Ледяная стерва

— Ну, здравствуй Дина, — вздрагиваю от этого голоса. А она, похоже, очень рада меня видеть. Жаль, что это не взаимно. Даже забавно становится, когда вижу её ухмыляющееся лицо. — Алла, — привстаю с кровати, но она останавливает меня жестом руки. — Алла Николаевна, — поправляет она, без тени улыбки и слегка нахмурившись. Это что-то новенькое. Так я называла её только в первый день нашего знакомства, дальше мы как-то на «ты». Наверное, тут стоит вопрос о доверии и похоже, она его потеряла. — Ну что Дина, — снова эта неприятная усмешка. — Не ожидала оказаться здесь снова? — Честно? Да, не ожидала. У меня были совсем другие планы. — Ты даже не представляешь, какие у меня планы на тебя, золотце мое, — так, она перешла на подобные фразочки. Плохой признак. И ещё не лучше то, с какой интонацией она это произносит. Похоже, что мне хана. — Я очень скучаю по своим деньгам, Дина. Они мне прям как родные дети, а ты посмела своровать их у меня. Причем в таком количестве, самой-то не стыдно? — Нет, — честно отвечаю. Совести у меня нет и не было никогда, но жить мне это как-то не мешало, а даже наоборот. — Знаешь, что с тобой за это будет? — Догадываюсь. Ты заставишь меня вернуть все деньги и… — Не фамильярничай. Ко мне только на «Вы» или просто, Алла Николаевна. Если ещё раз услышу от тебя неподобающее обращение, то пеняй на себя. О как! Ну ладно, давай поиграем. Сейчас конечно будет тяжело завоевать доверие к себе. Можно сказать, практически невозможно, но стоит хоть немного попытаться. — Сейчас я расскажу твоё будущее в данном доме, — она снова мило улыбается. Как же противно это выглядит, если вспомнить труп с дыркой между глаз. Даже не верится, что когда-то мы занимались сексом. — Ты отработаешь все украденные деньги. С процентами. Способы отработки буду решать я, может сексом, может ещё чем. Бить буду, не скрываю. А если будешь плохо себя вести, то и резать. Ты же помнишь мой подвал?       Я похолодела, а по спине невольно пробежали мурашки. Подвал. Как его забыть? В первый же день знакомства она повела меня туда, словно на экскурсию. Это было небольшое помещение с печкой и анатомическим столом. Хирургические инструменты, лежащие на подносе рядом, одним своим видом внушали страх. Так же помню большой кожаный ремень и плетки, висящие вдоль стены — выбирай не хочу. А главное — крики девушки, когда Нестерова на живую вырезала ей органы. Нестерова просто психопатка с садистскими наклонностями. Она любит пытать и мучить своих жертв. Мне только чудом удалось избежать этой участи, хотя я и чувствовала её хищный взгляд на мне. Но сейчас всё по-другому. Её взгляд был вовсе не игривым, а злым и колючим. Остаётся только надеяться, что у меня получится избежать участи несчастной девушки. Ну или хотя бы, если и не удастся, то буду уже без сознания. Чёрт! У этой садистки даже зеркало на потолке висит, как раз над этим самым столом. Жертва прекрасно видит, что с ней делают во всех подробностях! Ещё и Алла сама любит комментировать происходящее. Ком застрял посередине горла. Попыталась его сглотнуть, а уголки Аллы нервно дёрнулись в довольной ухмылке. Она видит насквозь мою нервозность, как бы я её не прятала. — Может тебя на органы пустить? — невзначай интересуется она, словно прочитав мои мысли. — Хотя разбери тебя даже полностью, денег всё равно не отработаешь. Продать в рабство тоже не интересно. Ты только моя и ничья больше, так что на этот счёт можешь успокоиться. Иметь тебя буду сугубо я одна. — Прям легче стало, — не удержалась я. — Аж отлегло. Подойдя ко мне, она дала мне пощечину. Я и среагировать не успела на её приближение. Щека начала пульсировать и жечь, а звон удара стоял на всю комнату и ещё долго звенел в ушах. Чуть сильнее и я бы упала. — Это всё? —  Даже не знаю, что именно стало причиной моей дерзости — паника от воспоминаний или попытка отстоять свою гордость? Вовремя затыкаться я не умею. Так что чувствую, что наболтаю на весьма суровое наказание. — Даже не почувствовала. Алла усмехается. В её взгляде читалась не только жажда мести. Не нравится мне это. Она определенно что-то ужасное планирует. Ну и ладно, я всё равно выберусь. Нет такого места, что сдержит меня. Наверное… — Хочешь больней? — Прошептала она, наклонившись к моему уху, да так, что меня затрясло мелкой дрожью. — При наших «играх» не припоминаю, чтоб ты тащилась от боли.       Неожиданно для себя, я резко оттолкнула её, когда почувствовала прикосновение её языка к уху. Бегу к двери, которая, надеюсь, осталась не запертой. Как же хочется верить в это! Вот, уже почти у самой двери. Слышу её крик за спиной, похожий больше на приказ. Не разобрала, что она сказала, да и кому? Всё равно. Распахиваю дверь и тут же получаю в лицо кулаком. Меня резко отбрасывает назад, я падаю дёргаясь в конвульсиях. Вскрикнув, хватаюсь за лицо. — Мог бы и не бить по лицу, — обращается к кому-то Нестерова. — Хоть она сейчас моя игрушка для битья, впредь без моего приказа даже пальцем её не трогать. Лежу на полу. Голова кружится, а из носа течёт кровь. Вот же гад! Тварь! Лицо это самое ценное у меня! Как же со сломанным носом я буду завоёвывать доверие людей? Кривоносым ведь никто не верит. Проклятье! Как же смешна до боли это мысль! — Встань! — Как же бесит этот приказной тон! Пошла ты, меня ударили, сколько хочу, столько и лежу. Стоит ли говорить это вслух? Не уверена. Но видимо, то что я никак не реагирую ей надоело и меня хватают за шиворот, рывком ставя на ноги. Мои руки всё ещё прижаты к носу, пытаясь задержать кровь, которая вовсе не собирается останавливаться. Пижама точно уже вся в пятнах. Кровь стекает по моим рукам и каплями падает на ковёр. Как бы мне ещё и за него не досталось. Она же так дорожит своими деньгами! Дура! И вот её взгляд падает на мои руки, рассматривая как капли крови постепенно вырисовывают рисунок на ковре. Одарив меня холодным взглядом, она выносит свой вердикт. — Веди её в подвал, — приказывает она. Эти слова звучат для меня как приговор, эхом разрывая сознание. Меня как будто только что со скалы столкнули. Что? Подвал? Я же… Не виновата, что меня ударили! — Нет! Пожалуйста, Алла Николаевна! - Слова сами вырвались из моих уст, пытаясь добиться милосердия и спастись от неминуемого. В ответ, она сжала мою челюсть и склонившись ко мне прошептала что-то вроде: «Надо было раньше думать.»       Охранник хватает меня за талию и, оторвав от пола, несет в подвал на своём плече. Я пытаюсь оторвать его руки от себя, но они перепачканные кровью, поэтому попросту соскальзывают. Парень идёт быстро и в считанные секунды мы оказываемся в подвале. Меня ставят на ноги и скручивают руки за спиной. Нестерова усмехаясь, подходит ко мне. Улыбка Дьявола. Кровь из носа практически перестала идти. Вот что значит — от страха кровь в жилах застыла. — Сама ляжешь на стол или тебе помочь? — Она начинает расстегивать пуговицы на пижаме, оголяя мою грудь и живот. — Я могу попросить моего мальчика тебя насильно уложить. Так что будь послушной. Она сжимает мою правую грудь нежно и ласково. Чёрт! Мне даже приятно. Я краснею, когда она сжимает большим и указательным пальцем мой затвердевший сосок. — Ну, так что? — Сама, — меня тут же отпускают из стальной хватки. Иду к столу, а перед глазами всплывает всё та же картина — кричащая незнакомка и Алла, с окровавленными руками, вырезающая органы и улыбающаяся так, словно наконец осуществилась её заветная мечта. Неужели это и моя судьба? Поднимаю голову и смотрю на себя в зеркале. Бледное перепуганное лицо, перепачканное кровью. Как же жалко и одновременно воинственно я выгляжу. — Сними верх пижамы и ляг на живот, — командует Алла, прерывая моё занятие. Подчиняюсь, стиснув зубы. Стою к ним спиной и сняв рубашку, медленно залезаю на стол. Какой же он холодный! Я даже вскрикиваю от неожиданности. Что со мной будет? Ну не почку же она вырезать собралась. — Дина, только не бойся, — она начинает пристегивать меня ремнями, пока я пытаюсь привыкнуть к металлу. Её голос приторно мягкий заставляет меня занервничать ещё сильнее. — Что! Не надо! Зачем? — паника заставляет меня приподняться, но холодные пальцы Аллы, схватив меня за шею, укладывают обратно, больно ударив подбородком об стол. — Так надо, — шепчет она, приковав мои руки, и скрывается из поля зрения. Но в следующую же секунду слышу её шаги и скрежет. Такой звук издавал столик с хирургическими инструментами. — Лежи тихо и не дергайся. — - Она стоит надо мной, надев перчатки. — Дина, милая, может тебе кляп дать? Поверь, так будет даже легче. Я соглашаюсь, хоть терпеть не могу эту вещь, но я не дам этой садистке услышать своих криков. Чуть позже мне фиксируют голову. Чувствую, как мою правую лопатку смазывают чем-то холодным и склизким. От неожиданности, я простонала. Надеюсь, она не будет срезать кожу. — Дыши глубоко, милая, — советует Алла. — Потерпи, сейчас будет немного больно.       Я мычу в кляп, когда она делает первый надрез. Как она подразумевала, я буду глубоко дышать в кляп? Из глаз катятся слёзы и всё тело напрягается, пытаясь вытянуться по струнке. Но в следующее мгновение боль усиливается и тело в попытках уйти от этого ощущения, скручивает в конвульсиях, но ремни крепко фиксируют моё тело, не позволяя даже дёрнуться. — Потерпи Дина, — снова касание холодного металла. — Сейчас, ещё чуть-чуть, осталось немного.       Вновь резкая боль. Чувствую подступающую к горлу тошноту. Жар накрывает меня, отчего дышать становится ещё труднее. Сквозь боль и слёзы я стараюсь понять, что именно она делает. Что-то похожее на крест. А может мне только кажется. Мучаясь в догадках, я теряю сознание.