давно растекалась по всему лицу девушки, заставляя ту часто и прерывисто дышать. Но что-то мешало вдыхать ей полной грудью, то ли сковывающие её тело и сердце цепи, то ли давление собственных страхов и обид на лёгкие. Бетти обхватила колени руками, подтягивая их ближе к своей груди. Боль распространялась, захватывая в своей плен внутренности, принуждая сильнее впиваться ногтями в нежную кожу ладоней. Разбитая и уничтоженная, она совершенно не знала, что делать дальше, как ей поступить и к кому обращаться за помощью.       Вероника была с Арчи, и Купер прекрасно знала об этом, да и тем более, по мнению самой девушки, она слишком достала подругу своими вечными проблемами и разговорами о Джонсе, которые почти никогда не славились чем-то хорошим. Пора признать свои ошибки самой, пора страдать в полном одиночестве, пора взрослеть и понимать, что только она сама сможет исправить все свои косяки.       После возвращения в собственную квартиру прошло около пятнадцати минут, и все эти пятнадцать минут, Бетти провела сидя на холодном полу и подгибая ноги. Поток слёз не хотел заканчиваться, Джонс был прав, что с такими темпами в скором времени она останется совсем одна, и эта правда была похуже её личных догадок. — Почему именно я?       Как же ей хотелось узнать ответ на такой простой вопрос, но ничего не выходило. Почему именно она должна страдать так, что сердце рвёт на части, а душа бьётся внутри, перекрывая дыхание.       Бетти всхлипывает, кладя голову на колени и продолжая трястись. Тело ломило непонятно отчего, хотелось кричать, но пользы в этом, Купер не видела.       Она должна справиться сама, разве нет? Второй час       Купер продолжала сидеть, не сдвинувшись с места даже на миллиметр, она словно застыла в одной позе, смотря стеклянным и отчуждённым взглядом в стену, не замечая ничего вокруг. В груди продолжается стеснение, девушка не может что-то связно говорить, лишь тихие всхлипы вырываются наружу.       Надо было бы переодеться, но Элизабет не думала об этом, будто бы под гипнозом покачивая головой и кусая губы. Кровь была видна на линолеуме, не заканчивая капать с ладошек, в которые почти что каждую секунду вонзались острые ноготки. Воспоминания крутились в голове. Они просто игрались, а девушка действительно жила в мире иллюзий и сказок, а также несбывшихся мечт.       Дура. Просто-напросто наивная, глупая, ничем не отличающаяся от остальных пустышек, девушка, которая напридумывала себе будущее с человеком, который даже не хотел её видеть.       Идиотка. Невозможно описать, как больно было слышать те слова в свою сторону, они были несправедливы, они не должны были причинять ей моральное страдание, но всё же причинили.       Бетти откидывает голову назад, сцепляя зубы и стараясь подавить истерику вот уже который раз за это время. Всё к чёрту. Третий час       Желудок предательски урчит, требуя хоть какого-нибудь перекуса, потому что девушка не ела со вчерашнего дня, надеясь на то, что позавтракает у Джонса, как и делала все прошедшие дни. А сейчас она и сдвинуться не может, словно приковала сама себя к полу.       Чувства оголены, он явно считает её сумасшедшей и жалкой, он сам сделал неоднозначный намёк на привычку протыкать ладони.       Купер шумно сглатывает, глаза опухли из-за слёз, хотя те давно уже закончились, девушка просто-напросто продолжала смотреть в стену, не чувствуя ничего, кроме боли, которая разрывала изнутри, от которой хотелось кричать, срывая голос.       Наверняка она выглядит более, чем ничтожно. Покрасневшее лицо не вызывает ничего, кроме жалости к самой себе, отчего становилось только хуже. Четвёртый час       Элизабет смеётся. Громко и заливисто, хотя солёная жидкость с новой силой начинает струиться по щекам. Улыбка психически нездорового человека не сходила с её личика, пока Бетти продолжала трястись из-за смеха, который любой другой, услышав, сочёл бы её за неуравновешенную девушку, которой срочно нужно лечение. Это так страшно и пугающе, что Купер начинает бояться самой себя.       Понадеялась на лучшее, получила то, что заслужила на самом деле. Эти представления о будущем были настолько неправдоподобными, что сейчас кажется, будто бы это сказка, в которую так успешно поверила Элизабет и которая с такой же лёгкостью разбилась о руины её чувств.       Плевать на неё. На то, что между ними было. На всё.       И воспоминания его слов только усиливают напор смеха, заставляя Бетти глубоко дышать, потому что она чувствовала, как сковывает органы дыхания. — Не хочу больше ничего, — она вновь кладёт голову на свои коленки, обнимая себя и продолжая биться в истерике. Смех постепенно переходит в рыдания, но Бетти не замечает этого. — Как мне всё это вынести? — ей действительно кажется невозможным перенести все эти испытания и не сломаться, хотя Джагхед давно сломал её и потоптался на её чувствах к нему. Потому что её отношение к его персоне было трепетное и тёплое, и он знал об этом, не упуская прекрасной возможности разбить всё вдребезги.        Одиночество и угнетающая тишина давят на виски, заставляя закрывать глаза. Головная боль пульсировала, усиливаясь с каждым всхлипом, но девушка была далека от реальности. Пятый час       Бетти думает, что она по-настоящему начинает сходить с ума, пытаясь прийти в себя. Девушка трёт глаза, быть одной сейчас гораздо опаснее, чем в чьей-то компании.       Купер шарится по карманами куртки, находя телефон. Дрожащие пальцы набирают номер подруги, но у той, как назло, телефон отключен, она, наверное, хорошо проводит время с Эндрюсом. — Дэвид, — это само собой слетает с её уст, когда она вытирает новую порцию крупных капель с лица, шмыгая носом. — Мне так плохо без тебя, я больше не хочу всего этого, — жалуется непонятно кому, всё выворачивает наружу, девушка смотрит в потолок, стараясь унять дрожь, прошедшую по всему телу. — Я так люблю тебя, — Купер облизывается, вытирая красную жидкости с руки о джинсы, пачкая их. — Почему ты оставил меня, я так хочу к тебе...       Одно дело — поссориться с человеком, но видеть его каждый день, ощущать его присутствие рядом, и совсем другое — потерять человека. Это намного хуже. Осознавать такую значимую потерю не получалось, Бетти не верила во всё это, странно было не ощущать его объятья и мягкий голос. Она словно лишилась брата, и осталась одна Вероника, держащая её на поверхности этого мира. Безысходность душит, высасывает все жизненные силы, но не оставляет в покое.       Хотелось бы просто позвонить ему, попросить о том, чтобы он приехал и поддержал, но это невозможно, он больше никогда не сможет даже элементарно прикоснуться губами к её лбу и прошептать успокаивающее «всё будет хорошо». Потому что ничего хорошего уже не будет. — Я так скучаю по тебе, — Бетти плачет, Бетти не может перестать, не может удерживать это всё внутри себя, не переставая шептать себе под нос какой-то бред. — Пожалуйста...       Было совершенно непонятно, зачем она это сказала, но Купер и не думала над своими словами. Не было аппетита, жажды, или ещё чего-то. Не хотелось подниматься с пола, хотелось просто-напросто стереть себе память, забыть это всё, и Бетти в какой-то степени даже завидовала в этом плане Николь, понимая, что та отмучилась, но всё равно не решалась повторить путь бывшей Джагхеда. — Прости меня пожалуйста, — теперь она обращалась уже к ней, пялясь на занавешенное окно. — Я не желала тебе смерти, я не думала, что всё так выйдет, прошу, прости, я не хотела этого, — Бетти понимала, что выглядит сейчас как в дешёвом фильме, сидя в тёмной комнате, совершенно одна, даже без элементарной поддержки от кого-либо. — Майк был прав, он во всём был прав, я не достойна ничего, меня не за что любить, я... Я... — Купер запнулась, всё смешалось в мыслях, она и слова выговорить не могла.       Страшно. Шестой час       Она до сих пор не верила во всё происходящее, она то сих пор не встала со своего места, ничего не ела и не пила, пыталась справиться с гложущей болью сама, но ни черта не получалось.       Лодж так и не брала трубку, да и Бетти позвонила всего четыре раза, а потом плюнула на эту глупую затею.       Джагхед так убивался из-за смерти Николь, что Купер по-настоящему начала думать над тем, что он любил её и не хотел отпускать. Она была третьей лишней, и это было неправильно.       Всё возвращалось бумерангом, Купер не оказалась исключением, она поплатилась за все свои ошибки. И это было правильно.       Бетти закрыла глаза, апатия поглотила её полностью, она словно больше не была хозяйкой своих мыслей и чувств, из-за чего не хотелось ничего, кроме того, чтобы всё оставшееся время просидеть вот так. И в конце концов сделать так, чтобы больше не было этих страданий и переживаний. Сердце почти что не было слышно, девушка сидела неподвижно, больше не было желания даже плакать, и это казалось неимоверно странным. Седьмой час       Элизабет смотрит на то, как за окном смеркается, выпрямляя затёкшие ноги и улыбаясь самой себе. Вряд ли кто-то захочет интересоваться её делами и вообще тем, как она, потому что никто даже не писал и не звонил, но и этого Бетти было не нужно.       Жуткая атмосфера окутывала её с головой, свет был везде потушен, стемнело достаточно рано, но Купер не могла себя пересилить и наконец-то таки подняться на ноги.       Наверное, она сидела бы тут так до утра следующего дня, может вообще до тех пор, пока Вероника не соизволила бы прийти к ней, проведать, если бы не тяжёлые шаги по коридору. Бетти дёрнулась, когда поняла, что это не галлюцинации. Тело обдало холодным потом, всё, как в фильме ужасов, а шаги приближались всё ближе, заставляя Бетти быстро вскочить и напрячься. Слёзы застыли на глазах, сердце пропускало удары, ничего было непонятно.       А она вообще закрыла входную дверь? — О Боже! — Купер вскрикнула, когда силуэт мужчины показался в её комнате, а свет моментально загорелся, когда, на первый взгляд, незнакомец, включил его, заставляя Бетти резко выдохнуть. — Ты напугал меня, идиот! Что ты вообще забыл здесь?!       Пьяный Майк крутит связку ключей на пальцы, усмехаясь и скользя взглядом по девушке, принуждая ту передёрнуть плечами. — Зашёл тебе вернуть это, — он демонстративно покрутил ключами перед девушкой, кидая их на маленький туалетный столик, создавая характерный шум. — Откуда они у тебя? — Купер недоверчиво прищурилась, наблюдая за Брауном, который опёрся о косяк, приподнимая брови. — Забыла? В начале отношений ты сама сделала дубликат своих ключей, чтобы я мог приходить в любое время, — Майк облизнулся, заставляя Бетти раздражённо закатить глаза. — Согласна, я совершила огромную ошибку, — огрызнулась Элизабет, вновь показывая свою тёмную сторону, ведь Майку было непозволительно видеть её слёзы. — Очень мило с твоей стороны, но ты можешь валить отсюда, — Купер шмыгнула носом, растягивая края своей запачканной кофты.       Браун же, вопреки её ожиданиям, не уходит, продолжая пялиться на Купер, словно у него есть право так бесстыдно разглядывать её, хотя Бетти ясно и напрямую дала понять, что не хочет находиться в обществе этого человека. — Не так быстро, золотце, — Майк улыбается, слегка пошатнувшись, и Элизабет понимает, что, судя по его расширенный зрачкам и не здоровому поведению парень явно был не только пьян, но и похоже... Под кайфом? — Знаешь, как я тебя ненавижу? — прошипел Браун, сразу же меняясь в лице и сводя тёмные брови, чтобы казаться ещё суровее, но Бетти итак жутковато находиться рядом с ним в одной комнате. — Ты, мелкая сука, понятия не имеешь, что всё испортила!       Купер понимала, о чём говорил этот парень, понимала, что он намекал на гонку, но из-за его обидных слов ей уже не становилось хуже, ей будто бы всё равно на то, что происходило, хотя кулаки продолжали сжиматься. — Просто стоило бы играть честно и по правилам, — в ответ ему шикнула Бетти, делая шаг назад, когда он сделал вперёд, тем самым приблизившись. — Не подходи ко мне, психопат.       Иметь дело с наркоманом ей не сильно-то и хотелось, тем более, после всего того, что произошло, страх усилился вдвойне, ведь Элизабет уже точно знала, на что способен парень, но не понимала, как его можно было остановить. — Я ненавижу тебя не только из-за той грёбанной гонки, — продолжал шипеть Майк, надвигаясь на девушку, которая нервно сжимала рукава свитера, стараясь отогнать от себя плохое предчувствие. — Всё это время, что мы были вместе, — Браун нахмурился сильнее, уже видя предстоящую месть этой девушке и радуясь лишь одной мысли о том, что он наконец-таки расплатится за все те годы, когда она не ставила его ни во что. — Я постоянно оставался в тени, ты не считалась с моим мнением ни в каких ситуациях. Вытирала об меня ноги, мешала меня с грязью, как думаешь, я оставался доволен таким раскладом? — Бетти упёрлась руками в стену, прижимаясь к ней спиной и уже не видя путь к отступлению.       Браун размял плечи, дыша прерывисто и тяжело, глаза заволокла туманная пелена, принуждая его усмехнуться. Но в этой усмешке не было чего-то доброго, наоборот, в глазах плясали черти, а в груди разгорался настоящий огонь злобы. — Не-ет, — он засмеялся, когда Бетти затряслась, продолжая упираться в стену. — Ты боишься меня? — скорее, это был риторический вопрос, потому что Браун итак всё прекрасно видел. — Что ж, приятно, что хоть сейчас ты ставишь меня во что-то, — он вновь зашипел, отбивая у Купер всё желание противиться его словам, потому что она знала, что человеку в таком состоянии будет бесполезно что-либо доказывать или говорить. — Я так был рад, когда мне показали те фото с Джонсом, и я так был рад, что смогу победить его в гонке, но ты всё опять испортила! — Элизабет вздрогнула, тело тряслось, да и она сама находилась не в лучшем эмоциональном состоянии. — Ты опозорила меня перед всеми! Ты снова встала на моём пути, и ты снова сделала так, что я остался вторым, ничем не примечательным!       Майк подходил всё ближе, передёргивая плечами и чувствуя, как приятно было видеть нескрываемый страх в её глазах, а также дрожащие ручки. — Знаешь, откуда я узнал про вас с Джагхедом и про ваше прошлое? — Браун подошёл впритык, склоняя голову набок. Купер сжималась, стараясь убежать, но он не давал ей этого сделать, зажимая между собой и стеной. — Признаюсь, мне даже было тебя немного жалко, хотя теперь я, наверное, понимаю Джонса, — Майк погладил её по щеке, вызывая этим касанием рвотный рефлекс. — Так о чём я? — он словно задумался, но потом вновь оскалился, сжимая холодные пальцы на шее девушки. — Дэвид так кричал о помощи, и по моему приказу он рассказал всё, что знал, но всё равно просил не трогать тебя.       Купер дёрнулась, неужели он... — Но, вопреки ожиданиям Дэвида, я не отпустил его, а он так сильно просил о помощи, но, признаюсь, я наслаждался тем моментом, когда на моих глазах он... — Браун не договорил, когда Бетти, пересилив свои страхи, замахнулась на него, ударяя по щеке и оставляя след своих пальцев.       Майк, чёрт возьми... Майк убил Дэвида, а потом так искусно скрывал это и делал вид, что расстроен вместе со всеми! — Ты мразь, — Бетти вырывалась, крича на него и пытаясь пнуть посильнее. — Ты знал, как он мне дорог, ты прекрасно знал об этом! — истерика разгоралась сильнее, Купер мотала головой в разные стороны, понимая, что не просто ненавидит его, а хочет убить и сделать так, чтобы этот человек больше никогда не вставал на её пути. Этими руками, которыми он держал сейчас девушку, относительно недавно парень убивал её родного человека, которые ни в чём не провинился! — Знал, поэтому и сделал это, и это был первый шаг! — Браун сильнее сомкнул пальцы на нежной коже, давя на шею. — И ты никому ничего не скажешь, у тебя нет никаких доказательств, а шериф тебя ненавидит, и если ты будешь орать об этом на каждом шагу, то повторишь судьбу своего дружка, не переживай, я потом заплачу за молчание, — и теперь Элизабет понимала, что это не просто угрозы, что он действительно мог сделать это, из-за чего хотелось провалиться под землю, лишь бы не находиться рядом с этим уродом. — Пусти меня, — прохрипела Купер, когда в глазах начало темнеть из-за того, с какой силой Майк сжимал её шею. — Не трогай меня, ты мне противен!       И это ещё мягко сказано, ведь Бетти понимала, что никогда бы ничего не захотела иметь общего с этим человеком. И, чёрт возьми, он, зная, как она относилась к Дэвиду, посмел убить его, а потом притворяться и паниковать вместе с ней! — Противен? — казалось, удивился Майк, надавливая второй рукой ей на рёбра, заставляя пискнуть и ударить его по плечу. — Я тебе противен, сука?! — он резко оттянул её от стены, продолжая сжимать в своих руках, заставляя Бетти задыхаться. — Я пообещал сам себе, что отплачу тебе и Джонсу за всё, что вы сделали!       Парень, не церемонясь, повалил её на застеленную кровать, хватая за кисти рук, чтобы она не могла что-либо сделать. — И, знаешь, какая самая качественная месть одновременно вам обоим? — Майк забрался сверху, сжимая её бёдра коленями, заставляя забиться в накатившей панике. — Что тебе, что твоему дорогому Джонсу будет больно, — Бетти продолжала мотать головой и дёргать руками. — Не думаю, что ему будет приятно знать, что телом его девушки воспользовался совсем другой мужчина, ведь так? — ясно понимая его намерения, Купер выгибалась, стараясь скинуть парня с себя.       Но противостояние было бесполезно, Майк превосходил её по всем параметрам, не давая даже двигать ногами.       Парень вытащил кожаный ремень из своих джинс, связывая руки девушки, чтобы та не могла отбиваться, ещё сильнее стягивая кожу, которая даже не успела зажить. — Заткнись, — хлёсткая пощёчина заставила Купер повернуть голову, ощущая привкус крови во рту и невыносимо жжение на щеке, пока Майк явно наслаждался превосходствующим положением. — Тебе никто не поможет, Купер, сейчас ты полностью в моей власти.       Было противно. От своего тела, от его слов, от всего того, что происходило в эту минуту. Элизабет ощущала, как больно было чувствовать себя игрушкой, которую вертели, как хотели, не считаясь с мнением и беря силой. — Нет, нет! — Купер завизжала, когда свитер распался на два куска ткани, пока Браун хищно облизнулся, хватая её за скулы. — Не надо, пожалуйста, не трогай меня!       Кричала, скрывая свой голос, но всё равно понимала, что ей и вправду никто не поможет. Слёзы градом струились по коже лица, а рыдания только сильнее возбуждали Майка, который справлялся с пуговицей на её джинсах. — «Пожалуйста»? — он усмехнулся, стягивая те и оставляя девушку в одном комплекте нижнего белья, который сегодня утром она надела специально для Джагхеда, даже не представляя, как круто всё может повернуться. — Надо же, теперь ты боишься меня, что, кстати, правильно.       Купер забрыкалась, захлёбываясь в собственных слезах и задыхаясь от того напора. Дышать было практически нечем, страх сильнее окольцовывал тело, заставляя Бетти с новой силой закричать, хотя это никак не помогало, она лишь лишалась кислорода, вновь забившись в истерике.       Бетти вскрикнула, когда он снова сжал её шею в своей руке, припадая губами и втягивая её, оставляя уродливый, по мнению, Элизабет, след, налившийся кровью. — Не нужно, — красные отметины всё больше покрывали её тело, она уже хрипела, не было ни голоса, ни сил кричать. — Остановись, пока не поздно, прошу...       Майк вновь рассмеялся, разрывая лифчик и откидывая его в сторону. Бетти стало лишь противнее из-за его голодного взгляда, когда он опустил глаза на грудь девушки, сжимая в своих руках.       Элизабет понимала, насколько беспомощной и жалкой была в это время, пытаясь освободиться, но силы были на исходе. Бёдра неприятно ныли из-за его хватки, она даже не могла пошевелить коленями, чтобы скинуть с себя парня. — Мне больно! — Бетти вскрикнула, находя в себе остаток сил, когда он сильнее надавил пальцами на мягкую кожу груди, скручивая соски в руках и заставляя Купер с новой силой закричать, пускай уже и почти что беззвучно. — Не надо, Майк, не делай этого, пожалуйста, уйди! — она понимала, что её слова ничего не значили, знала, что он не остановится из-за её просьб. Парень продолжал мучительную пытку, сдавливая кожу в руках. Тёмные следы и синяки были по всей поверхности её тела, которое сжималось от страха, но ничего не выходило.       Купер вдохнула глубже, что-то сильно сдавливало лёгкие, мешая нормально дышать, и Бетти казалось, что шанс умереть повышался с каждой секундой.       Теперь ей был противен не только Майк, но и она сама. Её грязное тело. Вообще всё, что только могло быть, хотя девушка ничего не могла поделать.       Браун приподнялся над ней, стаскивая свои джинсы и кидая их на пол, не забыв извлечь презерватив из заднего кармана. Фольга зашуршала в его руках, предвещая новую волну паники. — Готова? — насмешка с этим словом, пока он стянул последнее, что их разделяло, раскатывая латекс по своему члену.       Бетти не видела, что он делал, запрокинув голову назад и глотая слёзы, которые не прекращались, стараясь не делать резких движений, понимая, что это не улучшит её ситуацию.       Парень развёл ноги в стороны, сжимая их в своих пальцах и хищно ухмыльнувшись, толкнулся вперёд, проникая в девушку.       Та сжалась и громко закричала из-за резкой боли, которая колола изнутри. Сухое влагалище не принимало его, заставляя Майка через силу проникать в неё, доставляя огромную, ни с чем несравнимую боль. Она вновь брыкалась, извивалась, пыталась хоть как-то облегчить невыносимые ощущения.       Парень сильнее толкался вперёд, входя в девушку и принуждая ту визжать в своих руках, заливаясь слезами.       Он через силу проникал глубже, трение его члена по сжимающимся стенкам приносило огромную боль, двигаться было трудно, но Браун крепко держал её, продолжая вдалбливаться в девушку.       Бетти сжимала руки, но уже не брыкалась, просто рыдала, уткнувшись носом простыни, повернув голову. Парень стонал ей в шею, из-за чего хотелось действительно умереть, лишь бы больше не чувствовать пронизывающей боли, которая забирала все силы. — Чёрт, — Майк вновь простонал, входя глубже.       Купер рвано выдохнула, когда он навалился на неё всем телом, понимая, что парень пришёл к финалу.       Но из-за этого становилось ничуть не легче, низ живота горел огнём, и точно не от сильного желания, а от невероятной боли. Браун вышел, стягивая резинку и быстро натягивая на себя свои вещи.       Бетти закрыла глаза, она всё ещё не чувствовала свободы, даже тогда, когда Майк развязал ей руки. Всё тело ломило, словно лезвие порезало все внутренности, заставляя содрогаться в конвульсиях. Острая боль сосредотачивалась внизу живота, и Элизабет не могла даже пошевелиться. Она слышала хлопок входной двери, пытаясь подтянуть колени к себе, но ничего не выходило. Каждое движение приносило режущую боль, она не могла подвигать конечностями, закрывая глаза.       Бетти надеялась на то, что не проснётся больше никогда, но не могла думать ни о чём, кроме как о том, как ныли все органы и пульсировало в висках.

***

      Третий стакан коньяка мелькнул в руках Джагхеда, пока он положил голову на руку, крутя бокал с янтарной жидкостью перед глазами.       Топаз удивлённо покосилась на парня, протирая стаканы и расставляя их в нужном порядке. В «Белом Змее» сегодня не было веселья, как, к примеру, это было всегда, потому что люди, по просьбе, Джонса перестали орать попсовые треки и танцевать под музыку. Ужасная новость разнеслась быстро, и весь день Джонс слышал слова поддержки, понимая, что они ничем не помогали ему. — Джаг, мы все в шоке, — Тони наклонилась к нему, стараясь говорить как можно тише, чтобы донести смысл своих слов до Джагхеда. — И мы все расстроены, но пойми, это не повод убиваться.       Джонс приподнял брови, мигом осушая бокал и оставляя его в сторону, даже не закусывая. — Налей ещё, — он, казалось, проигнорировал её слова, из-за чего Топаз раздражённо хмыкнула, не выполняя его просьбу. — Тони, я же попросил... — Я не буду этого делать! — Топаз выдернула из его рук пачку сигарет, кидая её в урну. — Тони, блять, ты чего делаешь?! — Джонс посмотрел за стойку, зачёсывая волосы рукой назад, чтобы они не мешались ему. — Это новая упаковка! — Да мне поебать, какая она! — в тон ему перечила девушка, надавливая на плечо Джагхеда и заставляя парня вернуться в исходное положения. — У меня друг башкой не думает, видимо, перепил!       Джонс захныкал, обиженно взглянув на злую девушку и отвернувшись от неё в сторону. — Джаг, прекрати, ну что ты как маленький? — Тони обошла стойку, становясь рядом с другом и приобнимая его. — Ты же знаешь, что пить до потери сознания — не выход, нужно смириться с тем, что произошло, а не проклинать себя.       Джагхед выдохнул, собирая силу воли в кулак и смотря на Топаз, которая положила свою голову на плечо парня, поглаживая его, словно успокаивала. — Тони, я знаю, но, — парень запнулся, не зная, как выразить свою мысль как можно точнее. — Понимаешь, я виноват в том, что она с собой сделала, это же ужасно. Николь меня любила, а я...       Тони покачала головой, мягко убрав пряди волос с его лба. — Джаг, я придерживаюсь того мнения, что если человек любит, то он желает только счастья своему любимому, — начала Топаз, пока Джонс в непонимание приподняла брови, не понимая, на что ему пыталась намекнуть девушка. — Николь наверняка знала, что ты будешь убиваться из-за этого, и это явно не пожелание счастья тебе, — Тони усмехнулась, поправляя футболку Джагхеда. — Разве можно любить, когда... — Да ты не понимаешь, — Джаг перебил её, заставляя Топаз закатить глаза. — Она любила меня, просто у неё в жизни в последнее время всё было хуже некуда, понимаешь? Она держалась за меня, а я оттолкнул её, и Николь осталась совсем одна.       Тони понимающе кивнула, желая ещё что-то добавить, но была прервана звонким голосом Фэнгса, который подозвал её к себе, заставляя покинуть общество Джагхеда.       Джонс вновь поник, водя пальцами по барной стойке, словно вырисовывая какие-то непонятные узоры. Мысли о смерти бывшей никак не хотели покидать ему, и он ни разу за день даже не вспомнил о Купер, об их ссоре, потому что не считал нужным это делать. Они несовместимы, и это понятно по многим фактам. — Джаг, — подоспевшая Эвелин словно ждала, когда же Тони уйдёт, обнимая Джонс сзади и утыкаясь носиком ему в спину. — Поговори со мной, тебе станет легче.       Джагхед выдохнул, убирая руки девушки со своего тела, потому что у него в планах было отвлечься, а никак не говорить с этой прилипалой. — Я не в настроении для разговоров.       Он хмыкнул, когда Эвелин вновь сложила руки, обхватывая ими талию парня.       Джонс понимал, что она выбесила его окончательно, продолжая сидеть на месте и ничего не предпринимать, потому что это было незачем. Надоест — сама отойдёт, в конце концов. — Расслабься, — девушка не оставляла надежды привлечь внимание парня, к своей персоне, дыша ему в шею и заставляя кожу покрыться мурашками. — Я могу помочь тебе это сделать, — игриво прошептала на ушко, опуская ладони ниже.       Джагхед досадно вздохнул, понимая, что в его голове нет никакого порядка, он уже начал забывать, зачем вообще припёрся в бар. Но ему, несомненно, надо было убрать то напряжение из организма, потому что жить с ним невыносимо. — Эвелин, отойди, а? — Джонс вздрогнул, когда она прикусила мочку уха, потираясь носом о венку на шее. — Прекрати, слышишь?       Девушка лишь покачала головой, опуская руки к ремню парня на его джинсах. — Хватит, — Джагхед зажмурился, когда она прикоснулась губами к шее, легонько целуя и понимая, что на верном пути. — Эвелин, ты же понимаешь, что это неправильно?       Да, чёрт возьми, у него горе, а этой приставучей девчонке плевать на всё. Джонс понимал, что не в его силах сопротивляться девушке, да и его тело не против отвлечения, тем более, когда в мыслях полных хаос и хотелось немедленно забыться хотя бы на несколько часов. — Нет, Джаг, — Эвелин надавила ладонью на его член, скрытый за слоями ткани, радуясь своей маленькой шалости. — Позволь мне помочь тебе, — прошептала девушка, кусая нижнюю губу.       Джонс, взвесив все «за» и «против», плюнул на это дело, хватая девушку за кисть. И Эвелин уже успела подумать, что он отпихнёт её от себя куда-нибудь подальше, готовясь быть опозоренной, но Джагхед лишь крепче схватил её, таща за собой. — Что ты..?       Девушка не успела договорить, как Джонс впихнул её в свой кабинет, закрывая дверь и разворачивая к себе.        Парень притянул её к себе за талию, впиваясь в тёплые губы, заставляя её удовлетворённо ухмыльнуться и зарыться пальчиками в вихрь волос, оттягивая их.       Развязно проник в её ротик своим языком, быстро расстёгивая платье девушки и продолжая упоительно её целовать, заставляя стонать от напора. Она стонала не так, как Бетти       Джагхед мотнул головой, понимая, что было желание заткнуть девушку, потому что её стоны сильно отличались от сладкого голоса Элизабет, но эти мысли были неуместны.       Толкнул довольную Эвелин на диван, продолжая терзать припухшие губы, периодически отрываясь, чтобы перейти к шее, втягивая кожу.       Парень полностью стянул платье, принимаясь за свою футболку, чувствуя, как ткань боксеров неприятно давила на член. Он быстро расправился с застёжкой её лифчика, откидывая в сторону.       Девушка протяжно застонала, когда он втянул бусину соска в рот, покусывая и заставляя выгибать позвоночник навстречу его касаниям. Её тело не такое, как у Бетти       Полная грудь, может, и манила к себе, но Элизабет была, однозначно, намного красивее и желаннее, хотя Джагхед и не признавался себе в этом. — Ох, да, — Эвелин притянула его к себе для очередного пылкого поцелуя, проскальзывая во влажный рот, сплетаясь с его язычком. — Пожалуйста, Джагхед!       Джонс зашипел, когда она сняла с него потёртые джинсы, сжимая член в своей ладони и восхищённо выдыхая, понимая, что не ошиблась в парне. Он действительно был способен подарить ей удовольствие.       Парень проник пальцами за ткань её нижнего белья, погружаясь в липкую влагу под нетерпеливые стоны Эвелин, которая ёрзала, желая как можно скорее ощутить его в себе.       Вошёл двумя пальцами, не переставая ритмично двигать ими в ней, понимая, что, возможно, боксеры порвутся, если их не стянуть вовремя. — Быстрее, Джонс, ну же, — она выгибалась ему навстречу, но Джагхед не говорил ей ничего, как это делал, к примеру, с Элизабет. Просто секс, животная случка, не более, никаких душевных объединений. А с Бетти было в разы приятнее       Он на всякий случай хранил в тумбочке презервативы, что сейчас ему и потребовалось. Натянул резинку на подрагивающий от возбуждения член, резко проникая на всю длину, заставляя девушку блаженно закатить глаза и прокричать его имя.       Джагхед зашипел, сразу же начиная двигаться глубоко внутри, целуя приоткрытые губы. Она развратно стонала, подмахивая бёдрами ему в такт. — Джа-а-аг, — крик бил по барабанным перепонкам, Джонс знал, какое оказывал воздействие на противоположный пол, поэтому совершенно не наслаждался ее стонами. — Да-а, Джонс, глубже, пожалуйста!       Джаг что-то бормотал ей на ухо, заставляя чувствовать новый прилив возбуждения, не переставая грубо трахать Эвелин. Она и вправду помогла ему отвлечься, и это единственное, за что парень мог сказать ей спасибо.       Входил в неё с каждый разом глубже и быстрее, увеличивая свой напор. Девушка сжимала сильные плечи в руках. Он с рычанием овладевал телом Эвелин, чередуя грубость и темп, заставляя заказывать глаза и умело подхватывать ритм его толчков. Удовольствие разливалось до кончиков пальцев на ногах, девушка чувствовала, как рассыпается, прикусывая мраморную кожу шеи парня. — Ох, чёрт, — девушка свела ноги, закидывая их на поясницу парню, пока тот звучно застонал, когда она начала сокращаться вокруг его члена, сжимая изнутри. — Я почти, пожалуйста, Джаг!       Джагхед усилил напор проникновения, ускоряясь. Пошлые шлепки мокрых тел заполняли пространство кабинета, пока Джонс сам чувствовал, что на грани. — Кончай, — твёрдый приказ, и Эвелин взрывается, окольцовывая парня сильнее, тая в его руках. — Блять! — наслаждение достигло своего пика, принуждая Джагхеда уткнуться носом ей в ключицу.       Он запрокинул голову, совершая последние фрикции внутри девчонки, подходя к концу. Эвелин подрагивала, хватаясь за его плечи руками и кусая опухшие губы, пока Джонс не переставал в промежутках грубо целовать её и сжимать кожу подушечками пальцев. — Блять, Джаг, — она выдохнула, когда он упал рядом с ней, пытаясь отдышаться. — Это было охуенно.       Джагхед усмехается, понимая, что нет сил на разговоры, хочется просто проспаться, поэтому он напоследок, сам того не понимая, прижимается к ней губами ещё раз, сминая её уста своими и оттягивая нижнюю губку под сладкий стон девушки.       Эвелин также не планировала куда-либо уходить, зловеще ухмыляясь и обхватывая его одной рукой, устраивая голову на груди парня.       Она была довольна тем, что произошло, Джагхед, впрочем, тоже не жаловался, понимая, что, возможно, девушка и вправду заставила его забыть о проблемах, теснее прижимая тело Эвелин к себе.