Наш дом

Смолов откровенно устал. Устал так, что ноги отказывали после пары шагов, а голова раскалывалась так, будто по ней отбойным молотком прошлись. Хотелось хотя бы на минуточку отключить голову, чтобы не чувствовать, не видеть, не слышать окружающий мир. Попасть в вакуум, где тишина и покой, и спокойно уже там выспаться. Ему начинало казаться, что он медленно, но верно сходил с ума. А началось это тогда, когда он, совершенно не обдумав, согласился съехаться с Миранчуками. Но ещё хуже — он переехал в их квартиру. Это был тихий ужас. Он жил на пороховой бочке. Ему нравились такие отношения, когда любовь, ласка и нежность делились на троих. Когда все печали и поражения — тоже на троих. Когда его любили в два раза больше, и он больше любил в ответ. Но квартира на троих — перебор. Это он понял после трёх совместно прожитых дней. Первый день был просто замечательным. Они вернулись после тренировки, заказали пиццу, плюнув на режим, долго играли в приставку, а заснул Федя между двумя парнями, крепко его обнимавшими. Казалось, что он попал в маленький филиал рая на Земле. Утром начался ад. Кто его клюнул в голову, что он решил приготовить им завтрак? Но не ограничившись яичницей, Федя заварил братьям чай. «Эти засранцы ещё и чай разный любят,» — возмущался Смолов. Лишь маленькая проблема — в шкафу было с десяток кружек, так что он понятия не имел, кому какая принадлежит. Выбрал наугад. Чутьё подвело. Когда Леша и Антон уселись за стол и веселыми глазами оценили кулинарный шедевр нападающего, взгляды за секунду помрачнели, когда Федя придвинул к ним кружки с напитком. — Это моя, — процедил Антон, поглядывая на кружку с какой-то машиной. — А у него моя, — дополнил Леша. — Поменяйтесь, — не глядя, ответил старший. — Я не пью эту зелёную отраву, — обиженно воскликнул Антон. — Сам ты отрава, он очень полезный, — защищал свой напиток брат. — Да отвали, а, — аргументы кончились, а завтрак был испорчен. Свой косяк Смолов понял и попросил братьев расставить кружки на разные полки от греха подальше. На что был послан далеко и надолго. На тренировку он повёз их в молчании. Не считая, что причина для спора была серьёзной, мужчина попытался обратить всё в шутку. — Парни, да это просто кружка, хватит вам, не маленькие уже, — бодро начал Федор. — Смолов, — серьёзно произнёс Антон, — это не просто наша кружка… — Это частички нас самих, — закончил брат, — если ты кружки путаешь, может быть, ты и нас не различаешь? — Парни, хватит, — это всё походило на какой-то цирк, — Лёша, — повернул голову на пассажирское сидение, — Тоха, — едва обернувшись назад, — вас невозможно путать. — Я сзади сижу вообще-то, — обиженно произнёс старший Миранчук. — Я просто… как же сложно-то. Я знаю, Леш, что ты сзади сидишь. — Мы всё поняли. И день пошёл под откос. На тренировке они его избегали настолько, насколько позволял тренер и ситуации. Домой ехали в молчании, а после ужина Смолов увидел на диване подушку и одеяло. Дверь в спальню была закрыта. Второй день он всё-таки пережил. На третий он поступил умнее. Не стал делать завтрак, чтобы, упаси Господь, снова их не поссорить. Хотя они, казалось, снова начали разговаривать, затаив взаимную обиду на общего парня. Он дожидался их в машине, чтобы довезти, но увидел как они, выйдя из подъезда, пошли в сторону машины одного из братьев. Вот какие же занозы ему выпала честь любить? Сам доехал до базы и решил ответить им тем же. Отстранился от них, старался изо всех сил не пускать голодные и влюбленные взгляды на эти подкаченные ноги в обтягивающих штанах. Каких усилий ему это стоило… А после тренировки быстро ретировался под недоуменным взглядом братьев, которые ему и слова сказать не успели. Дома без них было необыкновенно тихо. Он привык, что когда они втроем сидели у него, постоянно раздавалась какие-то звуки — громкие разговоры, тихие перешептывания, музыка из колонок, звук приставки, да что угодно. А сейчас квартира казалась такой пустой, что легкие мороз по коже пробрал. Такая тишина ему не нужна. — Смолов! — громкий крик Леши проникает в квартиру. Это точно старший из братьев, ведь Федор даже по голосу различить может. — Подожди, я найду его, — отвечает Антон и проходит на кухню, где и застаёт нападающего. — И вам здрасьте, — криво усмехается мужчина, — чего вопите так истошно? — Ты почему без нас уехал? — предъявляет Леша, проходя к ним и останавливаясь ровно напротив Феди. — А почему вы без меня? — парирует выпад. — В смысле? — удивляется Антон, — мы уехали, потому что обиделись. — И я тоже обиделся, между прочим, — кивнув в подтверждение, он состроил серьезное выражение лица. — На что? — не поняли братья. — На вас, потому что вы меня дико достали тогда. Из-за такой мелочи разругались, блин. А сегодня на тренировке? Не специально ли надели те штаны? Или майки ужасно обтягивающие случайно в сумки бросили? — слегка повысив тон, он подошёл ближе к обоим. — У тебя больная фантазия, — заметил Леша, — но предлагаю тогда простить друг друга, если конфликт исчерпан. — Исчерпан, но я хочу правосудия, — потребовал Смолов. И он получил его. За три дня терзаний его наградили выходным, проведенным в постели в обнимку с молчаливыми мальчиками. Тишина — хорошая вещь.