Всякие никому не всратые зарисовки

— Тош, не делай этого, отпусти её, — спокойно говорит Арсений, хотя внутри него происходит настоящий апокалипсис. Но сейчас нужно успокоить парня, поэтому нельзя показывать то, что чувствуешь. — Не подходи! Я не хочу ещё и тебе вредить! — кричал парень, прижимая лезвие ещё ближе к шее светловолосой девушки, от чего та всхлипывает. — Антош, пожалуйста, отпусти её и отойди, — говорит Арсений, приближаясь всё ближе.       Девушка только сильнее зарыдала, понимая, что она не выживет, её никто не спасёт, — Пожалуйста, солнце, просто отпусти её. — Нет, Арс! Она должна умереть! — Она ни в чём не виновата, отпусти её, — Арсений подошёл вплотную, кладя руки на руку парня, которая сжимала лезвие. Ирина могла рассмотреть невероятные глаза брюнета, который вроде как пытается помочь ей, если бы не плена слёз, застилающая глаза, — Тош, тебе никто ничего не сделает, если ты отпустишь её. Тебя даже пальцем никто не тронет, я обещаю. Я договорюсь с полицией, они не посадят тебя. — Нет, Арс! Ты прекрасно знаешь, на чьей я стороне! — говорит парень, а девушка чувствует, как лезвие рассекает нежную кожу на шее, впиваясь в кожу, но пока не сильно глубоко. Кровь маленькими струйками вытекает из пореза, стекая вниз и окрашивая белую блузку в алые тона.       Арсений нежно ведёт по руке парня, останавливаясь на окольцованных пальцах и аккуратно разжимая их один за другим. Арсений смотрит прямо в яркие изумрудные глаза парня, гипнотизируя своим взглядом, завораживая, не позволяя оторваться ни на секунду.       Последний палец разжимается, и лезвие падает с громким лязгом, а Кузнецова облегчённо выдыхает, прижимая руку к не глубокому порезу, стараясь остановить кровотечение. Арсений берёт парня за руку, переплетая пальцы, и тянет в сторону, чтобы он отошёл от девушки, которая все ещё немного подрагивала от страха. А как только парня отвели от неё на пару метров, она тут же сорвалась и побежала к выходу. Сегодня она выжила, это чистое счастье. — Тоша, милый, всё хорошо, не надо, не плачь, иди ко мне, — шепчет Арсений, утягивая несопротивляющегося парня за собой и прижимая к себе, водя руками по спине и чувствуя, как тот уткнулся носом ему в изгиб шеи.       Антон запутался. Он не хотел быть против Арса, он никогда не хотел убивать людей, но выбор был сделан за него. В этом городе все либо на стороне добра, либо на стороне зла. Нельзя быть просто человеком и держаться в стороне, здесь такого не бывает.       Антон продержался долго, он почти двадцать лет не принадлежал ни к светлой стороне, ни к тёмной, пока единственный дорогой ему человек уже давно служивший добру каждодневно ловил всяких ублюдков, которые убивали пока не определившихся людей. Парень надеялся, что он никогда не станет принадлежать чему-то из этих двух направлений, но никто это не контролирует. Ему пришлось примкнуть к тёмной стороне и стать врагом любимого человека, в его генах это было прописано с самого рождения. — Арс, блять, хватит! Ничего не хорошо! Нам скоро поручат убить друг друга, и мы обязаны будем это сделать! Я не хочу так, Арс! — кричал в отчаяние парень, сжимая в пальцах ткань куртки Попова, пока Арсений лишь ближе прижимал его к себе. — Нет, Тош, это неважно кому ты служишь, главное, что я люблю тебя и… — Да нет же! Арс, когда случается переломный момент, тут все становятся либо супергероями, либо суперзлодеями, и когда убили моих родителей, меня заставили служить злу! Мне пиздецки, блять, плохо от того, что мы играем за разные команды! — всё с таким же отчаянием говорил парень, боясь разжать пальцы, боясь, что Арсений может исчезнуть. — Тош, солнце, успокойся. Я все равно тебя люблю, — шепчет Арсений, сдерживая собственные слёзы, ему тоже не легко, зная, что его мальчику не предоставили выбора, заставив убивать людей. Он впервые ненавидит эту государственную систему. — Я тоже тебя люблю, — отвечает Антон, слегка отстраняясь и видя в глазах мужчины стоящие слёзы, свои-то он уже давно не сдерживает, а Арсений пока держится.       Шастун долго-долго вглядывается в любимые глаза, стараясь запомнить их до мельчайших подробностей, а потом резко наклоняется и впивается в губы мужчины, раздвигая их языком и проникая внутрь. Этот поцелуй вовсе не нежный, он отчаянный, он грубый, он очень чувственный. Антон старается вложить в него все те эмоции, которые испытывает, весь страх, горечь, сопротивление, всю боль.       Когда воздуха явно не хватает, а Арсений уже не сдерживает слёз, парень отстраняется и вновь утыкается носом в шею, чувствуя как бешено бьётся сердце и у себя и у него. — Арс, почему мы просто не можем уехать в другой город, где нет этой ёбанной системы? — Тихо спрашивает парень, успокаиваясь. — Потому что нас не отпустят, солнце. Потому что из этого города нельзя уехать, — Арсений сильнее прижимает к себе мальчика, понимая, что у них мало времени. Их скоро могут заметить, — всё, Тош, мне нужно идти, не волнуйся, я не сдам тебя полиции, скажу, что ты смог сбежать.       Арсений оторвался от парня, стирая с его щёк мокрые дорожки большими пальцами и чувствуя, как Шастун стирает слёзы с его собственного лица. — Хорошо, пока. Арс, я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, солнце, — говорит Арсений, целуя напоследок Антона в скулу и тут же отрываясь и уходя в сторону выхода.       Они оба понимают, что не смогут быть вместе, ведь все мы знаем, добро всегда побеждает зло…