Загнанные лошади смотрят на запад

Последнее, о чем подумал Чарли, когда Нокс завалился в седле вперед и съехал вправо, это лошади. Подхватывая его на руки, он едва ли как-то озаботился тем, чтобы привязать их к ближайшей балке дома. Нокс был худее него, но выше, а при всей сбруе — пальто, оружии, тяжелых сапогах — казался неподъемным. Его кожа горела, краснота наплывала к поверхности волнами, окатывая то лицо, то шею. Когда Чарли приложил руку к стянутой ране, стук пульса ощущался так сильно, как если бы он прощупывал его у коня после скачки. Ноксу было гаже некуда. Взлохматив нервно волосы, Чарли шагнул через ступени на порог дома, у которого они остановились. Оглянулся на Нокса еще раз: тот так и остался сидеть, привалившись к стене, как он его и посадил, будто ждал. Чарли сглотнул и громко постучал в дверь. Дом выглядел жилым. Бочка для воды рядом была наполнена, смазанная дверная ручка не скрипела, когда он ее подергал, хотя и не поддавалась. Было заперто изнутри. Чарли приложил ухо. Шорох по ту сторону. — Есть кто? Мне нужна помощь. Моему приятелю плохо, его… Чарли прикусил губы. Они обветрились и болели. Ему придется что-то сказать, и лучше бы придумать версию пораньше. Вряд ли кому-то захочется помогать ловцам удачи с большой дороги, в какую бы беду они ни попали. — Нас… — он потер нос, — нас ограбили, и его подстрелили. Эй. Кто-нибудь там есть? Чарли с раздражением стукнул посильнее, но и на это ответом было молчание. Он бы тоже не открыл никому дверь. Мало ли кто за ней мог быть? Например, такие, как он. Чарли спрыгнул с приступки дома и на всякий случай еще раз дотронулся до лица Нокса. Все еще горячее. Это хорошо. Не холодное. И все равно вокруг сердца Чарли обернулся ледяной змей, затягивая его упругими кольцами. Он не мог, он не имел права дать еще и Ноксу умереть. — Подожди тут, — сказал он, словно тот мог куда-то убежать. До ближайшего дома на вид было ярдов десять¹, но преодолелись они в два шага. В ответ на стук только тусклая, словно состоящая из одной пыли занавеска на окне дрогнула, но по-прежнему никто не открыл. Господи, неужели здесь не было никого, кто мог бы им помочь? — Эй там, у меня есть деньги, я могу заплатить. Мне нужно только… да мне сгодится и просто спирт. И… вода. И что-то… Это был четвертый дом или около того, у которого оказалась открыта дверь. Он стоял в отдалении, и на него просто было не обратить внимание. Чарли стало уже плевать на то, что думают хозяева, ему просто нужно было что-то, чтобы поправить Нокса. Он шагнул внутрь и, пристально осматриваясь, замер на пороге. Тут было слишком много всего. Надвинутые один на один стулья, несколько столов, заставленных разными емкостями, среди которых мерзко пахнущий таз, грязные бутылки и судки. В сумраке Чарли не мог все рассмотреть. Но несколько склянок у окна вызывали у него смутную тревогу. Оранжевые, аптекарские. Он обеспокоенно потрогал карман. Охотники наверняка ехали из этого города. Черт. Тут могут узнать их лошадь. Раздосадованно Чарли ударил кулаком по столу. Хлам на нем, подскочив, съехал направо. Чего тут только не было, какие-то карты, бумаги, перья. Все, что можно найти на помойке. Только зря потраченное время, что он мог попытаться достучаться еще до кого-то. — У меня ничего нет, — с вызовом сказали сзади. Чарли обернулся, машинально кладя ладонь на рукоять кольта. Тощая старуха, выглядящая достаточно бойко для своих лет, уверенно держалась за «Генри»², направив дуло точно на него. Белые волосы были спутаны и укутывали ее голову, как паутина — пойманную муху, но в жилистых руках не было ни капли слабости. От женщины, особенно в таких летах, он этого не ожидал. — Шел бы ты отсюда нахер, — так же громко сказала она. — Лекарств нет, комнату не сдаю. Засрали и так все, уроды. — Я… мадам… — Чарли оторопело вспомнил о приличиях и поднял руки, показывая, что ничего не задумал. — Мне нужна помощь. — Поэтому ты вломился в мой дом? Я на сестру милосердия похожа, что ли? — Дверь была открыта. Мне и моему приятелю… — Я слышала. Женщина не убрала винтовку, а когда Чарли захотел опустить руки, еще и строго качнула ей, чтобы он держал их на виду. Чарли не хотелось проверять, умеет ли она ею пользоваться. — Было слышно с улицы. — Если вы слышали, почему не… — Сейчас у меня ничего нет, — повторила она. — И я ничем не помогу. Недоверчиво следя за ним краем глаза, женщина отошла к окну и взглянула в ту сторону, где остались лошади и Нокс. — Откуда вы? — Нездешние, — ответил Чарли резко. — У меня нет времени. Если вам нечем помочь, я найду того, кто сможет. — В путь-дорогу. Уже собравшись уйти, он замер. Гордость проглатывать было хуже, чем горькую пилюлю. Чарли вновь повернулся. Ему нужен был ответ от живого жителя, а не запертых дверей. — И у вас нет цирюльника? Аптекаря? Дантиста? Хотя бы… кто конями занимается? Кто-нибудь должен быть. Женщина вздохнула, опуская «Генри». — Ты в Мракстоуне, мальчик. Может, еще про бистро спросишь? Ему нечего было сказать на это. Он только терял время. Когда Чарли почти переступил порог, старуха вновь заговорила. — Но, может быть, тебе и свезло. В спину он услышал: — Врач тут есть.

***

Чарли был слишком обеспокоен, чтобы заниматься осмотром достопримечательностей, но все же на некоторые вещи по дороге к «врачу» обратил внимание. Пусть по поводу бистро старуха и хватила, но здесь, в Мракстоуне, была цивилизация. Он успел заметить салун с ошивающимися рядом пропойцами, редакцию газеты под новенькой вывеской и торчащее между лавочками здание тюрьмы, на котором не очень гостеприимно покачивалась табличка «Шериф». Хотя Чарли и ребята не примелькались еще в этом округе, на всякий случай он решил объехать их стороной. Он не заметил церкви, зато центральная площадь с собранной виселицей — пьяное торжество местной справедливости — заставила его ускорить шаг лошадей, отчего они чуть не потеряли по дороге Нокса. Его получилось перекинуть через седло, для верности закрепив веревками, но у Чарли было предчувствие, что лучше это его состоянию не сделает. Он так и не спросил, как зовут вооруженную старуху, но информации о том, где именно можно найти доктора, ему хватило от этого знакомства. Чарли видел доктора всего раз в своей жизни. Бродячий врач, разъезжающий по окрестностям их родного Дэвенпорта, оказался стариком с бородой презанятнейшей формы и расширяющейся к одному концу трубкой, которой он то и дело размахивал. Он приехал в небольшой повозке из сосны, пахнущей аммиаком и кровью, выдрал у наблюдателей своего представления несколько зубов и отпилил ногу старине Фаулеру, а потом отбыл из города. Сам бы Чарли ни за что не заметил, если бы не стал приглядываться, но пока он знал, что искать: небольшую табличку с побледневшим от времени рисунком красной краской в окне. Издалека это походило на иностранную букву, но вблизи Чарли четко рассмотрел. Это был кадуцей. Привязав лошадей, Чарли еще раз дотронулся до Нокса. Было сложно определить его температуру сейчас, но он дышал, спуская по лбу несколько косых струй пота. — Подожди, приятель, сейчас я все решу. Только бы он был дома. Чарли шлепнул по карману, отозвавшемуся звоном монет. Сколько угодно денег, но Нокс должен жить. Чарли затарабанил в дверь. Так громко, как мог себе позволить. Ему пришлось проехать через весь Мракстоун, потому что дом доктора находился с другого края; так далеко от остальных, что почти казался пятном на горизонте. Времени не оставалось. Стук. Тишина. Ну не могло же им так не везти, что даже доктор окажется где-нибудь далеко? Где-нибудь, где он сейчас точно нужен порядочным людям. Чарли опустил руки. Холодный пот не делал ничего лучше, только заставлял его чувствовать себя беспомощнее. Чарли был практически готов вернуться к площади и спрашивать, кто последний видел их врача. И как его, черт побери, найти посреди бела дня. Он прислонился лбом к двери и чуть не провалился в дом, потому что она открылась внутрь. Чарли ухватился за косяк, удерживаясь на ногах. — Доктор? — спросил он раньше, чем успел поднять глаза — человек в дверях оказался высок. Наверное, это действительно был доктор. Опрятно одетый, с обритым лицом и чистыми руками. Чарли выпрямился, но не сравнялся с ним. Мужчина перед ним был выше него на добрых полголовы. Тот посмотрел на лошадей у своего порога, задержав взгляд на свешивающемся с одной Ноксе, и вернулся к Чарли. — Доктор, — подтвердил он, кивая нерасторопно, словно был не до конца уверен в своем ответе. У Чарли зачесались кулаки от того, как он медлил. Он покрепче сжал дверную раму, стараясь сдержаться. Вряд ли доктор будет любезно помогать им, если он сейчас ему зубы на чет-нечет пересчитает. — Моего друга подстрелили, — споро объяснил Чарли. — Дробью. Ему плохо. Доктор смотрел на него, не моргая, примерно… секунд пять? Не больше. Он не задал вопросов, где это произошло, когда. Не спросил, есть ли у них деньги. Чарли бы спросил. — Заносите внутрь. У Чарли в коленях задрожало от облегчения. В смысле, могло быть уже поздно. Или этот врач ему бы ничем не помог. Но от того, что он так просто сказал: «Заносите внутрь», — под ложечкой разлилось тепло. Будто все проблемы уже ушли. Конечно, это было не так. Нокс рухнул на его руки тяжелым грузом. Со всей своей одеждой, которую носил в три слоя, железом оружия, да и руками-ногами, длинными, как шпалы. Чарли закинул его на плечи и потащил в сторону докторского дома. Ему пришлось толкнуть закрывшуюся дверь ногой, и из-за этого он чуть не потерял равновесие, впадая внутрь. Оказавшись в темной прихожей, Чарли запутался. Напротив чернел коридор, идущий вдоль всего дома. Слева за закрытой дверью что-то тяжело металось и царапалось. — Сюда, — позвали справа. Преодолеть внутреннюю дверь, меньшую, чем входная, с человеком на плечах было тем еще делом. Нокс ударился головой о косяк, и та безвольно качнулась. Комната была маленькой, но светлой, с широкими расшторенными окнами на западную и северную стороны. Несколько стульев подпирали стену, а центр комнаты сходился к длинному сосновому столу. Чарли успел бросить взгляд на буфет, через стеклянные дверцы которого проглядывало несколько поставленных стоймя белых тарелок с голубым узором. Он без слов понял, что нужно делать, когда доктор переставил дребезжащий поднос на стул, освобождая место на столе. Голова Нокса запрокинулась, щетинистый подбородок вздернулся к потолку. Когда пришлось стащить его пальто, голова упала на бок. Распластанный на столе с раскинутыми руками и темнеющим пятном на плече, он казался таким беззащитным, таким настоящим, что Чарли замутило. Доктор пододвинул к себе стул с подносом. Чарли рассмотрел пару желтоватых пузырьков, продолговатые металлические… ножи? Ремень. Зачем нужен был ремень? Чарли не знал, что нужно делать. Он должен был помочь? Доктор обрезал насквозь прокровавленную повязку. Большие ножницы аккуратно щелкнули вместе с ней и плотную ткань рубашки. Кратер из разорванной кожи и мышц полыхнул бордовой влагой. Кусочки ткани торчали из него уродливыми волокнами, и уже ни одну из дробинок не было видно с поверхности. Возможно, их там и не было никогда, Чарли не был ни в чем уверен. Доктор коснулся воспаленной побагровевшей кожи вокруг раны. — Сколько прошло времени? — Голос у доктора был низкий, строгий. Как будто Чарли и без того не чувствовал достаточно вины. Он замялся, как будто ожидал, что Нокс сам ответит на этот вопрос. Только когда доктор поднял на него глаза, Чарли попытался сосчитать. Потасовка и время, что они провели у фургона, заняло минут пятнадцать или двадцать. Возможно, дорога до Мракстоуна отняла еще час. А сколько времени они провели в городе, Чарли даже прикинуть не мог. — Два часа. Или больше. Мы были в дороге. Я не знаю, не знаю, сколько прошло времени. На нас… на нас напали. Доктор отвел от него взгляд так, как будто его меньше всего на свете интересовало, как именно было получено ранение. — У меня кончился морфий, — сказал он. — Кончился, — повторил за ним Чарли. — Что вы за доктор такой? Чего еще не окажется у него? Спирта? Тот не ответил на последний вопрос. — Я не могу гарантировать, что он выживет. Будем надеяться, он достаточно силен, чтобы вытерпеть. — Но он же без сознания, — растерянно заметил Чарли, смотря на бьющуюся на шее вену Нокса. — Может быть, пока он такой, стоит все это… это сделать. — Его придется привести в сознание. Иначе, когда я начну, он может очнуться и нанести себе куда больше вреда. — Он должен выжить. Должен. Доктор посмотрел на него устало. — Налью ему виски. Чарли отступил назад, потому что доктор перестал говорить. Он выглядел так, будто проделывал подобное уже сотни раз. Наверное, этот Мракстоун — тот еще криминальный городишка, где подстреливают до обеда. Тогда неудивительно, что им пришлось обзавестись местным врачом, а не уповать на помощь знахарей и повитух. Доктор протянул ремень вокруг ножки стола, набрасывая его на здоровое плечо Нокса. Он похлопал по бедрам и примерно в тот же момент одним движением вытащил и свой ремень из брюк, обрывая нитки, которыми тот был пришит. Вторую руку закрепить, обойдя рану, было сложнее. — Крови будет больше. И вам все равно придется его держать, — сказал доктор и показал где. — Вот здесь. Крепко держать. — Да, я понял. Чарли сглотнул, смотря на небольшой пузырек в чужих руках. Мелкие гранулы перекатывались внутри желтым крупным песком. Не нужно было принюхиваться; едкий аммиак и так ущипнул за ноздри изнутри. Ноксу потребовалось на несколько секунд больше, чтобы прийти в себя. Его нос задергался, и он двинул головой, чтобы избежать запаха, раньше, чем открыл глаза. Вена на шее забилась еще быстрее. Нокс уставился на человека перед собой и очень скоро осознал, что скован в движениях. Ему это не понравилось. Он попытался выдернуться из захвата, но только причинил себе боль. — Спокойно. — Врач положил руку ему на грудь. — Я хочу вам помочь. — Ты кто? — грубо спросил Нокс и попытался повернуть голову. — Чарли? — Это доктор, — попытался успокоить его Чарли, но вышло не очень. — Мы нашли доктора. — Доктор? — взволнованно переспросил Нокс и только больше заворочался. — О нет, я не хочу умирать. — Может быть, вы и не умрете, — ответил доктор без особых эмоций, отходя к комоду. Вернулся он уже с небольшим стаканом медово-золотистой жидкости, которую было ни с чем не спутать. Теперь Чарли нарочно потянул воздух носом, надеясь отхватить хотя бы слабый дух виски. — Я постараюсь, чтобы вы не умерли, — пообещал доктор, омывая руки в ведре, — но ничего гарантировать не могу. Я — врач, а не бог. Нокс глотнул виски жадно, как путник после долгой дороги по пустыне прикладывается к прохладной воде. — Вы вынете их, да? — резко спросил он еще до того, как успел глотнуть, и влажная струйка побежала из уголка его рта. — Нужно не просто вытащить дробь, — доктор вытянул маленькую штуку, похожую на щипцы, из ванночки, на дне которой плескался спирт, — нужно промыть рану, избавиться от всего, что в нее попало. Из-за тепла и грязи куда больший шанс у вас скончаться от развившейся инфекции. — Какой еще инфекции? — с недоверием пробормотал Нокс. — Не пудри мне мозги. Инфекции не пробивают людям кости. Пули пробивают. Чарли хотел бы, но не мог отвести глаз от открытой раны в плече Нокса. Она зияла разверстыми краями, окруженная пылающей розовой кожей. Казалось, будто этот жар расползается от нее и каждый раз захватывает все больше тела. Нокс чуть не выбил ему зубы затылком, когда спирт на ткани полоснул по коже рядом. — Да чтоб тебя черти выебли, доктор, — прошипел он обессиленно и стукнул кулаком здоровой руки по столу. — Аккуратнее! Доктор не повел и бровью. Он только еще раз сказал что-то вроде: «Крепче», — прежде чем коснуться краев отверстия пальцами, разводя их в стороны. Чарли не думал, что виски всерьез настолько мог помочь. Нокс отвернул голову в сторону, чтобы не смотреть, как в нем ковыряются, и только сжимался каждый раз, когда чувствовал приближение инструмента. Это помогало мало, и Чарли дал ему свою руку. Нокс с готовностью вцепился в рукав зубами, приглушенно воя. Чарли думал, что доктор будет искать в ране дробины, но тот прихватывал их словно между прочим. Гораздо больше его интересовали волокна ткани, налипшие обрывки от повязки и клочки омертвевшей кожи. — Четыреста десятый калибр, — сказал доктор, когда первая дробинка тяжело стукнула о дно железной банки. — Если не ошибаюсь, в заряде двадцать четыре штуки. — Господи боже, двадцать четыре. — Нокс уставился в противоположную стену, сглатывая. Его зрачки набухли, и глаза казались обжигающе черными. Чарли коротко погладил его по макушке, надеясь этим успокоить, но двадцать четыре штуки. Двадцать четыре куска металла, зарытых в мясо плеча. Он надеялся, большая часть все же миновала его. — Вам повезло, что у вас толстое пальто, — сказал доктор после четвертого позвякивания. — Они могли уйти глубже и раздробить кость. — Или пройти навылет, — предположил Чарли. — Не в этом случае. Но теперь рана загрязнена больше, и главная наша проблема — это заражение. Чарли замолчал, зло щурясь. Как будто этот доктор соображал что-то лучше него. Он был невысокого мнения о лекарях. Все они как один обещали, что пациент будет или жив, или мертв, и чаще оказывалось второе. От них странно пахло: смесью аммиака, формалина и смерти. Да и причиняли они в основном боль. Хуже них были только дантисты. Чарли пощупал языком дупло из-под зуба, который ему выдрали пару лет назад, признав безнадежным, и рассердился на доктора. — Сколько еще? — спросил он с вызовом, чтобы дать понять: он тут не в игрушки играет и тоже следит за процессом. Врач молчал некоторое время, всматриваясь в рану. — Я вытащил семь. Остальные слишком глубоко. Я не достану их, не повредив мышцу еще больше. Чарли фыркнул. Он обеспокоенно посмотрел на Нокса. Тот ничего не говорил последние несколько минут и лишь сдавленно кряхтел. Он ругнулся, когда пришлось прибегнуть к марсельскому мылу и воде, чтобы промыть рану после, но неохотно и почти смиренно. — Ты молоток, — тихо сказал ему Чарли, привлекая внимание. — Почти молоток, — вклинился доктор. — Еще нужно зашить рану. — Может быть, она как-нибудь сама? — подал голос Нокс, не дав Чарли как следует разозлиться. — Нельзя приложить какую-нибудь травку заговоренную? Помню, бабка одна этим местная занималась. Этот… как его… кузнец вроде потер ей свою коленку, и у него нога выросла. Да только у него и до этого две было… — Он бредит, — подытожил доктор. Омыв руки от крови, он вернулся к остальным инструментам. Суровой нитке и толстой игле. — Как думаешь, Нокс, она еще жива? — спросил Чарли, не отводя глаз от нити. Ему не хотелось, чтобы Нокс туда смотрел. Он бы и сам предпочел это не видеть. Пододвинув к себе обеденный стул, доктор устроился на нем у плеча Нокса. Сидя, он широко раскинул ноги, но сцепил их внизу под стулом. Наверное, так было не очень удобно сидеть. Не более удобно, чем с этой круглой штукой, которую он сунул себе в глаз. Чарли такую только на господах видел, которых они грабили. Очки. Ну, одно. Одно очко. — Вряд ли, ей уже тогда пятьдесят было. — Старая. Стежок. — Может, все же жива. Она небольно лечила. Не то что всякие сволочи. Доктор пропустил замечание мимо ушей. Еще стежок. — Как же ее звали? — Мой отец ее называл старой шлюхой. — А, да. Точно. И еще стежок.

***

Чарли внимательно следил за лицом доктора все то время, что тот убирал свои вещи, вновь мыл руки. Он пытался понять, насколько успешно все прошло. Ну, для начала, видимо, достаточно: Нокс все еще был жив. Никогда ранее это не казалось таким важным, как сейчас. Только в данный момент, стоя на деревянной веранде и глядя в сторону, где дома сливались с алой выжженной землей, Чарли ощутил это особо остро. Что он мог остаться один. Как он был один раньше. Ну, не в такой хорошей компании. Лишь он, Кадиллак и мистер Кольт на бедре. Последние годы Чарли почти не расставался с Ноксом и был привязан к нему, пожалуй, больше, чем к родной семье, которую оставил дома. Он думал, это ли им двигало: крепкая близость, которая возникла между некровными братьями, или же страх остаться в одиночестве. Что он, по сути, мог один? Ни одну из тех штук, которые они проворачивали вдвоем, а потом и втроем… Чарли вспомнил о Билли Бобе и сцепил зубы. Еще нужно было что-то делать с этим. Он отогнал липкое пятно его лица, возникшее перед глазами, разворачиваясь к двери в дом. Доктор как раз выходил наружу. Рукава его рубашки все еще были закатаны до локтей, и кожа блестела от воды. Закурив, он щелчком отбросил спичку в землю и прислонился плечом к брусу. Он затянулся и заткнул большие пальцы рук за ремень, облокачиваясь головой о колонну. Чарли помял свою шляпу в руках и нахмурился. Очень хотелось курить, но просить он бы не стал. Особенно сейчас, когда доктор так навязчиво рассматривал его, не отводя внимательных серо-голубых глаз. Правда, когда Чарли ответил на его взгляд, тот сделал вид, что смотрел вовсе не на него, а на их лошадей. Но Чарли наконец удалось рассмотреть его. Отчетливее, чем минутами ранее в спешке и панике. Доктору на вид было около тридцати, может быть, чуть больше. Он был высок и подтянут, широкие плечи и осанка говорили о военной выправке, а ухоженная одежда — об аккуратности. — Откуда вы? — спросил он. — Путешествуем, — без промедления ответил Чарли. Он думал о том, что ему придется ответить. — Путешествуете, — повторил доктор. — Опасное это дело. — Нас хотели ограбить, — продолжил Чарли, решив рассказать историю целиком, чтобы не сбиться позднее. — Даже ни о чем не спросили, начали стрелять. Искаженная уродливая правда заставила его самого вздрогнуть. Если бы так было… нет. Это ничего бы не изменило. Совсем ничего. Неважно, с какой стороны закона были люди, от судьбы отхватывал каждый. — Мне жаль. Они молчали, и Чарли почти собрался вновь вернуться внутрь, чтобы посмотреть, не проснулся ли Нокс, когда ему протянули руку. — Доктор Фогель, — представился доктор. — Странное имя, — выпалил он в ответ. Рукопожатие было крепким. — Немецкое, — ответил тот, будто это все объясняло. Но пока объясняло только необычный говор. — Фогейл. — Фогель. — Фойгел. — Фогель. Чарли фыркнул. Такое он точно не смог бы произнести. — Можете называть меня Штеффен, — примирительно разрешил доктор, словно почувствовав, что он вновь раздражен. — С чего такое радушие? Штеффен не ответил. Лишь вновь затянулся, щуря глаза так, что Чарли захотелось смотреть куда угодно, только не на него. Язык присох к небу, в груди заворочался комок. Нет, он не попросит. Лучше волосы свои с груди скурит. — Чарли Смайт, — пробормотал он неуклюже, отгоняя мысли о табаке, липнувшие к нему, как оводы к коровьей заднице. Он не думал называть свое настоящее имя, но это вырвалось само. Как будто ему хотелось доверять, верить в то, что этот человек спасет их. Спасет Нокса. — Меня зовут Чарли. А моего друга — Нокс. — Чарли и Нокс, понятно. Ему было ужасно некомфортно стоять здесь и делать вид, что получает удовольствие от светской беседы. Еще столько всего нужно было сделать. Например, решить дело с Билли Бобом. Сколько времени на это уйдет — сам бог не знал. Чарли не стал утруждать себя завершением разговора. Он спрыгнул с веранды, обойдя ступеньки, и сбросил поводья Кадиллака с перил. — Зря вы сюда приехали. Едва забравшись на коня, Чарли замер. — Почему? — резко спросил он. Штеффен растер окурок носком сапога, делая вид, что это все, что ему надо от жизни. — Потому что. — Отличная причина, доктор, — хмыкнул Чарли. Тот не ответил, уходя в дом. А Чарли ждала дорога.