НЕ зомби апокалипсис
24 ноября 2018 г., 21:24
Родственные души — это конечно прекрасно. Вот серьёзно, это прекрасно во всех отношениях и во всех Вселенных. Об этом мечтают люди из той версии Вселенной, где этого нет. Где нет имени на запястье, красных связующих ниток, или любимых сердцу цветов. Где нет ничего, чтобы говорило тебе о твоём соулмейте. И все думают, что родиться во Вселенной с соулмейтами — просто прекрасно. Конечно, не учитывая тот факт, что родственная душа может умереть или предать связь.
Антону повезло. Он родился именно в такой Вселенной с именами на запястьях. И он был рад, когда в совершеннолетие обнаружил «Ирина» на своём запястье. И он был рад все последующие два года. Пока ему не исполнилось двадцать, и в мире не случился грёбанный апокалипсис.
Мирового уровня учёные постарались и сделали какие-то супер опасные эксперименты, содержащие максимум заумных слов и минимум признания простыми людьми. И всё бы ничего, если бы на эту секретную базу не решили напасть за похищением каких-то важных материалов, а заодно случайно не смешать эти экспериментальные плоды учёных. Спасибо рукожопым ворам-недоучкам, которые обрекли весь мир на уничтожение. Человечество на грани вымирания и всего несколько десятков незаражённых людей.
Такая себе жизнь, на грани простого существования и ежедневной борьбы за ресурсы. И ладно бы, если бы заражённые стали зомби как во всех каноничных апокалипсисах, так нет, они просто попадали замертво, тут же запустив механизм разложения и распространяя ужасный сладковатый запах трупного гниения по всему миру. Миллиарды трупов по всему миру, которые просто везде. На улицах, в помещениях, в морях и океанах. Везде.
И относительно маленькие группки выживших, которые сколько бы зачисток не делали, все равно не сумели избавиться от количества трупов. Антон один из них. Нет, не труп, а выживший.
Парень считал, что ему повезло. Выжить — уже замечательно, а вот прожить всю оставшуюся жизнь без соулмейта — не особо. Конечно, он такой не один. Почти все выжившие обречены на одиночество, ведь только единицы тех, кто выжил вместе со своим соулмейтом. Поблекнувшее «Ирина» всё ещё красовалось на запястье, в напоминание о прежнем мире и том, что счастлив ты никогда уже не будешь.
Когда Антон встречает Арсения — такого же выжившего как и он сам, которой точно также потерял свою родственную душу в этом апокалипсисе, Антон совершенно ничего не чувствует. Когда Арсений впервые его целует в пьяном угаре, Антон отвечает, но всё ещё ничего не чувствует. Это просто не его. Арсений тут не для него, но физиология никуда не денется, а потому почему бы и не воспользоваться, если дают?
Антон спит с Арсением, принимает его поцелуи каждое утро и чувствует тихий шёпот по вечерам «все будет хорошо» — и ничего не чувствует. Шастун улыбается Арсению, обнимает его, когда тому грустно и ерошит тёмные волосы, при этом ничего не испытывая. Антон смотрит в глубокие глаза Арсения, в которых должна была утонуть его родственная душа и сам не тонет, просто балансирует на поверхности, даже не чувствуя ледяного покрова океана — это не для него. Не ему суждено тут тонуть.
Антон знает, что сам Попов тоже ничего не чувствует, что улыбается фальшиво, что когда целует, сердце у него вовсе не замирает, а бабочки никакие не порхают. Бабочки уже давно подохли вместе с остальными людьми. Вместе с чувствами. Им не предоставили выбора, навязав родственные души с самого начала, а потом отобрали их, даже не спросив. Выбора не оставляют никогда.
И вот, теперь они обречены на нелюбовь и безразличие, на грани ежедневного выживания. Хотя так жить вовсе и не хочется, потому что нет того, ради чего вообще стоит это делать. Антон просыпается утром с мыслью, что когда-то это закончится, они отживут своё и умрут. И не будет больше этого вынужденного контакта, смотреть в глаза и не тонуть, не чувствовать душу другого — этого больше не будет.
Но это всё не скоро. Пока они вынуждены всё это терпеть, делая вид, будто так и надо, а внутри сожалея о том, что они всё-таки выжили, а не отправились вслед за своими соулмейтами.
