Не оставляй меня

      Джонс не думал над тем, что его могло ожидать в далёком будущем. Не думал, когда без зазрения совести выставил Николь за дверь. Не думал, когда ранил словами Бетти. Не думал, когда трахал её, не обращая внимания на любовь девушки. Не думал, когда слышал предостережения Свита.       Но разве он мог знать, чего стоило ожидать? Если бы была такая возможность, то парень, несомненно, остановился бы и начал искать всевозможные последствия решений. Глупых решений.       Джагхед застонал, когда из пачки была взята последняя сигарета. Он смял упаковку Marlboro, которая, между прочим, была куплена только два дня назад, откидывая на пол и раздражённо поджигая кончик сигареты зажигалкой. Сизый дым просачивался с лёгкие и медленно, но очень верно, губил. Такими темпами он доведёт себя до края совсем в скором времени.       Джонс сделал вторую по счёту затяжку, опуская руку с дивана и образуя вокруг себя облако дыма, который поднимался всё выше, белыми клубами стремясь ввысь.       Джагхед улыбнулся, из-за чего только больше стал похож на психически больного человека. Сон не шёл, аппетита не было, да и настроение что-либо делать тоже не навещала его в последние дни.       Джонс вздохнул, поднося пальцы, которые сжимали белую сигарету, ко рту, вновь вдыхая смертельно опасный для жизни никотин, отравляя им свои лёгкие, которые и так были не в лучшем состоянии. Впрочем, не хуже его внешнего вида сейчас.       Джагхед огляделся по сторонам, но тут же вновь откинул голову на подлокотник дивана, возвращаясь к последним воспоминаниям. Неделя и три дня не прошли даром, Джонс смог спустить немало денег на алкоголь и сигареты, а ещё всё это время проваляться на кровати, думая о том, как ужасен этот мир. Паршивое чувство никуда не отпускало его, хотелось забыться и, возможно, сдохнуть прямо здесь и сейчас.       Джаг что-то шептал себе под нос, когда фильтр начал обжигать кожу руки, принуждая прекратить травить себя и откинуть последнее успокоительное в пепельницу, стоящую прямо около дивана.       Парень прикрыл глаза, находясь в полусонном состоянии, страдая хернёй уже который день подряд. Бетти выписали почти что на следующий день, а после она жила у Вероники около пяти суток, потому что та слишком сильно волновалась за здоровье подруги. Впрочем, Джонс не меньше.       Сейчас же Элизабет вновь находилась в своей квартире, но уже не подпускала к себе Джагхеда, который успел проклясть всех и всё на этом свете.       Джаг зевнул, вдыхая кислород, смешанный с дымом, из-за чего в горле резко запершило, заставляя снова кашлять. Он ухмыльнулся, когда телефон зазвонил где-то в коридоре, даже не думая вставать со своего места и идти за ним. Зачем ему это надо было, если, казалось, всё катилось к чёрту?       Джагхед напевал себе под нос какую-то незатейливую мелодию, махая ногой в воздухе и пытаясь дотянуться до бутылки мартини, стоящей на стеклянном столике. После трёх неудачных попыток, Джонс плюнул на это дело, возвращая руку в исходную позицию, не останавливая поток матерной брани. — Идите вы все к чёрту, — тихо протянул, пока телефон продолжал разрываться от звонков. — Заебали меня.       С такой точностью это всё характеризовало последние события, что хотелось рассмеяться в голос, особенно, когда на мобильном наверняка села зарядка. Кого это вообще должно волновать?       И снова Свит Пи оказался на неделю главным, хотя каких-то важных дел в баре, да и вообще со Змеями, не было. Благо, на чёртового Майка забили в первый же день его исчезновения, и кому нужна была такая показуха на страницах газеты, непонятно.       Джагхед чертыхнулся, когда послышался звонок в дверь, уже понимая, что к нему явно решил зайти друг, но у того сто процентов были ключи от квартиры Джонса, поэтому можно было не вставать ему навстречу с распростёртыми объятьями.       Джаг свесил одну ногу с дивана, продолжая без интереса пялиться в потолок, на люстру, уже явно сходя с ума от однотипного поведения. — Джонс, чёрт бы тебя побрал, — послышалось в коридоре, и Джагхед усмехнулся, закрывая лицо ладонями и взъерошивая спутанные волосы. — Ты где вообще?       Послышались тихие шаги, и Свит Пи оказался в гостиной, сразу же замечая Джонса, который развалился на диване, а рядом лежала смятая пачка сигарет, пока на столе одиноко покоился алкоголь. — Ты чего тут устроил, придурок? — Свит швырнул в Джонса подушкой, которая почему-то лежала на холодном полу, но тот так и не шелохнулся. — Вставай!       Джагхед замотал головой, когда Свит Пи прошёл ближе к окну, размахивая ладонями, чтобы избавиться от едкого запаха, которым пропахло всё помещение. Словно не квартира, а дешёвый бордель. — Свит, иди нахуй, пожа-а-алуйста, — жалобно протянул, закрывая глаза и стараясь не замечать разъярённого друга. — Если ты пришёл проверить, жив ли я, то ты слишком рано, — усмехнулся, отворачиваясь к стене. — Блять, закрой!       Лучи солнца осветили гостиную, когда Свит Пи распахнул задёрнутые до этого шторы, а потом открыл и окно, пропуская свежий воздух и позволяя дыму выветриться из помещения. — Слышь ты, суицидник хренов, — парень сгрёб со стола несколько недопитых бутылок виски, проходя в коридор. — Поднимай свою задницу и иди исправлять косяки, а не ной! — прикрикнул, заставив Джонса закрыть уши руками. Он уже привык к тишине. — Это весь алкоголь в доме? — К моему величайшему сожалению, да, — прохрипел, доставая из заднего кармана брюк смятую купюру. — Сгоняй за сигаретами, пожалуйста, у меня закончились, — протянул деньги, но Свит Пи просто выдернул их из руки Джагхеда, разрывая напополам. — Я не мажор, вообще-то, можно как-то аккуратнее? — проворчал, провожая полупьяным взглядом две половинки некогда целой зелёной бумажки. — А ты не охуел? — протянул Свит Пи, пиная Джонса, заставив того недовольно зашипеть и показать средний палец правой руки. — Джаг, идиот, вставай! — А смысл? — протянул тот, потягиваясь на своём месте. — Я взял себе отпуск, так что прости, на этот период времени я занят, можешь валить с чистой совестью, — парень указал рукой на дверь, неоднозначно намекая Свит Пи на то, что хотел. — Ты как баба, Джонс, — Свит Пи устало приземлился рядом, заставляя Джагхеда подогнуть ноги. — Нет, чтобы всё исправить, так ты напиваешься в доску и кричишь о том, что всё хуёво, да? Классный выход. — А что ты предлагаешь мне сделать? Сейчас отойду от того, что произошло, и вернусь, не доёбывайся до меня сейчас, можно мне хотя бы немного спокойствия?       Свит вскинул брови, на самом деле, ему было даже забавно наблюдать за таким вот Джонсом, который наконец-таки снял ту бесполезную маску бессердечного ублюдка.       Но смешнее всего было от того, Свит Пи до конца не осознавал происходящее с Джонсом, думая, что Купер тут не сыграла единственную роль, хотя так оно и было. И если только несколько месяцев назад, Джагхед обзывал её конченной стервой, то сейчас всё было по-другому. Оба слишком сильно изменились, в это было сложно поверить. — Иди и поговори с ней, — раздражённо прошипел друг, на что Джагхед только громко рассмеялся. — О, правда? Вот это мысль, а я-то дурак, всё никак понять не мог, что нужно делать, — саркастично выплюнул Джонс, всё ещё щуря глаза от дневного резкого света. — Думаешь, я не говорил с ней? Ты сам прекрасно знаешь, чем всё закончилось, поэтому не говори ерунды.       Вспоминать тот день совершенно точно не хотелось, но, чёрт, как он мог забыть это?       С выписки Элизабет прошло уже восемь дней, и Джагхед прекрасно знал, что она вновь переехала к себе. Благо Арчи потрудился ему об этом сообщить.       Джонс медленно поднимался по ступеням, стараясь подавить гордость в себе, потому что сейчас было не самое лучшее время для этого. Тем более, при таких обстоятельствах, которые поставили под удар всё будущее.       Он перебирал ногами, вращая в голове фразы, которые могли бы ему помочь, надеясь на то, что Бетти не станет глупить и выслушает его, хотя шансы на её снисхождение были катастрофично малы.       Джагхед вздохнул, останавливаясь перед нужной ему квартирой, складывая руки в замок и проговаривая шёпотом всё то, что требовалось сказать, чтобы не облажаться по-новому. Чёрт возьми, это всё намного сложнее, чем он думал изначально.       Пока смелость окончательно не покинула его, Джонс надавил на белую кнопку звонка, слыша мелодию в квартире, а потом и негромкое приближение персоны к двери. Он изо всех сил надеялся, что Бетти была одна, без своей сумасшедшей подруги.       Дверь распахнулась, и Купер вздрогнула, когда заметила того, кого хотела видеть в самую последнюю очередь. Свободная рубашка колыхнулась из-за дуновения ветерка, а рука была перевязана бинтом, из-за чего Джонс успел мысленно расчленить себя по частям.       Девушка выглядела максимально испуганно. Конечно, она боялась того, что хотел сказать Джагхед, наверняка, это была тема про аборт и про ребёнка, потому что Арчи, как стало известно, не умел держать язык за зубами. Страх сковал тело, принуждая резко попытаться захлопнуть дверь, лишь бы отгородиться от посторонних глаз. — Стой, — сказал Джонс, подставляя свою руку, чтобы удержать этот ожидаемый порыв Бетти. — Давай поговорим, пожалуйста?       Купер испуганно замотала головой, продолжая давить на металлическую ручку входной двери. — Пошёл вон отсюда, — она кивнула на лестничную площадку. — Я не хочу тебя видеть, понял? — оскалилась девушка, принуждая Джонса сделать глубокий вдох. — Я что-то неясно сказала? — Нам надо обсудить эту ситуацию, — настаивал на своём парень. — Мы должны это сделать. — Мы никому ничего не должны, — прошипела та, но Джонс не послушался, насильно принуждая пропустить его в квартиру. — Уходи, Джаг, я не хочу с тобой разговаривать. Ни сегодня, ни завтра, никогда, слышишь? — всхлипнула Бетти, но Джагхед не послушал её, пытаясь ухватить за руку. — Я не устану повторять: уходи отсюда, — топнула ножкой, расстраиваясь ещё сильнее. — Просто выслушай меня, — не оставлял попыток достучаться до Купер, которая шмыгнула носом и отвернулась, усмехаясь. — Зачем? Разве я могу услышать что-то новое? — сухо сглотнула девушка. — Что именно тебе от меня надо? Ты решил окончательно добить меня? Что ж давай, скажи, ты уже выбрал больницу, день, какая нужна сумма?       Джонс на секунду зажмурился от сказанных ей слов, понимая, каким мудаком он был в прошлом, как цинично обошёлся с ней и с её чувствами. — Нет, я не об этом, — парень попытался подойти ближе, но она отскочила от него, выставляя руки перед собой. Хотелось отгородиться от его влияния. Он снова сломал её. — Бетти, прошу тебя, просто послушай. — Я не хочу этого, — девушка опустила взгляд в пол, смотря на коврик около входной двери. — Не мучай меня сейчас, разве так сложно понять, что я живая? — Беттс, давай просто поговорим, — Джагхед аккуратно подошёл к ней, расставляя руки в стороны. — Я не собирался сейчас мучить тебя, пойми это, — сложно было поверить, что и не могла сделать Элизабет. Слишком много лжи, слишком мало правды.       Парень обнял её, укутывая в свои крепкие объятья, стараясь получить отдачу от Бетти. Но та не шелохнулась, не желая отвечать на его прикосновения. Они вызывали безграничный страх и полное недоверие к его персоне. — Помнишь тогда, — внезапно начала говорить Купер, принуждая Джонса вслушаться в её слова и только сильнее прижать хрупкую фигурку к себе. Но она не торопилась отвечать, это было не в её силах. Слишком слаба перед ним. — Когда Упыри выиграли, — запнулась девушка, но Джагхед так и не отпустил её, целуя в макушку и сжимая плечи в своих руках. Всё так круто повернулось, что было сложно поверить в это. — На следующий день мы с тобой встретились в подворотне.       Воспоминания о том дне пронеслись со скоростью света, заставляя вспоминать прошедшие времена, к которым уж точно не хотелось возвращаться. — Ты ещё сказал, что это не конец, — хрипло продолжила Купер. — И ещё ты тогда прижал меня к себе, а потом… — Бетти всхлипнула, вспоминая, как чудовищно больно было тогда слышать такие слова от него. Как слёзы лились градом по дороге домой, когда она возвращалась к тому разговору. — Но это не важно. Ты сказал мне одну фразу…       Оба погрузились в не такое уж и далёкое прошлое, не веря в то, что это на самом деле происходило с ними. — Какая же ты тварь, — отлетает, будто бы от огня, наблюдая за насмехающимся лицом Джагхеда. — Как же я тебя ненавижу, Джонс. — Взаимно, — словно ничего и не было, продолжает, обходя Бетти. — Насчёт банд… Я же говорил, что это не конец, верно? Жди ответного хода, Элизабет. — Потом ты сказал мне ждать ответного хода, — выкрикнула, сама от себя не ожидая такого заявления. — Так вот, что ты имел в виду, верно?       Джонс поперхнулся, потому что он явно забыл про свои слова и не принимал их в счёт. Как она вообще могла о таком подумать? — Молодец, поздравляю, — горько усмехнулась. — Это самая качественная месть, можешь праздновать. Да, ты снова поигрался с моими чувствами, да, ты вышел победителем, да, я дождалась этого чёртового ответного хода, тебе теперь легче? Ты сделал то, что хотел? — прошептала, устало прикрывая глаза. Он всё ещё смыкал свои ладони у неё за спиной, подтягивая ближе к себе. — Или, к примеру, когда я возвращалась от Вероники… — Признайся, что ты не смогла пойти против меня. Ты проиграла, Элизабет.       Чёрт, Джагхеду изо всех сил, которые только могли быть в нём, хотелось стереть всё это. Неужели он и вправду был таким? По отношению вот к этой девочке он был таким подонком, которому, казалось, было на всё плевать. Была бы возможность треснуть себе по башке чем-то очень тяжёлым, Джонс бы, не раздумывая, сделал это. Грязные страницы прошлого перелистывались в голове, словно пёстрая карусель. — Да, я проиграла, — отчаянно вырвалось у девушки, но её волновало это в последнюю очередь. Её проигрыш был очевиден, это факт. — Ты доволен, скажи мне? Да, я снова осталась в дураках, а ты молодец! Ты всё сделал так, как хотел? Я признаю то, что я слабая, что я жалкая, что я не смогла идти против тебя, это ты хотел услышать, да?       Джагхед прижался к ней сильнее, обнимая плачущую Бетти, которая отпустила руки, безвольно, словно мягкая игрушка, отдаваясь ему в объятья. Но она не хотела этого. Любила безумно, но не хотела. — Это вовсе не так, — отрицал парень, покачиваясь из стороны в сторону. Как она вообще подумать могла о таком?! — Я не имел это в виду, я вообще тогда не знал, что всё так сложится! У меня даже в мыслях не было таким образом отплатить тебе за то, что ты сделала.       Бетти сжала его футболку в маленьких кулачках, надавливая ногтями на материал одежды, словно старалась выместить всю свою злобу и своё негодование в таких жестах. — Я не верю тебе, — так просто, всего четыре гребаных слова, а в груди разгорается пожар, беспощадно убивая всё хорошее. — Бетти, прошу тебя, — Джонс не хотел её отпускать, но всё его вечное враньё и ошибки забрали всю надежду на лучшее не только у Купер. Слишком много раз ошибалась и спотыкалась на ровном месте, пора бы уже понять, что стоит отпустить навсегда. — Поверь мне, — жалость не просыпалась ни у одного, ни у другой. Пора пытаться разлюбить. Тепло на двоих давно закончилось.       Парень надеялся на то, что она одумается, надеялся, что ответит на крепкие объятья, и позволит быть рядом, но этого не случалось. Девушка стояла, словно оцепеневшая, казалось, даже не обращала внимание на Джонса, который успел проклясть себя и пожелать всего самого худшего.       Она не верила, хотя и этому Джагхед не был удивлён. Любой на её месте не поверил бы, в этом случае Купер не стала исключением. — Разве в этом есть какая-то польза? — всхлипнула Бетти, и Джонс уже не старался заставить её обнять себя в ответ, лишь бы понять, что девушка вновь возвращается к нему. — Есть, — Купер хмыкнула, утыкаясь носом в его рубашку. — Я бы хотел спросить насчёт того, что было в кабинете, — осторожно начал, но тут же замолк, особенно после того, как Элизабет старательно выпуталась из его рук. Словно не желала больше находиться рядом с ним. — Забудь, — резко, даже грубее, чем надо, но разве её волновало это в тот момент? — Прошу тебя, просто оставь меня в покое. Забудь о том, что я сказала, забудь обо мне в целом, тебе будет легко это сделать, так прекрати доказывать мне что-то! Если тебе стыдно, то это твои личные проблемы, не мои!       Джагхед нахмурился, возможно, она просто не понимала, что говорила в тот момент, потому что ему уж точно было нелегко её забыть. Не мог вот уже сколько лет, и вряд ли что-то изменилось бы. — Серьёзно, Купер? — Джонс не оставлял попыток достучаться до неё и позволить сделать правильный выбор. — И ты хочешь, чтобы сейчас всё закончилось? Всё, что было до этого? Вот так просто? — А разве ты, когда мы были подростками, этого не хотел? Вспомни, как именно ты бросил меня, а теперь ещё раз повтори свои слова, — Бетти прислонилась спиной к стене, понимая, что ещё пару жалких мгновений, и она точно не сможет сопротивляться его чарам. И даже режущая боль не заглушит притяжение к Джагхеду Джонсу. — Бетти, очнись, сейчас всё изменилось! Ты должна поверить мне, прекрати это глупое представление!       Пусть катится к чёрту.       Она ведь даже ничего не устраивала, в чём была её вина? Лишь в том, что девушка просто-напросто хотела быть нужной кому-то? Хотела играть в чьей-то жизни значимую роль? — Глупое представление?! Глупая тут только я, потому что снова доверилась тебе, что оказалось зря! Пошёл вон отсюда, видеть тебя больше не хочу! — указательным пальцем Купер показала на дверь, краснея от неподвластной злости. — Окей, — прошипел, не сопротивляясь её упрямству, напоследок взглянув ещё раз на девушку.       И в этот раз идиотская гордость взяла вверх, принуждая раздражённо передёрнуть плечами и последовать на выход, чтобы только спустить пар и набраться терпения. — Ну так поговори ещё раз, — не сдавался Свит Пи, решая добить Джонса окончательно, чтобы тот уже свихнулся на все сто процентов. — Может, тогда ей было тяжелее? — Знаешь ли, если Бетти тогда выставила меня за дверь, — задумался Джагхед, прежде чем нахмурить брови и помогать головой, лишь бы злополучные воспоминания покинули его также внезапно, как и появились в голове. — То сейчас вряд ли что-то изменится, поэтому не вижу смысла и дальше мусолить эту тему, окей? — Да пойми ты уже наконец, что нужно исправлять свои ошибки, придурок, — даже обзывательства не помогали, ситуация казалась безвыходной. — Исправлять, а не забивать хуй. Она же дорога тебе, подумай над этим, — глубоко вздохнул, не понимая, как Джаг, зная, что его жизнь рушится на его же глазах, продолжал сидеть на одном месте и даже не пытался что-либо исправить. — Докажи ей, что она нужна тебе.       Джонс, пересилив свою лень и усталость, поднялся с дивана, кашляя, потому что дым ещё не успел выветриться, оставляя неприятный запах и туманную дымку.       Конечно Бетти была нужна ему, и тут нечего было обсуждать. Но ему не были нужны бессонные ночи, в комплекте с которым шли апатия, и также жуткое настроение и испорченный настрой на предстоящие дни. — Свит, прекрати, — Джагхед прикрыл глаза, сосредотачиваясь на разговоре с другом, который он, между прочим, не планировал. — Каким образом я докажу ей это, если она меня на расстояние метра к себе не подпустит?       Свит Пи не узнавал в этом человеке своего решительного и готового на всё друга. Видимо, слишком много всего произошло за последние дни, из-за чего Джонс и был в таком распоряжении духа. — Ну и продолжай сидеть, сложа руки, — не выдержал Свит, поднимаясь с дивана, чтобы последовать в коридор. Надо было выбросить бутылки из-под алкоголя и сходить в магазин за продуктами, которых у Джагхеда дома не наблюдалось. — Только ты учти, что она одна долго не будет. Обязательно появится человек, которого Бетти полюбит, но это уже будешь не ты.       Зло хмыкнул Свит, проходя к тумбочке, где и стояли бутылки, сгребая те в обе руки.       Джонс проводил его глупым взглядом, в котором явно читались смятение, замешательство, а также страх за слова друга. Потому что тот был, однозначно, прав, но, чёрт, что Джагхед мог сделать?       Побороть тёмную сторону и попытаться быть рядом. Хотя бы попытаться, о большем речи не идёт.       Потому что представлять Бетти Купер рядом с другими парнями, которые будут ухаживать за ней, которые будут добиваться её, любить, было непозволительно. Даже думать об Элизабет и компании какого-то другого мужчины, было более, чем просто противно и невозможно. До одури глупые мысли навещали его, но Джонс не обращал на них внимания. Она только его, возможно, это совсем неправильно, Джагхед равзе когда-нибудь был правильным человеком?       Джонс поморщился, когда вспомнил начало отношений Купер и Брауна. Вспомнил и своё эмоциональное состояние, которое заключалось в том, чтобы рушить и громить всё подряд, лишь бы сделать как можно больнее. Потому что она всегда должна была быть только его девочкой, какое вообще право на неё имели другие мужчины?       Звучало неимоверно эгоистично, но Джагхеду было не до этого. Ведь Свит Пи прав абсолютно во всём, и Джонс не намерен так быстро сдаваться.

***

      Восьмая долбанная ночь подряд вновь не отличилась чем-то хорошим или хотя бы нормальным, потому что все усилия, которые прилагал Джагхед к примерению с Купер, улетали в неизвестность и даже не думали возвращаться. Хотя Джонс и понимал, за что ему всё это свалилось на голову, уже успев пожалеть о своих прошлых проделках, которые и оказали немаловажное влияние на настоящее.       Джаг вновь понимал, что ошибся, вновь корил себя за сказанное в сторону Бетти, вновь говорил себе, что он последний придурок на этой планете, но отступать, а тем более сдавать позиции, не входило в его планы. Пускай она думает, что душе угодно, Джонсу в данный момент абсолютно похуй на её слова, он не был намерен опускать руки.       Джагхед откровенно заебался проводить почти всё время на холодном и жестком полу, но он уже не обращал внимание на это. Реальная потребность находиться рядом с Элизабет, пусть даже через стену, оказалась сильнее, чем все остальные чувства.       Джонс знал, что такими медленными темпами он сто процентов в скором времени превратится в законченного алкоголика. Даже Свит Пи испытывал жалость к другу, предлагая ему отвлечься от навязчивых мыслей. Но Джагу было не до советов, которые казались тупыми, о чём он и сказал Свиту, который, кажется, обиделся, но общаться не прекращал.       Джонс устроился поудобнее, хотя это и казалось невозможным, чертыхнувшись, когда бутылка, наполненная коньяком, чуть не упала на пол. Благо, Свит не знал о том, что Джагхед вернулся к неправильному образу жизни, надеясь на то, что безумно упрямый друг, одумался. Но нет, его надежды не оправдались.       Джонс зевнул, смотря на наручные часы, которые показывали восемь часов вечера. Он сидел тут уже почти что с самого утра, делая перерывы только лишь на еду и на то, чтобы сходить в ближний магазин за новой порцией алкоголя, которые должен был успокаивать.       Джагхед осознавал, что восемь гребаных дней он просто-напросто не занимался ничем полезным, кроме как ебал мозги Купер и ругал себя за то, что делал. Такой образ жизни ему был точно не по душе, но поделать что-либо с этим, Джонс не мог.       Он прекрасно понимал, что все те страдания, которые он доставил Купер, может, продолжал доставлять, не искупит даже самая качественная месть. Да хоть парень на грани смерти будет, принять тот факт, что Бетти страдала намного больше — легко и просто. — Изнасилование, аборт, — язык заплетался, пока Джонс загибал пальцы, облокачиваясь спиной на дверь в квартиру Элизабет. И все восемь суток он провёл именно в таком положении, ни на шутку пугая соседей. А одна добрая старушка даже предложила ему чашку горячего чая, но не в стиле Джагхеда было принимать помощь от кого-либо. — Нет, наоборот, — хихикнул, икая и понимая, что в голове творилась какая-то непонятная хрень, смешанная с облаком тумана. — Короче, вывод: я тварь, — вздохнул, вытягивая ноги вперёд, потому что те затекли из-за такого положения. — И сволочь, — добавил, кривя губы. — И вообще просто мудак, которого нельзя простить, да?! — он постучал по двери костяшками пальцев, выкрикнув последнюю фразу. — Да! — послышалось из квартиры, и Джонс надул губы, ухмыляясь и делая новый глоток спиртного. — Поэтому я буду благодарна тебе, если ты съебёшься отсюда прямо сейчас. — Не-е-ет, милая, — засмеялся, крутя в руке полупустую бутылку дорогого коньяка, на которую спустил немало своих денег. — Не съебусь.       Джагхед хмыкнул, замечая, что телефон разрядился. Зарядки в подъезде не наблюдалось, и он просто продолжал сидеть на одном месте и болтать рукой в воздухе.       Джаг шмыгнул носом, потирая красные от недосыпа глаза. Спать на полу ему ещё не приходилось, поэтому он не мог привыкнуть к жутко неудобной позе. Хотя достаточно долгое время провёл именно так, опираясь на входную дверь с новой бутылкой алкоголя в руках. — Ты можешь злиться на меня сколько хочешь, — протянул он, рассматривая кафель. — Но я никуда не уйду. — Да мне плевать как-то, — в тон ему отвечала Элизабет, не открывая дверь. — Ты просто людей пугаешь, вот и всё. — Если я умру прямо тут, то это будет на твоей совести, ясно? — говорил медленно, так, что Бетти еле понимала его лепетания, тем более, из-за дозы спиртного в организме. — Малыш, открой дверь, давай спокойно поговорим? — он потянулся к ручке, чтобы подёргать и убедиться ещё раз, что Купер пропустила его слова мимо ушей. — Я не собираюсь с тобой говорить, и слушать я тебя тоже не хочу, — упрямилась Элизабет. — Отвали от меня, разве сложно это понять? — Зачем ты так? — спросил недовольный Джонс, кашляя из-за того, что коньяк обжёг горло, устремляясь к желудку. Слишком большой глоток. — Мы оба хотим прояснить ситуацию, и вообще… — Я не пойду на аборт, — Джагхед звучно застонал, сморщив нос от неприятного запаха слегка пролившегося на пол алкоголя. — Можешь говорить всё, что хочешь, понял? Я тебя не буду слушать. — Я ни слова не сказал про аборт, с чего ты вообще взяла, что я туда тебя отправил бы? — В прошлом уже такое было. — Для того оно и прошлое. — Да какая разница, ты не изменился всё равно, — горько ухмыльнулась девушка, не переставая оказывать сопротивление. — Скажи мне только честно, ты жалеешь о том, что было? — Я не жалею о наших с тобой отношениях, потому что ты важна для меня. Была, есть и будешь, — твёрдо отозвался, удивляясь своей способности высказаться без заплетающегося языка. — Но я правда жалею о том, что отправил тебя на аборт тогда. Я просто испугался. — Твой испуг сломал мне жизнь. — И я чертовски виноват, я знаю, — Джагхед понимает, что его слова ничего не решат, и что он действительно заигрался в плохого мальчика, который уже получил по заслугам. — Прости меня, детка, — зовёт, жалобным тоном, но девушка за дверью может лишь зажмуриться и закрыть рот ладонью, лишь бы он не услышал всхлипов. — Я был придурком, но я был ещё слишком мал, чтобы понимать всё это, прости, — Джонс ждёт ответа, но на его месте тишина. — Ладно, - изо рта вылетел глупый смешок, - я понимаю, что тебе наплевать.       Бетти качает головой, словно Джонс видит, желая возразить, но боится, что если хоть слово скажет, то расплачется ещё сильнее. — Мне не плевать, — собрала последние силы в кулак, делая голос как можно грубее, чтобы только он ничего не заподозрил. Чёртово сопротивление. — Но ты должен понять мою позицию. — Какую позицию, милая? — тонким голосом пропел Джонс, взъерошивая волосы, которые спутались за эти дни, потому что причесать их не было возможности. — Позицию отталкивать тех, кто дорог? — Бетти не понимала, издевался он или просто хотел услышать то, что ему было нужно. — Ты настолько самовлюблённый? — Не обманывай хотя бы себя, — протянул тот, располагаясь чуть удобнее, чем до этого, подтягивая одну ногу ближе к себе. — Я знаю, что ты ко мне чувствуешь, и поверь, ты тоже это знаешь, — это звучало так… Эгоистично, но абсолютно верно. — Ты всё сказал? — разозлилась Бетти, вытирая лишнюю влагу с лица рукавом своей рубашки. — Если да, то свободен. — Я никуда не уйду, — твёрдо прошипел тот, принуждая Купер закатить глаза от безысходности, которая угнетала больше, чем что-либо. — Поняла меня?       Элизабет ничего не ответила, также облокачиваясь на дверь, только уже с другой стороны, глотая собственные слёзы, беспорядочно катившиеся по щекам. Он наверняка не знал, как ей больно, продолжая испытывать терпение Купер. — Прости меня, — внезапно прошептала, принуждая Джонса поднапрячь слух. — Но я не хочу такой любви, — Джагхед вздрогнул, не зная, можно ли было считать это признанием со стороны Элизабет, поворачивая голову в сторону девушки за входной дверью.       И кто виноват из них двоих? Боль распространялась по организму, захватывая всё, что было до неё, принуждая сжимать руки в кулаки. — Бетти, прошу тебя, открой, — Джагхед встал на колени, разворачиваясь корпусом к двери, упираясь лбом в твёрдую поверхность. Тело будто сковало стальными цепями, приковывая к полу и не оставляя ни единой возможности выбраться. — Пожалуйста, малышка, открой, — Джонс оставил уже почти что пустую бутылку, понимая, что выглядел более, чем жалко. — Бетти, послушай меня, — он вздохнул, зажмуриваясь. — Ты нужна мне сейчас, позволь быть рядом.       Купер схватилась за ручку, норовя открыть эту чёртову дверь, но внезапный порыв был остановлен пришедшей совестью. Тело и душа рвались в объятья Джонса, желая почувствовать его руки на коже, упасть ему в руки и просто закрыть глаза, окунаясь в тепло. В такое родное тепло.       Глаза застилает прозрачная пелена, скатываясь мокрыми дорожками по щекам. — Джагги, — прошептала, всё так же сжимая ручку двери пальцами, уже потянувшись к замку. Их разделяла только эта вертикальная поверхность, не позволяя обнять друг друга. Кончики пальцев покалывало от желания дотронуться до того, кто был дорог больше всех на этом свете. — Мне сейчас больно, — Бетти заставила Джонса встать, как это и сделала она, чтобы только отчётливее слышать его голос. — И я не хочу больнее. — Знаешь, почему именно к нему ты чувствуешь такие смешанные эмоции? А потому что он единственный, кому удалось тебя сломать. Никто больше не делал так больно тебе, разве нет? Только он смог убить тебя.       Слова Вероники оказались как всегда кстати, она же говорила, что ничем хорошим это не закончится, так почему Купер не посчитала нужным слушать её тогда? Наивная дура. — Малышка, открой, — повторял, надеясь, что сможет добиться от неё того, чего он так хотел, заставляя девушку задрожать и вытереть солёную жидкость с кожи. — Я не буду делать тебе больнее. — Уходи, Джаг, — девушка положила руку на дверь точно также, как это сделал и парень. Словно чувствовала его тепло интуитивно, и если бы не это преграда, они бы точно смогли скрепить ладони в замок. — Уходи, пожалуйста, — что она хотела этим доказать? То, что имела силу воли? Что не зависела от него? Что могла выгнать? Непонятно, потому что это не так и важно. Сердце рвётся в груди, пробивая грудную клетку. — Ты делаешь сейчас глупость, — шикнул Джонс, понимая, что осталось совсем немного до тех пор, пока он не выломал эту дверь ко всем чертям. — Беттс… — Не теряй зря времени, — Бетти отошла на пару шагов назад от фактической ошибки, протыкая нежную кожу ладоней ногтями, чувствуя, как неумолимо быстро влага вновь наполняет глаза. — Ты можешь идти. — Я никуда не уйду! — кулак прилетел в дверь, принуждая Бетти вздрогнуть и попятиться назад, лишь бы отгородиться от него. — Бетти, ты сейчас не понимаешь, что делаешь! Открой! — Нет! — Купер зажмурилась, упираясь лопатками в стену, морщась от тупой боли. — Отстань, Джаг! Оставь меня в покое хотя бы сейчас! Неужели это сложно?! — Сложно!       Джагхед ещё раз пнул ногой по твёрдой поверхности, норовя выломать её собственноручно. Грёбанный несгибаемый характер Купер, к которому, по идее, он уже давно должен был привыкнуть. — Да ты можешь думать, что хочешь! — выкрикнул Джонс, вновь падая на пол. — Мне похуй на это! — Ты сказал, что тебе похуй на меня! — отчаянно воскликнула Элизабет, надеясь на то, что она сдастся и убьёт противоречие в себе. — И ты поверила? — Джагхед понимал, что они выглядели глупо, общаясь через дверь. Особенно он, ползая чуть ли не у неё в ногах, становясь перед девушкой на колени. — А что мне оставалось? — Ну значит, ты дура.       Бетти кинула в дверь первый попавшийся под руку флакон духов, и тот разбился, осколками разлетаясь по полу. — Ты там с ума сошла? — Джагхед постучал костяшками пальцев по косяку двери, принуждая Бетти вновь покраснеть от злости и отчаяния. — Успокойся. — Я не буду тебя слушать. — А я тебя.       Впрочем, тут должно быть слегка другое словосочетание, и им обоим было непонятно, почему они вели себя друг с другом как дети малые. Джонс раздражённо передёрнул плечами, слыша удаляющиеся от двери шаги, надеясь на то, что девушка перебесится и успокоится, но что-то ему подсказывало, что это случится совсем не скоро.       Джонс привалился к стене, пододвигая к себе бутылку с терпким виски, который почти что закончился. Злости не было, он не видел в ней смысла, надеясь на то, что Бетти и вправду перестанет заниматься ерундой.       Джагхед чертыхнулся, когда сон практически настиг его, но в последний момент что-то пошло не так, и он чуть не свалился из положения сидя. Недовольно фыркнул, складывая руки на груди и вновь пытаясь погрузиться в забытьё, чтобы было хоть немного сил.       Джонс не знал, сколько времени прошло, когда дверь открылась, и на пороге появилась Элизабет, замечая сидящего Джагхеда, закатывая глаза на такую картину. Может, в любой другой раз она бы и пожалела его, но точно не в этот. Бетти попыталась незаметно пройти ближе, но дёрнулась, когда Джонс неожиданно открыл глаза и увидел ту, которую хотел видеть больше всего на свете. — Одумалась? — спросил, поправляя волосы, которые закрывали ему глаза и обзор на собеседницу. — Не дождёшься, — шикнула девушка. — На, — она кинула ему тёплый плед, — Если не собираешься уходить отсюда, — Джонс словно удивился, хватая вещь и улыбаясь такому поведению со стороны девушки. — С чего это вдруг? — протянул Джагхед, закутываясь в плед, уже чувствуя еле уловимый аромат карамели. — Ну как же? Ты же сам сказал, что если умрёшь тут, то это будет на моей совести. Моя совесть пока нужна мне чистой, — саркастично выплюнула Элизабет, вновь заходя в квартиру. — Детка, ты такая заботливая! — крикнул, усмехаясь и наблюдая за тем, как за окном уже начинало светлеть. Он вновь облокотился на стену, доставая сигарету, которая была в запасе из внутреннего кармана куртки, уже наплевав на запах никотина.       Затянулся, смотря на небо и прокручивая в голове воспоминания о прошлом, совершенно точно понимая, что вряд ли бы он изменился, если бы не последние события.       Всё-таки, наверное, придётся действовать более решительно, только вот что именно делать, Джонс пока не решил. Но и это не так страшно.       Парень поднялся с пола, откидывая плед и делая новую затяжку, поднимая бутылку с пола. Он потянулся, разминая плечи, и нащупал в кармане ключи от машины, разворачиваясь к двери. — Только вот сейчас твоя забота мне нахрен не сдалась.       Усмехнулся, следуя к лестнице, желание отправиться домой и поспать было неимоверно сильным. Да и таким образом жизни он вряд ли что-то исправит, из-за чего было жаль потраченное в пустоту время.       Бетти вздохнула, смотря в глазок и роняя слёзы на холодный паркет, подавляя в себе сумасшедшее желание окликнуть его и заставить вернуться.       Боль разливалась по венам, когда она больше не видела его, отходя от двери. Можно подумать, она за эти ночи много поспала, когда знала, что этот придурок гробит своё здоровье и заставляет переживать за него каждую секунду.

***

      Купер лежала на кровати, подложив руки под голову и просто-напросто пялясь в стену, где висела фотография, на которой была изображена она и Вероника. Девушка улыбнулась, вспоминая те времена, вздыхая и потягиваясь. Состояние хоть немного было стабилизировано, и плохое самочувствие из-за беременности отступило на пару часов, не без помощи прописанных врачом, к которому она встала на учёт, таблеток. Радовало лишь то, что по словам женщины, что проводила консультации, её беременность протекала хорошо, и поводов волноваться не было.       Она уже откровенно задолбалась выходить на лестничную клетку и искать глазами Джонса, который не появлялся последние два дня, из-за чего было неимоверно грустно. И невыносимое одиночество съедало изнутри, хотя Лодж была рядом почти ежедневно.       Бетти не жалела, что заставила Джагхеда уйти, хотя бы потому что ей действительно нужно было разобраться с собой и со своими проблемами. А он мешал ей это сделать, вечно названивая в дверь и ни на шутку пугая соседей, которых встреча со Змеиным Королём явно не радовала.       Скучала ли Элизабет?       Безумно. Она и вправду соскучилась по его объятьям и родному успокаивающему голосу, но как только приходило желание наплевать на всё и отправиться к Джагхеду самой, вместе с этим откуда ни возьмись появлялись непрошенные воспоминания о прошлом. Они вновь резали своим содержанием.       Бетти не считала себя мазохисткой и не намерена была терпеть все её выходки. Одно несчастное «прости» никогда не сможет заглушить всю ту боль и страдания. Вспоминая об аборте в шестнадцать, вечных его выходках, грубых словах, потом нелепых обвинениях в самоубийстве бывших, а потом и секс с той шлюхой их бара, не хотелось ничего, кроме одиночества.       Купер вдохнула свежий воздух, в душе мечтая о том, чтобы на этой кровати лежал Джонс, рядом, непозволительно близко. Чтобы обнимал и целовал, чтобы просто заставлял чувствовать себя нужной. Но он никогда не сможет заслужить её прощение, лишь потому, что девушка до беспамятства любит.       Вероника все эти дни щебетала о каком-то её знакомом, который был одинок. По её словам, парень добрый, чуткий, внимательный, словно Бетти искала такого. Ей нужна была точная копия Джонса, с едким сарказмом, с чертовски привлекательной внешностью и с мягким баритоном, который пробирался под кожу, заставляя трепетать. От всех этих хороших мальчиков тошнило, но Купер решила, что ей стоит прекратить ныть и обращаться к прошлому, поэтому услужливо согласилась на встречу с тем человеком. (Хотя в душе и понимала, что если Джонс узнает, то вырвет тому и руки, и ноги, но Бетти решила, что ему пора перестать командовать её личной жизнью).       Да даже в ситуации с Майком, Джагхед, который, между прочим, на тот момент уже встречался с Николь, не мог не оскорбить её, сказав пару лестных напоследок. Элизабет тогда не рассматривала варианты ревности, но теперь точно понимала, что это она и была. — Слушай, ну ты молодец, — Джонс не смог удержаться от язвительного комментария, когда всё никак не мог смириться с новостью о том, что Бетти возглавляет группировку его главных врагов. — Слышал, у тебя появился новый парень? — Тебя это не должно волновать, — Купер облокотилась на стену в доме у Арчи, к которому на вечеринку были приглашены оба. — Но, если тебе так интересно, то да. — Всё хотел спросить, — хохотнул, обдумывая дальнейшие слова. Но потом вновь посмотрел на девушку, которая выжидающе пялилась на него, понимая, что задеть её ими будет не так просто. Это уже не та милая Элизабет, которая таскалась за ним по пятам. — Он же, вроде, имел там какие-то связи в Упырях, — возможно, это было бредом, но слепая ревность затмила рассудок. — Неужели он помог тебе завоевать доверие? А каким образом, можно поподробнее?       Купер прыснула, не понимая, откуда у него информация про Брауна и Упырей, которая точно была недостоверна, но решила не оставаться в долгу. В конце концов, кто он такой, чтобы её оскорблять? — В смысле «каким образом?» — переспросила, словно не поняла. — Ты девочка уже, вроде, взрослая, — злость затмила разум, когда он снова осмотрел её с ног до головы, примечая, что стеснительность ушла вместе с русым цветом волос уже достаточно давно. Его бесила эта показушность. Хотелось прижать к стенке и насильно заставить признаться, что она другая. Что это ненастоящая Бетти Купер. — Смогла подучиться в постели? — напрямую, не желая ходить вокруг да около. — А-а-а, так вот ты о чём, — она улыбнулась.       Джонс ожидал того, что она ударит его здесь и сейчас, прокнёт каблуком или сделает что-то плохое за явное оскорбление в свой адрес. — Да, знаешь, Майк оказался хорошим учителем, — девушка оттянула воротничок платья, показывая красный след чуть ниже ключицы, поставленный относительно недавно. Джагхед сжал кулаки, борясь с желанием схватить её за ебаные блондинистые пряди волос и оттрахать до потери связи с миром. Чтобы эта сука кричала лишь его имя, и чтобы на её теле красовались лишь его отметки. Неважно где сделать это, хоть прямо в этом коридоре. — В постели он охуенен.       Джонс понимал, что она давила на его терпение, норовя заткнуть этот грязный рот хоть чем-нибудь. Парень уже привык, что только он трахал её, что только ему принадлежало это тело, что Бетти только его девочка, которую не вправе был трогать кто-то чужой. И мириться с мыслями о том, что теперь она нашла себе нового парня, который уже, несомненно, смог заменить Джагхеда, Джонс был не намерен. — Ах ты ж сука, — протянул, натягивая улыбку на лицо и скрывая гнев, застилающий рассудок. — Сколько же у тебя было случайных связей после меня? — думать об этом не хотелось, но Джагхед не смог не поинтересоваться. — Не считала, — нахально заявила, не решаясь крикнуть о том, что был только он и этот чёртов Майк, который, увы, с Джонсом всё-таки даже рядом не стоял. — Пополнила ряды Саутсайдских шлюх? — Бетти на секунду переменилась в лице, удерживая порыв негодования, но тут же взяла себя в руки. — Тебя это не должно волновать, — улыбнулась та, откидывая волосы с одного плеча за спину. — Или есть желание проверить то, чему меня научили? Уровень моей опытности, Джонс?       Джагхед засмеялся, но тут же схватил её за шею, больно впечатывая в стену. — Как же я тебя ненавижу, — прошипел, вынуждая Бетти упереться ручками в его грудь. — Что ж, давай, делай грязь, ты всё равно ведёшь себя не хуже конченной мрази, — прошептал на ушко, понимая, что не удержался, не зная, как смириться с глупой ревностью. Она же должна была пройти ещё дохрена времени назад, что за проклятье?       Бетти на секунду зажмурилась из-за того, как в голове прозвучали слова Джонса, сказанные достаточно давно, принимая факт того, что в то время они просто на дух друг друга не переносили.       Элизабет было, в какой-то степени, приятно осознавать то, что Джонс чувствовал ревность в то время, значит, он был к ней неравнодушен, но почему он тогда отталкивал её и вечно заставлял плакать после грубых слов в её сторону. Совершенно несправедливых. Сказанных просто ни за что.       Купер вздрогнула, когда послышался звонок в дверь, в глубине души надеясь на то, что это Джагхед, вскакивая со своего места и следуя в коридор. Она убедилась, в том, что это Джонс, но вместе с временным спокойствие, пришла и давняя обида. Всё-таки он не ответил ей на тот вопрос, значит, она не была нужна ему в плане девушки. Скорее всего, ребёнок останавливал его порыв уйти, и из-за этого становилось обидно. — Купер, у меня нет времени с тобой играть, — послышалось, и Бетти беспокойно выдохнула, открывая замок.       Она выставила руку вперёд, надеясь сдержать порыв Джонса зайти в квартиру, но тот словно не увидел временной преграды, сразу же проходя внутрь. — Чего тебе? — выгнула бровь девушка, буравя Джагхеда взглядом. Его наглость выходила за рамки дозволенного ему.       Если бы не те противоречивые чувства, которые заставляли разрываться между двух сторон Элизабет стало бы сразу же жалко Джагхеда. Спутанные волосы спадали на лоб, круги под глазами от вечного недосыпа, и Джонс явно сбросил вес, выглядя слегка болезненно. Скулы стали острее, и Бетти пришлось подавить желание накормить его и дать нормально поспать.       И для них обоих, этот мир, однозначно, казался конченным, отчего хотелось закрыть от всего окружения где-нибудь далеко, не суть, где именно. Лишь бы не чувствовать это давление страха за будущее, которое пугало больше, чем должно было. — Меня всё это конкретно заебало, — говорит, облокачиваясь на какую-то тумбочку в коридоре, даже не думая снимать обувь. — Можешь и дальше строить из себя неприступную крепость, но поговорить нам надо, поняла меня?       Купер приподняла брови за такую неожиданную грубость в свою сторону, надеясь на то, что ей просто послышалось. Неужели он так и не понял, почему именно девушка так себя вела. Почему опасалась его и старалась избегать встреч? — Что ты себе позволяешь? — прошипела, прожигая парня недовольным взглядом, заставляя его хмыкнуть и отвернуться. — Я ясно дала тебе понять, что не хочу тебя видеть!       Джонс понимал, что она стала импульсивнее, чем было до этого, надеясь на то, что не сможет вызвать новую истерику у Элизабет. Потому что ссориться и орать не было ни времени, ни сил. — Да мне плевать на это, — усмехнулся он, засовывая ладони в карманы джинс, чтобы хоть как-то выглядеть нормально. — Ведёшь себя, как маленький обиженный ребёнок, заканчивай с этим.       Бетти чуть не задохнулась от возмущения, что атаковало её тело, вынуждая сжать руки в кулаки. Да кто он вообще такой, чтобы делать замечания, или, того хуже, диктовать условия?! — Ты придурок, да? — спросила Элизабет, толкая его в плечо. Джонс схватил её за локоть, притягивая ближе к себе и сжимая нежную кожу пальцами. И если бы не её положение, грубости в физическом плане с его стороны было бы не избежать. — Ты так и не понял?! Я не хочу с тобой разговаривать после всего того дерьма, которое было в прошлом! Что ты там мне говорил? Что тебе плевать на мою любовь, потому что у тебя нет ответа на мои чувства?! Вот и вали отсюда, Джонс! — Успокойся, — Джагхед отпустил её руку. — Ты сама помнишь, в какой мы тогда находились ситуации, чего теперь вспоминать об этом? — Да даже смерть твоей бывшей не была поводом для того, чтобы грубить мне!       Джонс дёрнулся на месте, смотря на Элизабет, которая и не думала жалеть о своих словах, свысока наблюдая за помрачневшим Джагхедом. — Слушай ты… — он запнулся, но тут же понял, что если вновь разжечь привычный костёр злобы и ненависти между ними, то новой холодной войны будет не избежать, а это последнее, что хотелось обоим. — Что? — нахально улыбнулась. — Скажешь снова, что я такая бездушная скотина? Дерзай.        Джагхед вдохнул необходимый ему кислород, набираясь терпения, которое утекало с каждым разговором с этой несносной девчонкой. Она реально вытрепала ему все нервы. — Нет, не скажу, — на удивление девушки, парень приобрёл прежнее спокойствие. — Согласен, я тогда был груб с тобой. — Груб?! — Бетти почти что в буквальном смысле подлетела к нему, хватаясь за воротник кожанки и принуждая смотреть чётко в свои глаза. — Позволь напомнить, что случилось после! Для тебя это просто-напросто глупые, ничего не значащие слова, которые ты забыл уже на следующий день, а может и ночь, которую провёл с Эвелин, пока я пыталась до тебя дозвониться! Представь, насколько мне было хуёво, что даже после всего дерьма, которое ты сотворил, я набирала твой номер! Это не просто грубость, ты постоянно, сам того не замечая, просто-напросто убивал меня, чего ты ждёшь сейчас?! Того, что я с распростёртыми объятиями кинусь тебе на шею?! Я, может, наивная, но не тупая, да и чувство собственного достоинства у меня ещё сохранилось, ясно?!       Джонс передёрнул плечами. Она была абсолютно права. — И что теперь?! Что мне сейчас сделать?! Ты можешь ударить меня, наорать ещё раз, я, блять, понятия не имею, что тебе нужно для того, чтобы успокоиться! — не выдержал Джонс, припечатывая Элизабет к себе и принуждая ту распахнуть огромные глаза, наполненные прозрачной жидкостью. Сердце сжималось внутри, Джагхед шумно выдохнул и сбавил напор. — Для этого мне точно не нужен ты! — Бетти пыталась отбиться от него руками, замахиваясь для очередных ударов. — Оставь меня в покое, Джонс! — Ты упрямая, как же меня это раздражает! — Джагхед сжал зубы, яростно шипя на Купер, которая так и не могла успокоиться, всё ещё пылая от неподвластной разуму злости. — Не думаешь о себе, хорошо, подумай о ребёнке!       Элизабет засмеялась, мешая смех со слезами, которые она не смогла удержать в себе, а Джонс через силу прижал её к себе. Он, против её воли, обнимал, не обращая внимание на пинки, которые сыпались в его сторону от девушки. — Я думаю о ребёнке, поверь, — всхлипнула, утирая горячие слёзы и не имея возможности вырваться из сильной хватки. — Но ребёнку не нужен такой отец, как ты! — Правда? А кто у тебя есть ещё? Ты ведёшь себя как маленькая, гордая и упрямая девочка, но смирись с мыслью о том, что в этом мире почти не осталось людей, которые смогут тебе помочь с ребёнком! — У меня есть Вероника, и она будет мне помогать, а там я уж как-нибудь разберусь без тебя, и если ты притащил мне деньги на аборт, то смело можешь снова спустить их все на алкоголь, я в твоих грёбанных бумажках не нуждаюсь, ты понял?! — Бетти захныкала, дёргаясь в его сильных руках и упираясь носиком в широкую грудную клетку парня, принуждая того поцеловать её в висок и лишь крепче обнять. — Ты, может и не нуждаешься, но пойми ты уже наконец, что это и мой ребёнок тоже, которому нужна помощь, а не твоё упрямство и желание доказать всем, что ты самостоятельна! — Джагхед раздражённо помотал головой, надеясь на то, что она перестанет глупить и наконец-таки сделает правильный выбор. — Оставь меня в покое, я прошу тебя, — Бетти затряслась в его руках, замечая, что Джонс явно ослаб за последние дни, потому что его внешний вид оставлял желать самого лучшего.       И она бы честно поверила, что он переживал, поверила, что он любил, поверила, что это благие намерения в её сторону, если бы не туманное прошлое, которое забыть, увы, было невозможно. Больно вспоминать, нельзя идти дальше, пока головой Элизабет всё ещё находилась там, надеясь на то, что это пройдёт со временем. Что умение доверять ему придёт вновь, но его так и не было на горизонте. — Пожалуйста, уходи, я не хочу тебя видеть, оставь свои слова себе, мне не обязательно их слышать, — рыдала, до умопомрачения хотелось пойти наперекор своему разуму, который крепко удерживал её на месте, не давая ни малейшей возможности послушать сердце.       А оно болело, и так отчаянно, так по-детски желало оказаться рядом с Джагхедом. Притянуть его к себе и не отпускать ни на секунду, лишь бы не чувствовать приступов ярости и негодования. Душа трепыхалась внутри и билась о стеклянные стены, которые Купер вновь возвела вокруг себя. Слёзы катились по щекам, умывая лицо и скатываясь на чёрную футболку Джонса, которая пропахла знакомым одеколоном. — Ты не думаешь над тем, что говоришь. — В отличие от тебя, я всегда над этим думаю, — Бетти зажмурилась.       Джагхед в душе всё ещё хранил призрачную надежду на то, что она примет правильное решение, потому что насильно заставлять её быть рядом, было невозможно. Как невозможно разбудить прежние сильные чувства, которые окружали их все те дни. — Просто позволь мне сейчас быть рядом. Я не хочу оставлять тебя.— прошептал, заставив отпрянуть от него и потереть красные от слёз глаза.       Парень вновь потянулся к ней, норовя зацепить рукой за рубашку и не отпускать от себя ни на сантиметр. Близко. Для них непозволительно быть на расстоянии вытянутой руки.       Бетти усмехнулась, когда вспомнила, как она умоляла его об этом, со слезами на глазах просила остаться и не делать ошибок. Поменялись местами, и всё сразу переменилось на все сто процентов. — Если тебе не плевать на меня, — начала она, надавливая ногтями на нежную кожу ладошек. — Если ты хоть что-то ко мне чувствуешь, — царапнула кожицу, оставляя еле заметный красный след, приближаясь к уродливым шрамам. — Если ты и вправду не равнодушен ко мне, нет, я не говорю о любви, этому не бывать, — Джонс хотел возразить, но слова застряли в горле, и он смог только лишь развести руками, смотря на девушку. — Если я хотя бы немного значу для тебя, то, — Бетти запнулась, протыкая ногтями кожу и чувствую резкую острую боль от проникновения в ладонь. — То ты уйдёшь. Ради меня. И забудешь меня, я знаю, что тебе это будет сделать легко, но если ты и вправду что-то чувствуешь, то ты оставишь меня в покое.       Кровь окрашивала пальцы в ярко-алый цвет, скатываясь по ним всё ниже и ниже, но всё внимание Элизабет было не на ладонях, а на гложущей боли в грудной клетке, которая сдавливала сердце со всех сторон, заставляя задыхаться. — Ладно, — Джонс качнулся, зачёсывая чёлку назад. — Ладно, — повторил, упираясь рукой в дверь. — Но мне не будет легко забыть тебя, потому что я, блять, всё-таки далеко не равнодушен к тебе!       Дверь хлопнула, и Бетти закрыла рот окровавленной ладонью, падая на колени, чуть ли не сдирая кожу на них. Неправильно, это, чёрт возьми, так неправильно!       А в голове крутились его слова, словно на быстрой карусели, перемешивая слепое доверие со сладкой ложью, которая впитывалась в каждый дюйм тела, принуждая глотать собственные слёзы. Задыхаться в собственных рыданиях. Причинять боль самой себе. — Иди ты к чёрту!       Купер всё сильнее сжималась, обнимая себя руками и делая рваные вздохи, жадно хватая кислород. Любит и убивает одновременно, заставляя видеть темноту перед глазами.       Смс с просьбой о приезде было отправлено Веронике, а холодный пол явно был не лучшим местом, на котором нужно сидеть в такой час.       Суровый ветер завывал в подъезде, дверь которого никогда не закрывалась. Словно уносил тёплые моменты, мешая их с холодом, словно заставлял забывать всё лучшее, забирая вместе с собой в тёмное небо все проведённые дни вместе и все воспоминания, которые доселе грели душу. Теперь там оставалось лишь чёрствое одиночество, которое протыкало изнутри насквозь.