Всякие никому не всратые зарисовки

      Пытаюсь идти как можно быстрее, но левая нога волочится, а правая, по сути, тащит на себе всё моё тело. Ненавижу свою сущность. Быть зомби — отвратительно. Когда я был ещё жив — ненавидел медлительность, но вот ирония теперь я вынужден двигаться со скоростью черепахи и считать это ещё быстрым передвижением, потому что в моменты, когда «зомбичество» или, проще говоря, вирус накрывает сильнее я тащусь в два раза медленнее, а ещё мысли немного замедляются.       А ещё ужасно бесит собственный запах. И нет, это вовсе не гнилое мясо — это скорее сырость и затхлость, ну похожий запах бывает в комнате, в которой были запечатаны двери и окна, и вот когда ты входишь, ты можешь это почувствовать.       Конечно, у меня почти все рецепторы атрофировались, но обоняние осталось, ведь мне нужно как-то находить жертв. И терпеть собственный запах весьма непросто, потому что это то, от чего избавиться не можешь, это то, что всегда с тобой. К счастью, я немного к нему привык, но это не значит, что он бесит меня меньше, чем прежде.       Быть зомби действительно тяжко, мы один из самых жалких видов на земле. Нам не оставили выбора, нас создали, вернее сделали такими, и теперь нужно как-то к этому приспосабливаться. Знаете, что самое ужасное? Самое ужасное было видеть ужас в глазах родных людей, когда вирус полностью завладел мной, не оставляя никаких надежд на спасение. А потом видеть, как эти самые родные люди в панике бегут от тебя, не сдерживая криков и слёз.       К огромному несчастью чувства и эмоции остались. А я всегда думал, что зомби не способны чувствовать. На самом деле это ужасное качество и очень жестоко, что это нам подвластно, ибо всё, что мы в основном чувствуем — это боль.       Больно, когда у тебя никого не осталось, потому что ты стал зомби.       Больно, когда ты ковыляешь по улице, матеря в мыслях волочащуюся ногу, а тебе с разных сторон кричат что-то вроде «чудовище!», «да как такое земля вообще носит!», «иди на своё кладбище и закопайся там где-нибудь! ведь там тебе самое место!»       Люди просто не понимают, что нам не оставили выбора. Они думают, что лучше умереть, чем стать таким чудовищем. И в этом я с ними согласен. Но нас не истребляют, потому что тогда вирус в наших организмах, не сдерживаемый больше жизненной (или какой-то там, что ещё осталась) энергией выйдет и распространится по городу, а зомбиапокалипсис никому не нужен.       Мы не представляем угрозы и для людей это главное. Питаемся мы животными, вернее их мозгом. Да, этот стереотип правдив, ничего не поделаешь. Но хотя бы не людьми… впрочем, это не делает нас меньшими монстрами в их глазах.       Я уже какой месяц задаюсь вопросом, почему бы нас всех не отловить и не посадить в какой-нибудь заповедник, чтобы не было допуска нас к людям и их к нам, это бы многое упростило. Но кому вообще нужно что-то делать для таких тварей как мы? Правительство даже пальцем не пошевелило.       Мы обречены на вечные скитания по земле и такое же вечное одиночество. Держаться компанией проще, но даже среди таких же зомби как и ты, невозможно избавиться от того одиночества, что внутри.       Учёные, которые сделали из нас это, проходят мимо, отводя взгляд от неудавшегося проекта. Им даже не жаль, что они разрушили жизни нескольким десяткам человек. Для них мы просто опыт, который не удался. Это злит. И жажда мести, к счастью, входит в те реестры чувств, которые мы всё ещё можем испытывать, но отомстить мы не можем. Мы ведь даже подойти к ним не можем с такой-то скоростью.       Счастье, что мы ещё можем мыслить, как люди, это немного успокаивает наши догнивающие души. Мысли — это всё, что у нас осталось…