Heart of Darkness

Лекс прожил со своим отцом семнадцать лет, и давно понял, что молчание является его самым мощным оружием. Он научился сдержанности в раннем возрасте, потому что излишняя болтливость только добавляла ему неприятностей. Помня об этом, Лекс не не рассказал Лайонелу о своей новой способности общаться (хотя бы минимально) с существом. Он также скрыл реакцию существа на появление странного металлического диска. Лайнел был старше и мудрее, но Лекс был очень проницательным для своих лет, и умел делать выводы. Он решил разгадать тайну Кларка без помощи и знаний отца. В руках Лайонела наука была оружием массового поражения, средством силового манипулирования, а для Лекса она была инструментом открытия и просвещения. Он стремился скорее к пониманию, а не к злоупотреблению. Его мотивацией к исследованиям было любопытство, а не алчность. Чтобы собрать больше информации о таинственном диске с символами и странных зелёных камнях, Лайонел снарядил ещё одну экспедицию. Он повёл её сам, охваченный соблазном самостоятельно раскрыть эту потенциально доходную тайну. Лекс предпочёл остаться в лагере, вместо того, чтобы сопровождать отца. Лайонел очень удивился — обычно Лекс охотно использовал любую возможность путешествовать вглубь джунглей и расширять свой гербарий. Тем не менее, он разрешил Лексу остаться, и, вместе с большинством мужчин, отправился в отдалённый район джунглей. В лагере было странно тихо без энергичного присутствия отца. Лайонел был похож на природную стихию, перед которой невозможно устоять. Лекс наслаждался покоем, и радовался ослаблению надзора за Кларком. Отметив для себя как сильно Кларк наслаждался их походом к водопаду, Лекс решил водить его туда каждый день. В течение всей следующей недели, после отъезда Лайонела, Лекс замечал, что Кларк меняется с каждым днём. Прогулки делали его сильнее и здоровее. Такое улучшение определённо произошло от того, что существо меньше сидело в клетке, и больше двигалось. Кларк перестал быть объектом для исследований, вместо этого он стал товарищем, представляющим некоторый научный интерес. Лекс прекратил записывать свои наблюдения в блокнот, полагаясь на свою память. Он не доверял Лайонелу, и знал, что не сможет спрятать свои записи, если отец захочет их увидеть. Когда Кларк понял принцип языка жестов, он стал способным учеником. Во время прогулок он то и дело останавливался и указывал на вещи, для которых хотел узнать слова. Через два дня Лекс перестал связывать ему руки, хоть и продолжал использовать поводок. Это случилось на седьмой день, по пути к водопаду. Кларк остановился в одном из редких лучей солнечного света, закрыл глаза и поднял голову, как цветок. Лекс не тянул Кларка, просто ждал. Кларк указал ввысь. — Солнце. — Сказал Лекс, и показал соответствующий знак. Кларк повторил, и снова посмотрел в небо. Он выглядел таким умиротворённым и счастливым, стоя на свету. Через несколько минут он, по-видимому, насытился, и снова пошёл рядом с Лексом. Дорога к водопаду отнимала у него всё меньше сил, и Кларк вёл себя оживлённее, чем в первый раз. Лекс думал, не следует ли ему добавить зелёных камней в поводок. Эти размышления его ужасно беспокоили, он был уверен, что Лайонел никогда не простит его, если Кларк сбежит. И отсутствие прощения, вероятнее всего, станет наименьшим из наказаний Лайонела в таких обстоятельствах. — Лекс. — Показал Кларк, направился к заводи и погрузился глубоко в воду. Это было очень мило. Кларк, казалось, использовал имя Лекса не как средство привлечения его внимания, а как способ выражения счастья: он был рад находиться в воде, вдали от лагеря. Это позволяло Лексу думать, что Кларк понял, что мог бы умереть, если бы Лекс не устраивал для него эти прогулки. Лекс молча разделся и погрузился в прохладную воду. Он привык быть обнажённым с Кларком, возможно потому, что у Кларка не было никаких претензий к собственной наготе. Он чувствовал себя комфортно в своём теле, и Лекс ему в этом завидовал. Конечно, Кларк был красив, а Лекс нет. Лекс всегда стыдился своей внешности, стеснялся своего «уродства», именно это слово использовал его отец. Даже после того, как он вырос и развил мускулатуру, он чувствовал себя неполноценным. Рядом со своим отцом, с его пышной гривой и яркой харизмой, пленяющей людей, Лекс казался бледным призраком, тонким и нереальным. Движение мыслей Лекса было прервано всплеском воды в лицо. Кларку хотелось играть. Лекс присоединился к нему, осознавая тот факт, что Кларк смотрел на него с нежным восхищением, которого так не хватало в другой части жизни Лекса. Несколько минут они плескались, потом Кларк устал и отступил к камням. Купаться одному было скучно, и Лекс последовал за ним. Они сидели бок о бок, переводя дыхание. Лекс вытерся полотенцем и достал свой блокнот из рюкзака. Кларк с интересом наблюдал, как Лекс водит карандашом по бумаге. Лекс хотел провести эксперимент, он был уверен, что никто не пытался делать это с гориллами. Он подсел ближе, положил блокнот на колени Кларка, и сложил его пальцы вокруг карандаша. — Лекс. — Сказал он вслух и сделал знак. Он указал на буквы на странице и снова произнес слово. Он видел, как Кларк обрабатывает информацию, изучая чёрные буквы. — Лекс. — Кларк сделал жест и указал на написанное слово. — Теперь напиши. — Лекс взял Кларка за руку и поставил карандаш над бумагой. Рука Кларка была неуклюжей и неопытной, но после нескольких попыток его координация улучшилась настолько, что буквы стали разборчивыми. Лекс улыбнулся. Он просто напросто научил Кларка писать и, по сути, читать. Неважно, что словарь Кларка по-прежнему ограничивался одними существительными. Он понял принцип письменности. — Кларк. — Показал Кларк, и передал карандаш Лексу. Лекс подумал, что теперь он может понять термин «восторг первооткрывателя», чувство бесконечной радости от великого открытия. Он написал имя, наклонившись, чтобы дотянуться до блокнота, лежащего на ногах Кларка. Кларк взял карандаш, потом остановился. Он переложил его в правую руку, глядя на Лекса, и ожидая его согласия. Лекс помог ему правильно взять карандаш. На этот раз Кларк скопировал новую надпись с гораздо большей легкостью. — Удивительно. — Произнёс Лекс. Улыбка осветила лицо Кларка. Он взял левой рукой руку Лекса и продолжал удерживать её, пока снова практиковался писать своё имя. Лекс почувствовал, как заливается краской от этого поступка. Он не привык к прикосновениям, за исключением врачебных манипуляций. Никто никогда не держал его за руку. Но, как бы странно и непривычно это не было, он не отстранился. В контакте было что-то приятное. Они выучили написание ещё нескольких слов, которые Кларк показывал жестами. Его словарный запас достиг почти двухсот слов. Недостаточно для разговора, но достаточно, чтобы Лекс был впечатлён его памятью и логикой. Мысль о том, что когда-нибудь он сможет поговорить с Кларком, заставляла его трепетать. Когда тусклый лесной свет начал меркнуть, Лекс неохотно встал и уложил в рюкзак блокнот и карандаш. Он внезапно обнаружил, что весь покрыт укусами насекомых, ещё бы, он просидел голым так долго. Ему повезло, он быстро исцелялся и не мог подхватить малярию. Кларк стоял рядом и смотрел, как Лекс одевается. Он протянул руку и палецем коснулся одного из укусов на груди Лекса. — Комары. — Сказал Лекс и показал жест. Кларк не убирал свою руку, и Лекс вздрогнул, выбитый из колеи этим прикосновением. Он взял Кларка за руку и отвёл её, чтобы застегнуть рубашку. Было ли странно чувствовать себя так хорошо, когда Кларк касался его? Правильно это или нет, подумал Лекс. Лекс закончил одеваться, и они с Кларком направились к лагерю. Поводок теперь был чистой формальностью. Лекс едва держался за него, когда они шли. Он не был уверен, что Кларк не попытается или не сможет убежать. У него не было причин доверять Кларку — зачем любому существу предпочитать оставаться в плену, если у него был шанс стать свободным? — но, он доверял. Не всё в жизни было рациональным и объяснимым. Они прошли совсем немного, когда Кларк внезапно остановился. — Лекс. — Показал он. Но, на этот раз в глазах не было никакого обожания, только паника. Он повторил знак, и беспомощно потянул ремни, пересекающие грудь. Лекс стоял, как парализованный, не зная, что делать. Он никогда не видел, чтобы Кларк был настолько встревожен. Очевидно, что-то было не так. Его нужно было развязать. Или Кларк пытался обмануть его. Кларк умоляюще уставился на него. — Лекс! — Он снова показал знак, сопровождая его выражением бесспорного отчаяния. Лекс решился. Он повернул Кларка и развязал упряжь. Поводок упал на землю, и Кларк, спотыкаясь, устремился в темноту зарослей. С каждым шагом он, казалось, становился всё сильнее, и, внезапно, размылся и исчез. Первая мысль Лекса — он совершил ужасную ошибку. Отец сожжёт его заживо. Или ещё хуже: сожжёт книги Лекса. Лекс поднял поводок и двинулся в направлении, в котором ушёл Кларк, хоть и не надеялся его догнать. И в этот момент услышал ужасный рёв из подлеска, совсем недалеко от себя. Лекс побежал на звук, спотыкаясь о корни деревьев, ветви и лоза хлестали его по лицу. Звук прекратился так же неожиданно, как и начался. Лекс остановился, думая, насколько глупо он себя вёл, опрометью бросившись навстречу угрозе. Он вспомнил про пистолет, висящий на поясе, и достал его. Он знал, что стреляет хуже некуда, но это было лучше, чем не иметь вовсе никакой защиты. Прежде чем он решился двигаться вперёд, из кустов появился Кларк, тащивший на себе огромного льва. Звериная голова свободно раскачивалась на сломанной шее у его плеча. Кларк свалил животное на землю. Лекс бросился к нему, ожидая увидеть раны, но обнаружил, что тот совершенно невредим, а по груди Кларка размазана только кровь льва. Внезапно Кларк схватил Лекса за запястье и притянул вплотную к себе, болезненно сжав его руками. — Прекрати, мне больно! — Лекс попытался вырваться из рук Кларка. Кларк отпустил его немедленно, скорее всего, поняв больше тон Лекса, чем слова. Он расстроенно отступил. Лекс никогда раньше не ругал его. Они стояли, разделённые шестью футами. Кларк выглядел так, будто его ударили. Запястье Лекса жгло болью, должно быть вывих или растяжение. В момент контакта он испытал силу Кларка, силу, намного превосходящую возможности подавленного зелёными камнями Кларка. Лексу потребовалось немного времени, чтобы отдышаться и решиться на следующий шаг, он опасался, что Кларк может снова исчезнуть. Лекс был бессилен, в какой-то момент, спеша последовать за Кларком, он выронил поводок. — Я не сержусь. — Сказал он, делая небольшой шаг к Кларку. Кларк сделал соответствующий шаг назад. — Я тебе доверяю. — Показал жестами Лекс, хотя знал, что Кларку не знакомо слово «доверие». — Кларк. — Показал Кларк, потом сделал паузу, явно желая сказать больше. Наконец, он просто показал «Лекс». Из его горла вырвался короткий звук, почти хныканье. Лекс никогда не слышал, чтобы Кларк использовал свой голос, хотя не было оснований полагать, что Кларк немой. Он подождал, последует ли за этим что-то ещё, но Кларк молчал. — Что ты хочешь сказать? — Мягко спросил Лекс. На этот раз, когда он шагнул вперед, Кларк позволил ему приблизиться. Лекс в изумлении коснулся кровавых разводов у него на груди. У Кларка не было никаких травм, и всё-таки, кровь лилась из львиного горла на землю. Кларк снова попытался заговорить, но получались только короткие звуки. Сдавшись, он снова показал знак «Лекс», на этот раз с такой грустью, что Лекс почувствовал необходимость подойти ещё ближе и обнять Кларка. Кларк очень осторожно обнял его в ответ. Лекс опустил голову на плечо Кларка, поняв, что тот переживал за него, и с облегчением обнаружил его невредимым. Тяжесть в груди Лекса мешала ему дышать. Через минуту Лекс отстранился и взял Кларка за руку, чтобы отвести его домой. Он совсем забыл о поводке, но он лежал неподалёку. В лесных сумерках зеленые камни тускло светились в переплетении верёвок. Кларк, очевидно, тоже забыл о нём. Он остановился и неуверенно смотрел на поводок. Лекс ждал реакции Кларка. Он знал, что Кларк сможет сбежать, если захочет, и будет не так просто поймать его снова. Предстоящая сцена разговора с Лайонелом разыгралась в его голове. Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем Кларк вытянул вперёд руки, приготовившись надеть упряжь. Лекс не мог поверить своим глазам. Почему Кларк охотно подчинялся пыткам, когда так легко мог убежать? Лекс часто думал, что, будь у него возможность сбежать от Лайонела, он без колебаний сделает это. Просто у него не было такой возможности. Деньги и имущество Лекса целиком находились в руках Лайонела, и он как-то пригрозил Лексу, что тот очень пожалеет, если попробует найти работу в другом месте. Лекс никогда не понимал, почему для Лайонела имеет такое значение, чем он занимается, но это не отменяло факта абсолютного контроля. Лекс наклонился, чтобы поднять поводок. Вместо того, чтобы сразу надеть его, он опять взял Кларка за руку, и они вернулись на тропу. Из кармана рюкзака Лекс достал влажную ткань и стёр все следы крови с кожи Кларка. Видя реакцию Кларка на камни, Лекс держал поводок как можно дальше от него, пытаясь свести к минимуму дискомфорт. Когда они почти дошли до лагеря, Лекс остановился и надел упряжь, крепко завязал на спине, и связал руки Кларка кожаным ремешком. Не нужно, чтобы кто-нибудь в лагере знал, что он освободил его. Сердце Лекса разрывалось на части, когда он был вынужден снова привязать большие зелёные камни к запястьям Кларка. Ослабленный Кларк забился в угол клетки, его страдания были слишком очевидны. Лекс осмотрел лагерь. Было почти совсем темно, и поблизости не было никаких признаков активности. — Я люблю тебя. — Показал Лекс, хотя ещё не учил Кларка словам любви. *** На следующий день Лекс только собирался вывести Кларка на ежедневную прогулку, когда услышал приближение множества голосов. Он запер клетку, проверил пистолет на бедре, и отправился посмотреть что происходит. С большим удивлением Лекс обнаружил, что голоса принадлежат Лайонелу и его людям. Они слишком рано возвращались из экспедиции. Лекс поспешил к отцу, шедшему впереди. — Что случилось, отец? Очевидно, Лайонел получил исключительно важные новости, он едва сдерживал своё возбуждение. — Я на пороге революционного открытия! Я это чувствую, сынок. — Рвение Лайонела было заразительным. — Почему же ты вернулся, если вот-вот собираешься сделать открытие? — Спросил Лекс, следуя за отцом в маленькую хижину, которую они делили на двоих. — Нужное место находится в двух неделях пути отсюда. У нас не было ни провизии, ни необходимого оборудования. Один из туземцев согласился отвести нас к Святому Граалю! Лайонел был склонен к преувеличению, и Лексу пришлось задуматься над тем, что могло скрываться за этим термином. – Я вижу, что загнал тебя в тупик, Лекс. Но запомни мои слова, мы собираемся отправиться к чему-то, ранее неизвестному науке. Ты хоть догадываешься, о чём я говорю? Это новый артефакт. Когда я показал туземцам диск, они сказали, что уже видели такие символы раньше. Когда они описывали объект, на котором выгравированы похожие знаки, они сказали, что он большой, и сделан из того же металла, что и диск. Бесспорно, я должен пойти и увидеть его своими глазами. Лайонел сжал плечо Лекса и взволновано посмотрел на него. — Это только вопрос времени, Лекс, только вопрос времени. Он выпустил плечо Лекса и заметался по хижине, открывая ящики в поисках предметов, которые могут ему понадобиться. — Когда ты уйдешь? — Спросил Лекс. Он разрывался между желанием сопровождать своего отца в его великом походе, и стремлением продолжить свои собственные исследования, оставшись дома. — Мы уходим завтра на рассвете всей группой. На месяц мнимум. Ты тоже можешь пойти, если хочешь, но решай быстрей и сообщи Соломону, чтобы он мог соответствующим образом рассчитать запасы и снаряжение. Лекс обуздал своё любопытство и вышел из хижины. Вспоминая реакцию Кларка на диск, он озадачился возможной связью между таинственным артефактом и своим новым другом. Путешествие, с целью увидеть лично потенциальный кусочек головоломки, было заманчивым, но у него было два недостатка. Во-первых, Кларк остался бы на попечении одного из работников. Во-вторых, Кларк сам был одним из кусочков головоломки. Лекс просто пока ещё не поставил его на нужное место. Следуя именно этой логике, Лекс решил остаться в лагере, вместо путешествия с отцом в дальние леса Конго. Он пытался выбросить другие причины из головы, убеждая себя, что мысль о длительном лишении общества Кларка совсем не повлияла на его решение. Приняв решение, Лекс отправился на поиски Соломона. Проходя мимо своей хижины, он услышал разговор на повышенных тонах, и остановился послушать. Ему не пришлось долго ждать, чтобы разобраться в обсуждаемом вопросе, потому что Лайонел выскочил на крыльцо хижины, распространяя вокруг себя волны гнева. Впившись взглядом в Лекса, Лайонел яростно набросился на сына. — Что это значит? — Крикнул он, спускаясь на землю. Лекс замешкался, не зная, что сказать. — Я уезжаю всего на неделю, и мой сын тут же превращается в жалкую пародию на мужчину? Всё ещё ничего не понимая, Лекс молчал, это было лучше любого ответа, когда отец был так зол. — Отвечай! — Я понятия не имею, о чём ты говоришь, отец. — Понятия не имеешь. Ты милуешься со СКОТОМ, а потом притворяешься, что не понимаешь о чём речь? Неужели ты думал, что я не узнаю о твоей маленькой интрижке? Он ЖИВОТНОЕ, Лекс. Если бы ты связался с другим мужчиной, это было бы просто предосудительно, но быть со ЗВЕРЕМ непростительно. Отвратительно.С тем же успехом ты мог бы завести отношения со свиньёй. Отрицание никак бы не реабилитировало Лекса, поэтому он продолжал молчать, дожидаясь, пока отцу надоест браниться. Он пытался сообразить, кто мог видеть их с Кларком и когда. На прошлой неделе, кроме него, в лагере оставалось всего трое мужчин — доктор Адамс и два работника. — Не отрицай это. — Продолжал Лайонел. — Уэстон видел, как ты обнимал животное, как будто он человек. — Он выплюнул последнее слово, наполнив его ненавистью. — Ты освободил его! Ты рискнул моей тяжелой работой, моим трудом, моими инвестициями, чтобы потворствовать своим извращенным желаниям. Лайонел остановился, чтобы перевести дыхание, затем тихо сказал: — Я разочарован, Лекс. — Он всё ещё здесь, он не сбежал. — Лекс подавил порыв рассказать, что Кларк был его товарищем, что он проводил собственное исследование… Такое признание только навредило бы. Дало бы отцу рычаг влияния на него. И это было опасно для Кларка. — Это была случайность, Лекс. Он, без сомнения, воспользуется твоим доверием завтра. Ни одно животное не останется в клетке, если у него будет возможность сбежать. — Лайонел внимательно посмотрел на Лекса, приняв решение. — Ты пойдёшь со мной в экспедицию. Если ты недостаточно силён, чтобы противостоять искушению, я должен увести тебя от него. — Кто позаботится о Кл… существе, если меня здесь не будет? — Кто-нибудь получше тебя. То, что ты делаешь, нельзя назвать заботой о нём. — Зачем тебе он нужен? Ты мог бы просто отпустить его. — Лекс знал, что хватается за соломинку. — Пока я не узнаю, откуда взялась эта тварь и кто он, я буду держать его в плену. И я хочу, чтобы ты вернул ключ от клетки. Лекс уставился на протянутую руку отца. Он чувствовал тяжесть ключа, висящего на шнурке на шее. — Лекс! — Голос Лайонела звучал предостерегающе. Ошеломлённый Лекс достал из-под рубашки ключ и камень и положил их в ладонь отца. Он едва заметил, что Лайонел ушёл.