Всякие никому не всратые зарисовки

      Сессия. Одно слово. Шесть букв. Ничего страшного ровно до того момента, пока не уточняется, что она экзаменационная. И вот тут уже начинается огромный смысл и не менее огромные проблемы и головная боль для всех студентов в определённые периоды года.       Для Антона сессия — это особый период, когда он, будучи на хорошем счету абсолютно у всех преподавателей, может быстренько пробежать за автоматами, и на зачётах у тех преподавателей, которые их не ставят, просто достаточно засветиться и ответить всего на один вопрос. А после самая любимая часть студента, распечатки его зачётки с выставленными дисциплинами и огромным «СОСИТЕ» расклеенные по комнатам всех однокурсников, что живут в общаге.       Нет, Антон вовсе не зубрила и ботан, он просто умеет создавать впечатления. Парень умеет создавать впечатление прилежного ответственного студента, что не мешает ему частенько прогуливать пары, бухать ночами напролёт и вкушать прочие прелести студенческой жизни. Самое главное, что преподаватели почему-то всегда ведутся, а все остальные студенты жутко завидуют.       Очередной сессионный период, начинается для парня весьма неплохо. Уже пять дисциплин, стоящих автоматом красуются у него в зачётке. Осталось ещё семь и здравствуй лето без заёбов. Антон идёт по коридору, с ухмылкой глядя на бегающих за преподавателями студентов, вечно что-то канючащих и умоляющих простить им долги.       Очередь в библиотеку, где есть единственный пункт распечатки во всём институте, стоит даже в коридоре, из-за чего Антону приходится буквально вжаться в стеночку, чтобы пройти. Завидовать двум библиотекарям, носящимся с флэшками и бумагой не приходится.       Наконец, достигнув кабинет, где обитает преподаватель культуры речи, Антон стучит и заходит внутрь. — О, Шастун, за автоматом пришёл? — Да, здравствуйте, Павел Алексеевич, — подойдя к преподавательскому столу, улыбается юноша и кладёт зачётку перед преподавателем. — Какая группа? — раздаётся откуда-то сзади и Антон оборачивается на голос, замечая высокого мужчину, сидящего на первом ряду, прямо на столе. По виду нельзя дать ему больше двадцати пяти, а ещё красивая внешность, тёмные волосы в сочетании с голубыми глазами, да и само лицо миловидное. Чёрные джинсы довольно узкие, на взгляд Шастуна и такого же цвета рубашка, заправленная в них, а очки в чёрной оправе довершают образ. Антон раньше никогда не видел этого мужчину — ясно как день, больше, правда, пока ничего не ясно, но да ладно. — Банкиры, — уверенно отвечает парень, рассматривая неизвестного мужчину. — О, я же у вас организацию кредитной работы веду, — хлопнул в ладоши мужчина, пока Антон недоумённо выгнул бровь. Чего, простите? Ой, не так, выразился. Какого х? — Что? — а вы знали, что есть не только студенты, ни разу не появившиеся на парах, есть такие преподаватели. Вот, например, сидит сейчас и ухмыляется, разглядывая Шастуна. — Завтра жду на зачёте, вашу группу, — оставив содержательный вопрос Антона без ответа, оповещает брюнет. Шастун обратно поворачивается к Добровольскому, и вопросительно на него вылупляется, надеясь, что хоть он ему объяснит, какого всё-таки х тут происходит. — Антон, это Арсений Сергеевич, ваш преподаватель, как ты уже понял, который по очень уважительной причине не мог вести свою дисциплину и по которой за весь семестр даже не появился на пороге родного института, — сделав акцент на «очень» и переведя взгляд за спину студента, с ярко выраженным сарказмом объяснял преподаватель. — Приятно познакомиться, Арсений Сергеевич, — кинув беглый взгляд за спину, бросил парень и забрал, наконец, свою зачётку, где красовалась ещё одна проставленная дисциплина, — до свидания.       Попрощавшись сразу со всеми, Антон стремительно покинул аудиторию, а после и весь институт целиком, написав в общей беседе их группы о завтрашнем внезапно образовавшемся зачёте.       Приходить на зачёт к совершенно незнакомому преподу, предварительно не прощупав почву, может только самый недалёкий студент. Шастун недалёким не был, однако в ситуацию такую попал. Потому что прощупать была возможность только глазами за один грёбаный день до зачёта. Успокаивало лишь то, что абсолютно все оказались в таком положении, да и сам преподаватель, вряд ли станет что-то требовать, ведь тут кругом схема «объясни-спроси», а не наоборот.       Антон пришёл ровно к девяти в выведанную через Павла Алексеевича вчера вечером аудиторию. Этого Арсения-как-его-там на месте не было, а большая часть группы сидела за столами, занимаясь своими делами. Шастун сел на свободный первый ряд, чтобы пойти самым первым и побыстрее уже с этим покончить, ведь сегодня планировалась закрыть все оставшиеся дисциплины, а распечатки, вообще-то не молодеют.       Мужчина явился спустя минут десять с огромным количеством ведомостей в руках и каким-то странным огоньком в глазах, который Антон заметил даже через линзы очков. — Здравствуйте, меня зовут Арсений Сергеевич, но вряд ли эта информация вам когда-нибудь пригодится, — весело начал преподаватель, сгрузив листы на стол, и обвёл взглядом всех студентов, останавливаясь на Антоне, — подходите ко мне по одному с зачёткой и можете быть свободны.       Антон вскочил самым первым и в одно движение оказался у преподавательского стола, уже протягивая зачётку, но замер, когда: — Кроме тебя, Антон, ты подойдёшь последним, — и улыбка во все тридцать два. Студент, конечно, вернулся на место и даже восклицание сдержал, но вопрос какого ляда тут происходит, читался в его глазах всё время, пока одногруппники покидали аудиторию с пополневшими полями в зачётках.       За все эти двадцать три человека, студент успел заметить, что Арсений в тех же джинсах и рубашке, что и вчера, что он не смотрит, что пишет в зачётках, но зато постоянно скользит взглядом по самому Антону и это уже начинает напрягать. Конкретно так.       Наконец последний человек, кроме их двоих покинул аудиторию, и Антон поплёлся к преподавательскому столу. Дубль два, господа. — А теперь поставите? — кладя уже открытую зачётку (было сука время, чтобы её открыть, аж целых двадцать три человека времени) перед мужчиной. — Конечно, как только ты мне расскажешь про характерные черты кредитной сферы, — ухмыльнулся мужчина, откидываясь на спинку стула и складывая руки на груди. — Но вы же ставите всем просто так, — возмутился парень, всё ещё не понимая, что тут творится. — А для тебя делаю исключение, солнце. И пока ты мне не ответишь, ничего ставить не буду, — спокойно, но как-то слишком уж выёбисто, как показалось парню, оповестил преподаватель. — Но вы не провели ни одной пары, откуда мне это знать? — продолжает стоять на своём студент, чувствуя, как преподаватель его рассматривает. Почувствовать чужой взгляд, есть такое выражение, так вот шатен сейчас очень даже чувствует. — А это не мои проблемы, назови мне характерные черты кредитной сферы.       Арсений смотрит с вызовом, Антон всё ещё не помнит его отчество, но точно знает, что нужно ответить хоть что-то, не обращая внимания, на резко обострившееся раздражение и обиду от несправедливости. Правда, все мысли, что сейчас крутятся в голове парня, это: Тили-тили, трали-вали, Это мы не проходили, Нихуя не объяснили, Хули требуют тогда?! Парам-пам-пам. Тили-тили, трали-вали, Как же нас тут заебали, Всех схуя ли отпустили, А меня здесь задержали, И вопросы задавали, И насилуют глазами, Малолетних совращают, Парам-пам-пам.       А совращают-то как искусно! Губы вон постоянно облизывают, закатывают рукава рубашки, чтобы руки с перекатывающимися мышцами и все увитые голубоватыми венками было видно. Поправляют чёрную чёлку, спадающую на глаза… Блин, вопрос, точно. — Ну для кредитов характерно… — тянет Антон, надеясь придумать хоть что-нибудь, пока не закончит эту фразу, — банковский работник и физ или юр лицо, которому срочно нужны деньги. — А что-то менее очевидное? — всё ещё ухмыляется преподаватель, выгибая одну бровь. Антон сдаётся. — Что вы от меня хотите? Я не знаю вашу дисциплину, и в этом нет моей вины. У нас даже не дифференцированный зачёт, почему вы мне не ставите, как всем? — Потому что в отличие от всех, ты мне понравился. А не поставлю, потому что тогда не будет повода для лёгкого шантажа, — оттолкнувшись от спинки и поддавшись вперёд, доверительным тоном и понижая на пару тонов голос, говорит мужчина, пока Антон отстраняется назад, чтобы их носы не соприкоснулись, — сделаешь кое-что за зачёт? — Вы серьёзно? Боюсь, не сдержать смех, если вы попросите отсосать вам за зачёт, — говорит Антон и сам с себя хуеет. Такого он себе никогда в жизни не позволял, да и откуда взялась неожиданная смелость непонятно. Не день, а жесть какая-то. — Зачем же так грубо? — забавно морщит носик преподаватель, — поиграешь со мной за зачёт? — Во что? — неуверенно спрашивает студент, неожидавший такого предложения. — В приставку, конечно, — объясняет Арсений и улыбается. Не ухмылкой как раньше, а открыто и искренне. Антон кивает, немного хмурясь, потому что звучит это всё как бред. — Жду тебя сегодня вечером у себя.       Уделив, наконец, внимание зачётке, оповещает преподаватель и, вложив туда стикер с написанным предварительно (когда же сука он это запланировал всё?!) адресом, отдаёт обратно студенту.       Антон соприкасается пальцами с мужчиной, когда берёт из его рук свою зачётку, а после, даже не попрощавшись, пробкой вылетает из аудитории. Конечно, он может просто не прийти и всё, но почему-то «а хули нет-то» перекрывает все доводы против этого. И дело вовсе не в том, что мужчина ему тоже понравился.       Ну, красивый и что? Таких дохера вокруг, хоть жопой жуй. Просто зацепил чем-то. Может тем, что услышать от взрослого состоявшегося преподавателя высшего учебного заведения, одного из самых престижных в их городе, предложение поиграть в приставку, как минимум пиздец как необычно, ну и заманчиво, не без этого, конечно.       И вот пойми этого Арсения с неизвестным отчеством, серьёзно они будут в приставку рубиться, или чем другим займутся. Не, прийти надо, хотя бы для того, чтобы это выяснить…